Первые дебаты кандидатов на пост главы Белого дома, состоявшиеся 26 сентября, продемонстрировали, на первый взгляд, контраст с тем, как претенденты на высокую должность решили показать себя, и тем, как их привыкли видеть, пишет Даниель Маккарти в статье для National Interest.

Иван Шилов ИА REGNUM
Дональд Трамп

Об этом, отмечает автор, свидетельствует темный костюм кандидата от Республиканской партии Дональда Трампа и его галстук синего цвета. Выбором цветовой гаммы Трамп как бы хотел подчеркнуть, что он отходит от своего скандального образа. Выдвиженец от Демократической партии Хиллари Клинтон, в свою очередь, была одета во все красное. По меньшей мере на уровне внешнего вида кандидаты попытались отойти от сложившихся о них стереотипов: неуемного республиканца и непостоянного лидера-демократа.

Как только начались дебаты, тем не менее из слов и поведения кандидатов стало понятно, что мало что изменилось. Трамп не последовал главенствующей точке зрения, согласно которой ему следовало бы последить за своим поведением в ходе президентской гонки. Он вновь и вновь возвращался к таким ключевым темам, как преступность, миграция и тому, что, как он настаивал, было плохие соглашения, заключенные лидерами США с государствами — конкурентами США в области торговли и Ираном. Трамп свободно интерпретировал бывшую первую леди Клинтон, и на протяжении первой части дебатов казалось, что инициатива принадлежит ему — он затрагивал, без сомнения, более острые темы, чем Клинтон.

На протяжении второй части дебатов, тем не менее, Клинтон выступала со все большей уверенностью. Если вначале ей было сложно высказывать собственные волнующие граждан США темы, то в ходе противостояния с Трампом по конкретным вопросам и действиям — от обязательств США по НАТО до отказа Трампа опубликовать налоговую отчётность — она демонстрировала все большую уверенность в себе.

Трамп парировал вопрос с отчетностью наилучшим образом, пообещав опубликовать эту информацию, когда Клинтон предаст гласности свою электронную переписку, которую она держала на личной почте во время пребывания на посту главы дипломатии США. Однако в противодействии Трампу Клинтон удалось заручиться расположением аудитории, если судить по одобрительным возгласам, которые сопровождали её на протяжении остатка вечера.

Сторонники Клинтон в СМИ объявили о ее безоговорочной победе, лишь только закончились дебаты. Даже эксперты на стороне республиканца, как бы немного их ни было, были готовы назвать Клинтон победителем вечера. Однако вердикты экспертов были столь же неутешительными для Трампа после каждых дебатов Республиканской партии, и тем не менее зрители и избиратели на предварительных выборах сделали совсем другие выводы.

В ходе предварительных выборов также была разница между тем, как республиканец выступал в начале дебатов, и его выступлением впоследствии. Если вначале он сильно выделялся на фоне всем привычных политиков и создавал впечатление доминантной фигуры, то затем это первое впечатление улетучивалось, когда самому Трампу приходилось общаться с оппонентами по вопросам, в которых они понимают лучше.

Однако были ли зрители столь же внимательны в ходе второй части дебатов, как в ходе первой? Или волевое выступление Трампа вначале определило его в глазах избирателей как человека достаточно сильного, чтобы занять Овальный кабинет, такого лидера, который может задать условия дебатов? Если экспертное мнение было на стороне Клинтон, то общественность может (а может и нет) прийти к другому мнению через несколько дней: в предвыборной кампании Трампа такое уже бывало.

Если результаты опросов общественного мнения появятся в течение нескольких недель, то уже сейчас можно сказать, что кандидат-республиканец изменил в значительной степени направление дискуссии в стране. Во время дебатов он требовал, чтобы союзники США разделили часть ноши обеспечения их безопасности, а также поставил под сомнение важность НАТО спустя четверть века после развала Советского Союза, однако даже когда Трамп затрагивал вопросы, которые должны были обсуждаться многие годы назад, она предлагала нереалистические ответы.

«Я думаю, что мы должны заставить НАТО пойти с нами на Ближний Восток», — отметил он, добавив, что так можно будет стереть с лица земли ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Несмотря на то, что он настоял на том, что он никогда не поддерживал вторжение в Ирак, Трамп тем не менее раскритиковал Клинтон и администрацию Обамы за вывод войск из этой ближневосточной страны. Клинтон, в свою очередь, выступила в защиту иранской ядерной сделки и подчеркнула, что даже намек на сокращение поддержки США своих союзников может нанести огромный вред.

«Я хочу подчеркнуть для наших союзников в Японии и Южной Корее и в других странах, что у нас есть взаимные договоры об обороне, и мы будем придерживаться их», — заявила она. «Я знаю, что эта предвыборная кампания вызвала беспокойство со стороны лидеров по всему миру. Я говорила с некоторыми из них. Однако я хочу — от своего лица и, думаю, от лица большинства граждан США, заявить, что, как вы знаете, мы держим свое слово».

Клинтон не только поддерживала свои действия на посту сенатора и государственного секретаря США, она также взяла на себя роль действующего президента США, защищающего стратегический консенсус в Вашингтоне. Трамп, со своей стороны, озвучивал как мнения ревизионистов справа, которые отвергают любую миссию США как мирового жандарма, так и тех силовиков справа, которые настаивают на том, что США способны быстро и эффективно преодолеть любую угрозу с помощью военной силы.

Таким образом, нынешняя президентская гонка становится испытанием общественной поддержки такого консенсуса в Вашингтоне, и тот факт, что Трамп зашел так далеко, свидетельствует о том, что общественная поддержка этого консенсуса — по вопросам торговли, войны и иммиграции — уже ослабла в большей, чем готовы признать в Вашингтоне, степени.

Клинтон, может, и убедит граждан США проголосовать за себя, а не за Трампа, однако убедить граждан США продолжать поддерживать глобальный экономический и стратегический порядок, в создании которого после холодной войны активную роль сыграл её муж, может оказаться гораздо более сложной задачей. И Дональд Трамп, победит ли он или проиграет в ноябре, заставляет Вашингтон посмотреть на свои просчеты. Ближний Восток — не единственное место, где Белому дому не удалось одержать верх в битве за сердца и умы.