«Укропы убили»: семилетний Глеб рисует, как держал за руку мертвую маму

Три года назад украинский ракетный удар унес жизнь мамы и старшей сестры семилетнего Глеба. Он сидел рядом, держал маму за руку и смотрел, как алая кровь заливает лавочку у супермаркета.

Глеб из Никольского не боится дронов — он научился различать их по звуку раньше, чем выучил таблицу умножения. Корреспондент ИА Регнум встретился с мальчиком и его бабушкой Любовью, чтобы узнать, как живет ребенок, чье детство разделилось на «до» и «после».

«Глебушка был долгожданным внуком»

Маленький Глеб родом из села Никольского Донецкой Народной Республики.

Его родовой дом стоит у самых стен Николо-Васильевского монастыря — главной святыни Донбасса. В 2022 году обитель оказалась на линии боевого соприкосновения: три года на территории монастыря гибли монахи, а при освобождении Угледара стены принимали на себя удары ВСУ.

Мама Глеба, Валерия, младшая из трех дочерей в семье, в 2012 году получила образование фельдшера и осталась жить с родителями. Работала на скорой помощи — это была ее еще детская мечта. В 2018-м у нее родился сын.

— Глебушка — мой очень долгожданный внук, — говорит бабушка Любовь.

Отец мальчика не захотел принимать участия в его воспитании, но в их семье к детям всегда относились как к Божьему благословению.

Крестили Глеба в стенах святой обители. Бабушка до сих пор помнит ту самую примету:

— За ним, когда его носили по кругу, все время луч солнечный ходил. Даже батюшка сказал, что это добрая примета.

В 2014-м война обошла Никольское стороной — местным не пришлось увидеть украинскую армию. Многие переезжали поближе к монастырю, веря: «Рядом со святым местом Бог недопустимого не допустит». И действительно, хотя село осталось на подконтрольной Киеву территории, ВСУ их долго не трогали.

Впрочем, Валерии довелось узнать, что представляет собой новая украинская власть, — она лечила украинских военных. Несколько бойцов, стоявших в пяти километрах, у соседнего села, не захотели воевать против своего народа, подняли бунт и собрались идти на Киев. Это были совсем юные парни — около 18–20 лет.

Против них командиры отправили карательные отряды на уничтожение. Восставшим не удалось даже никуда уйти. Поступив в местную больницу с огнестрельными ранениями, они рассказывали в бреду, как их находили с собаками, били и пытали. На заботливые процедуры медсестер печально ухмылялись:

— Зачем это всё? За нами всё равно приедут.

Как только парни пошли на поправку, их действительно забрали командиры, и что с ним было дальше, так никто и не узнал.

Тогда Валерия уже советовалась с мамой и начинала думать о том, что Глебу лучше расти в России. Но покинуть родной дом тогда семья так и не решилась.

«Валерия продолжала ходить на вызовы»

О начале спецоперации семья узнала не из новостей — 24 февраля 2022 года по улицам ехали украинские БТРы: российская армия оттесняла боевиков от Волновахи. Страшно мальчику не было: он выбегал смотреть на танки и пролетающие вертолеты. Любовь вспоминает:

— Мы будто кино смотрели. Вэсэушники бежали как махновцы — на мотоциклах и даже тракторах. БТРы ездили по селу, потом их подбивали, они горели. Мы танковые дуэли видели из сада!

Страшно стало позже, когда ВСУ, отступив из Никольского, плотно засели в многоэтажках Угледара. Село с высоты города было как на ладони, били точно. Практически все жители покинули дома, перебравшись в Волноваху.

Скорая помощь в селе практически не работала, но Валерия сама приходила к соседям, когда те звали на помощь — в основном в Никольском остались «упрямые» старики. В один из дней ее попросили осмотреть бабушку, которую волонтеры забирали на эвакуацию. Когда медик прощалась с соседкой, начался обстрел — снаряд разорвался рядом. Валерии посекло осколками ногу, ее вывезли в больницу Волновахи, установили аппарат Илизарова.

После снятия аппарата она почти сразу встала на ноги. Работодатели ценили ее, организовали трудоустройство в Волновахе.

— Да что там, даже сейчас, спустя три года после смерти Лерочки, ее коллеги-медики про Глеба не забывают — всегда поздравляют и с днем рождения, и с Новым годом. Она таким человеком была — сплошным позитивчиком, всем помогала, — вспоминает Любовь.

Когда Валерия пошла на поправку, она решила забрать из обстреливаемого Никольского не только сына, но и племянниц — 12-летнюю Есению и 18-летнюю Дану. Есения мечтала о музыкальной школе, Дана поступила в медицинский и сама вызвалась помогать с детьми.

После переезда в жизни Даны произошли счастливые перемены: она встретила молодого человека, забеременела и готовилась к свадьбе. Вскоре и Валерия поделилась радостной новостью — ее друг, с которым они уже давно были вместе, позвал ее замуж, и они тоже ждали ребенка.

«Лера приняла удар на себя. Глеба даже не задело»

Тот весенний день казался обычным. Солнце уже пригревало. Есению отвели в музыкальную школу, а Валерия с Глебом и Даной зашли в супермаркет за овощами для первой окрошки.

Валерии позвонил жених. Присев на скамейку, она позвала Глеба поближе. Мальчик держал маму за руку, когда раздался взрыв. Летящую ракету услышать невозможно, но материнский инстинкт сработал быстрее: Валерия закрыла сына собой и приняла весь удар.

Первым всё понял мужчина на том конце провода — связь прервалась, на звонки никто не отвечал. Он набрал подруге Валерии:

— Там что-то с Лерой произошло. Беги к торговому центру. Она с детьми!

Осколки перебили женщине артерии. Все вокруг залило кровью — именно это маленький Глеб помнил дольше всего. Дана погибла сразу — один осколок попал в сердце. Глеб остался невредим, но в шоке продолжал сидеть, прижавшись к маме.

— Откуда вы знаете, что Глеб держал маму за руку? Он сам рассказал? — спрашиваем мы.

— Что вы, я о таком никогда его не спрашивала. Ролик по сети ходил с обстрела. Кто-то снимал и выложил, как мой внук сидит рядом с убитой дочкой и держит ее за руку.

Глеба с места гибели матери забрала подруга Валерии, которая первой приехала на место трагедии. Любовь о смерти дочери узнала не сразу — в Никольском не было связи. И вместе с этой страшной новостью ей сообщили и о том, что внука могут забрать в детский дом, ведь и его мама, и Дана погибли.

Когда сосед приехал и сообщил страшное известие, она собралась быстро. Забрать Глеба в Никольское было невозможно — в селе не было ни воды, ни газа, ни света. Машины у бабушки не было, и вывезти Любовь смогли только волонтеры.

Она понимала, что больше домой не вернется — теперь ей надо заботиться о мальчике, и жить придется там, где безопаснее.

И оставалась одна проблема — корова, любимица семьи, на молоке которой вырос Глеб. Любовь пыталась нанять фургон, чтобы ее вывезти, но поняла: ни сил, ни времени, ни денег на это нет. Тогда она привязала кормилицу к столбу, подальше от дома, и попросила бойцов:

— Выстрелите сразу в сердце, чтобы не мучилась. Просто отпускать не хочу — будет медленно умирать с голоду.

«Он нарисовал смерть красным»

Любовь эвакуировали под огнем ВСУ, но даже свист снарядов не мог отвлечь бабушку от переживаний. Она всё время думала, как там ее внук после пережитого.

Когда она приехала — Глеб бросился бабушке на руки. Улыбался. А потом принес рисунок: солнышко, поющая птичка, покосившийся домик, кривая скамейка, а на ней — три человечка. Один сидит, двое лежат, но все трое держатся за руки. Мальчик использовал только красный и черный карандаши — даже трава была красной. Так ребенок нарисовал самое страшное событие своей жизни.

Красный — цвет крови, окрасивший траву, лавочки, людей. Тогда он пояснил жутко просто:

— Дяди плохие. Укропы убили мою мамочку.

Уже три года бабушка с внуком живут в Волновахе. К тому супермаркету, где произошла трагедия, не подходят.

— На 40-й день я допустила ошибку — пришли мы с Глебом цветочки положить. Лавочка так и осталась. Я на нее присела и как-то случайно голову приклонила, как дочка перед смертью. Глебушка как закричит! Видимо, воспоминания ожили. Истерика случилась. Я его еле успокоила. После того мы туда не ходим.

Любовь старается не заводить разговоры о смерти. Спустя полгода Глеб перестал рисовать гибель мамы и сестры. Бабушка объясняла страшное через сказки. Теперь, когда они выходят на улицу и на небе загораются звезды, он тихо говорит:

— Это мамочка с Даной на нас сверху смотрят. Давай им помашем.

А однажды зимой позвал бабушку к окну:

— Бабуля, глянь, мамуля прилетала. Давай ее угостим хлебушком.

«Дрон летит! Пойдемте смотреть, как наши сбивают»

У Глеба появилась особенность: он легко забывает имена, но детально помнит мамины вещи.

— Как-то к нам в гости заезжала средняя дочка с Ясей, у них Лерина колонка. Глеб мне сразу на ухо: «А что мамина колонка у них делает?» — и так почти со всеми Лериными вещами.

А вот войны Глеб не боится. Во время разговора он несколько раз прибегал со двора:

— Дрон! Летит дрон! Пойдемте смотреть, как наши его сбивать будут!

Зрение у мальчика острое — он всегда успевает увидеть БПЛА, а еще четко различает их по звуку.

Мы не решились привезти ему военные игрушки. Он только пожал плечами:

— А это вы зря. Надо было. Я люблю.

Их дом в Никольском чудом уцелел. Несмотря на близость к монастырю, куда ВСУ били прицельно, в их двор снаряд прилетел только раз — взрывной волной обрушило стену, покосило крышу. Восстановлению подлежит.

Пока бабушка с внуком арендуют небольшой домик в Волновахе. Любовь выбирается в Никольское по праздникам, в монастырь, Глеба не берет — слишком опасно. Хотя он уже спрашивает о «нашем старом доме» и о том, когда они вернутся. Он всё время об этом вспоминает, потому что там можно будет завести кошку и собаку.

Но возвращение откладывается: обстрелы и учеба. Глеб идет во второй класс, а в Никольском школы нет. Обещают отстроить к 2030-му. Тогда можно будет подумать.

Глеб в большой семье — единственный мужчина. У него две тети, три троюродных сестры. В тот роковой год у старшей дочери Любови родились двойняшки. Уже сейчас Глеб учит их различать дроны. А Есения, которую в день трагедии спасли занятия в музыкальной школе, теперь живет в Донецке — музыку оставила и поступила в военное училище.