Увлеченный Украиной Макрон махнул рукой на беспорядки во Франции

Начавшиеся в октябре 2026 г. манифестации преподавателей и учащихся французских школ переросли в массовые акции протеста, сопровождающиеся погромами и беспорядками.

Некоторые журналисты и эксперты во Франции и по всему миру видят в этом стремление определённых политических сил посеять хаос. Другие обращают внимание на логическое развитие системного кризиса, в котором находится страна.

Но и те, и другие сходятся в одном: происходящее свидетельствует о том, что президент Эммануэль Макрон перестал представлять возглавляемый им народ.

18 октября президент Франции выступил с обращением к народу. С первых слов глава государства заявил о чувстве «гнева» и «стыда», которое возникает у него и, по его словам, у всех французов при виде кадров, демонстрирующих последствия разрушений в разных городах. «Мы все задаёмся вопросом: как французы могли сделать такое?» — с самым серьёзным видом говорил он.

Иронично, если вспомнить, что во время церемонии открытия Олимпийских игр в Париже, которая, по словам того же Макрона, «прославила Францию», зрителям предлагалось восторгаться символически представленной кровавой стороной Французской революции и казнью членов королевской семьи.

Нынешние события напоминают скорее студенческие волнения 1968 г., а не революцию. Однако недовольство протестующих направлено лично против президента, политику которого считают причиной тех конкретных проблем, что вывели манифестантов на улицы.

Самодельные плакаты участников акций обвиняли Макрона и вызывали его выйти к народу. А в толпе раздавались призывы идти штурмовать резиденцию главы государства.

Тот факт, что личность Макрона находится в центре народного недовольства, подтверждает очередной антирекорд его популярности. Только 15% французов высказываются о нём положительно.

В связи с этим экономическую ситуацию подавляющее большинство населения оценивает крайне плохо. По последним данным, 91% французов думает о положении страны пессимистически или «крайне пессимистически». И эти настроения выражаются в конкретных тенденциях.

К примеру, французская молодёжь всё чаще уезжает из страны в поисках более достойных зарплат и доступного рынка труда. При этом значительная часть уехавших не планирует возвращаться, считая, что в ближайшем будущем проблемы на родине решены не будут.

Здесь снова уместно вспомнить с долей иронии, что в свой первый президентский срок, начавшийся в 2017 г., Макрон позиционировал себя выразителем интересов молодёжи, будучи самым молодым главой государства: на момент вступления в должность ему ещё не было 40 лет.

Однако если проанализировать сделанные им на протяжении десяти лет высказывания, то создаётся впечатление, что он, скорее, с недоверием относится к представителям этой возрастной категории.

В том же обращении к нации Макрон ни разу не упомянул о собственной вине за происходящее. Тем временем от проводимой им политики всё чаще пытаются дистанцироваться даже его собственные сторонники.

Так, состоящий в президентской партии «Возрождение» бывший министр экономики Брюно ле Мэр сказал, что ответственность за нынешний кризис лежит на личных решениях главы государства. А бывший премьер-министр Габриэль Атталь, кандидат от макроновской партии на выборах 2027 г., в связи с текущими волнениями заявил, что «не понимает» действий президента.

Президент Франции также высказал поддержку силовикам, всё это время противостоящим манифестантам. Однако и действия правоохранителей, и организация их работы также подвергались жёсткой критике.

Во многих городах пострадали государственные и административные здания. Весь мир обошли кадры горящей мэрии Лиможа. Мэр Марселя Бенуа Пэйян, в котором протестующие также взяли штурмом здание городской администрации, осудил центральные власти, «неспособные обеспечить порядок и спокойствие» жителей.

Удар за провал действий силовиков во время протестов принял на себя министр внутренних дел Лоран Нуньес, назвав себя виноватым в «потере контроля» за ситуацией. Макрон в свою очередь возложил всю вину за беспорядки на ультралевые группировки, получившие контроль над улицей.

При этом сами протесты крайне разнородны, выявляются лидеры старшеклассников, принадлежащие к разным политическим лагерям. С некоторыми уже контактируют власти. К примеру, 15 октября министр образования Эдуар Жеффре встретился с делегацией школьников, возглавляемых Пьером Сурза, учащимся 17 лет, выступающим против эскалации протестов.

А Луиз Монтангон, сторонница «Национального объединения», состоящая в студенческом профсоюзе, вступила в телеэфире в дебаты с Атталем, обвиняя его в попустительстве и ухудшении положения во Франции.

Вместе с тем власти понимают, что кроме обещаний, которым практически никто не верит, никаких аргументов в общении с протестующим населением у них нет. Остаётся только одна мера — ужесточение репрессий. Жёсткие действия полиции сопровождаются перспективой ограничений свободы слова и собраний. Так, Атталь официально заявил о необходимости блокировки соцсетей, чтобы затруднить коммуникацию между манифестантами.

И снова выглядит иронично, если вспомнить, как восторженно французские СМИ и власти приветствовали роль студентов, борющихся против «плохого» правительства, во время государственного переворота на Украине в 2014 г. или в ходе антироссийских манифестаций в Грузии.

При этом даже те СМИ, которые крайне негативно освещают протесты, задаются вопросом о том, насколько мало сил для их прекращения прикладывает глава государства. Кроме упомянутого телеобращения, Макрон не вступает в диалог с народом, оставляя всю чёрную работу правительству и лояльным парламентариям.

Более того, 16 октября журналисты сняли кадры, на которых он с женой присутствует на концерте певицы Селин Дион, пританцовывая и подпевая любимым мелодиям и песням. Этим фактом возмутились даже самые консервативные эксперты.

Невразумительное поведение президента пытаются объяснить не только французы. Зарубежная пресса обсуждает уже не раз высказанную мысль: Макрон давно переключился на внешнюю политику, включая поддержку Украины, потому что во внутренней его сопровождают лишь сплошные неудачи.

И перспектив выхода из «бесконечных сумерек», которыми покрыта сегодня Франция, он не видит.