«Акт державности». Зверства бандеровцев во Львове ужаснули даже немцев

30 июня 1941 года стало для Львова страшной датой. Пришедшие в обозе немецкой армии украинские нацисты устроили там кровавую вакханалию с массовым убийством евреев. И одновременно объявили, что теперь Украина является независимым государством: такое совпадение даже теперь не выглядит случайным.

В ночь на 30 июня 1941 года в город пробрались разведчики диверсионного батальона «Нахтигаль» из 800-го полка «Бранденбург» — батальон этот был сформирован в основном из бандеровского крыла Организации украинских националистов (ОУН*). Они пообщались с местными, вышедшими из подполья оуновцами и сообщили командованию, что советских войск во Львове нет.

Тогда командир 1-го батальона «Бранденбурга», майор Фридрих Хайнц, решил войти в город. Ранним утром две отдельные роты и три роты батальона «Нахтигаль» взяли под контроль более 30 объектов — ратушу, главный вокзал, почту, тюрьмы, радиостанцию, вступая в мелкие стычки с советскими группами прикрытия. Далее в город вступили полки 1-й горнострелковой дивизии, которые заняли Высокий Замок, Цитадель и ряд других пунктов.

Главным комендантом города немцы назначили оберста Карла Винтергерста, командира 79-го горно-артиллерийского полка. Диверсантов стали заменять на местах военнослужащими полевой жандармерии. Примерно в полдень в город прибыли части «Зондеркоманды 4b» (айнзацгруппа C), поскольку немцы планировали заняться зачисткой еврейского населения. Но желавшие проявить рвение националисты опередили оккупантов.

Львов в те времена не был «украинским» ни по принадлежности, ни по национальному составу. По состоянию на весну 1941 года там проживало более 150 тысяч поляков, 65,8 тысячи украинцев и более 130 тысяч евреев (с учетом 40 тысяч еврейских беженцев, бежавших в 1939-м от наступающих немцев).

Последних-то оуновцы и поспешили «зачистить», доказывая лояльность и давая возможность галичанам — выходцам из хуторов и сёл выместить давние обиды, накопившиеся у сословия слуг, к которому они относились в австрийско-польские времена.

29 июня шеф немецкой полиции безопасности и СД Рейнхард Гейдрих направил командирам айнзацгрупп на оккупированных Германией территориях телеграмму, в которой говорилось:

«Ни в коем случае не нужно препятствовать попыткам беспорядков самоочищения, организованных антикоммунистическими и антиеврейскими кругами на захваченных территориях.

Наоборот, надо провоцировать их, не оставляя следов, усиливать их в случае необходимости и направлять в правильное русло. Но таким образом, чтобы местные «группы самообороны» не смогли позже предоставить данные им приказы или политические обещания».

Заодно руководство ОУН (б)* решило воспользоваться ситуацией и громко заявить о себе.

«Под руководством Гитлера»

В здании общества «Просвита» на площади Рынок националисты провели «Великое Собрание украинцев западных земель Украины», на котором торжественно зачитали с балкона «Акт восстановления Украинской Державы». Один из его пунктов гласил:

«Восстановленная Украинская Держава будет тесно взаимодействовать с Национал-Социалистической Великой Германией, которая под руководством своего Вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и в мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации».

Далее события развивались стремительно. Новоиспеченный «премьер-министр Украины», ярый антисемит Ярослав Стецько поручил Ивану Равлику — опытному боевику, который прошел подготовку в школах немецких спецслужб, — сформировать украинскую «народную милицию». Она должна была следить за правопорядком, охранять во Львове важные объекты и охотиться на «вражеские элементы».

По городу началось распространение заранее заготовленных плакатов и листовок с призывами бить евреев. «Люди — знайте! Москва, Польша, венгры, евреи — ваши враги. Уничтожьте их!» — призывали агитматериалы.

Нацисты же решили еще больше подогреть антисемитские настроения. Из местных тюрем «Бригидки», «На Лонцкого», «Замарстыновская» стали вытаскивать тела расстрелянных НКВД перед уходом заключенных и демонстрировать народу «преступления жидовско-коммунистического режима».

К началу войны львовские тюрьмы были переполнены: в них находилось более 5 тысяч человек — провокаторы, мародеры, боевики-националисты, бандиты. Вывезти осужденных уголовников возможности не было, поэтому перед отступлением заключенные были расстреляны.

Немецкий комендант города и руководство «зондеркоманды» приказали выложить их в тюремных дворах для общего обозрения. Боевики ОУН и «народная милиция» стали быстро разыскивать родственников расстрелянных — для опознания.

Доставать тела, складывать их во дворах и омывать заставили евреев, которых стали отлавливать на улицах. Они в итоге стали «крайними»: разъяренная толпа (в экзекуции принимали участие даже дети) стала гнать евреев по улицам города, избивать, забрасывать камнями и брусчаткой.

Доставалось всем, часть женщин раздели догола и заставили в таком виде следовать по улицам под рев и смех разъяренной толпы. Сохранились снимки некоторых несчастных — какие-то изверги их фотографировали. Некоторые стали жертвами изнасилований, в том числе групповых. Появились и первые убитые — украинские нацисты расстреливали тех, кто пытался сбежать, не выдержав побоев.

Но настоящий ад ожидал львовских евреев на следующий день.

«Нас избивали гражданские»

1 июля в город прибыли подразделения немецких айнзацкоманд 5 и 6 и штаб айнзацгруппы С во главе с бригадефюрером СС Отто Рашем. В городе также находились подразделения дивизии «Викинг». Отлов евреев усилился, их по наводке местных «сознательных украинцев» стали вытаскивать из квартир.

Как и в предыдущий день, несчастных гнали по улицам города, избивая дубинками, кнутами, цепями, выбивалками для ковров, заставляли выполнять нацистское приветствие, передвигаться на четвереньках. Их гнали в тюрьмы.

В «Бригидках» военнослужащие полевой жандармерии, айнзацгрупп и боевики «народной милиции» сначала избили мужчин-евреев прутами и прикладами винтовок, а позже разрешили избивать бедняг родственникам расстрелянных и всем желающим. Тех, кто упал и не мог подняться, добивали.

Один немец бросил в толпу евреев ручную гранату.

Очевидец этих событий вспоминал: «Гражданские продолжали нас избивать. После многочисленных побоев я был весь в крови. Я видел, как передо мной маленького ребенка схватили за ноги и ударили об стену так, что на меня брызнула кровь».

Отдельные группы отводили в сторону и попросту расстреливали. Всего в «Бригидках» убили в тот день до 300 человек.

Что-то подобное творилось и на территории «тюрьмы на Лонцкого», только сюда загнали также группу женщин и детей. Женщин раздевали догола, избивали и насиловали. От побоев у сестры одной из жертв погрома Стефании Канг-Шуцман случился выкидыш. В расправах были замечены и бойцы «Нахтигаля» — те кололи своих жертв штыками.

Много женщин пригнали и на территорию Замарстыновской тюрьмы, где повторилось то же самое.

Ради справедливости следует отметить, что среди львовян нашлись сочувствующие, которые просили немецких военнослужащих остановить вакханалию, на что те отвечали, что «это месть украинцев», и отходили в сторонку.

Вне тюрем 1 июля евреев заставляли заниматься уборкой улиц, мыть своей одеждой туалеты, устранять последствия бомбежек. Например, на площади Рынок их заставили чистить брусчатку зубными щетками.

Один поляк, который помогал спасать евреев, вспоминал, как здоровый «как Геракл» украинец забил до смерти железной цепью 12-летнюю еврейскую девочку. Очевидец погрома Роза Вагнер утверждала, что местные проститутки и их сутенеры снимали с евреек одежду и обувь. Школьной подруге львовянки Розы Московиц остригли волосы, избили ее и голой прогнали по улицам.

Вернувшись домой, девушка покончила с собой.

Хозяева не оценили рвение

Жестокость зачинщиков Львовского погрома впечатлила даже командира 1-го батальона полка «Бранденбург»:

«30.6 и 1.7.41 начались силовые акции против евреев, частично принявшие характер ужасных погромов. Введенные в город полицейские части показали неспособность к выполнению стоящих перед ними задач. Своим грубым и безразличным поведением они подстрекали население против беззащитных. Войска, что показывают доклады из рот, возмущены жестокостью и садизмом».

Еще утром 1 июля раввин Иезекииль Левин встретился с главой униатов — Украинской греко-католической церкви, митрополитом Андреем Шептицким, просил того о помощи. Митрополит обещал вмешаться, но обещания так и остались обещаниями.

Наконец, вечером 1 июля комендант города отдал приказ прекратить погромы и нанести в городе порядок.

Несмотря на это, отдельные акты насилия имели место и в следующие дни. В результате погромов были убиты от 2 до 4 тысяч евреев Львова, хотя немецкий историк Кай Струве называет более скромные цифры — 500–700. Даже если и так, разницу немецкие «цивилизаторы» потом «добрали» в Львовском гетто, из которого живым мало кто вышел.

От услуг бандеровских добровольных помощников — в отличие, например, от услуг хорватских усташей — нацисты отказались.

После несогласованного «провозглашения независимости» 5 июля в Кракове были арестованы Степан Бандера и ряд членов ОУН (б)*. 9 июля во Львове на Стецько неизвестные совершили нападение, в результате чего погиб водитель, а «премьер-министра» немцы арестовали.

21 июля ведомство Иоахима Риббентропа официально заявило, что провозглашение Украины 30 июня не имеет никакой юридической силы. 1 августа нацистское руководство официально объявило о включении Галиции в Генерал-губернаторство (как назывался остаток Польши, не «интегрированный» в рейх), что означало окончательный отказ поддержать создание независимого украинского государства.

Сделавших черное дело бандеровцев европейские хозяева поставили на место. Особо рьяно возражавших просто убили. Но теперь идеологические наследники ОУН* предпочитают охотно говорить только о своих страданиях, изображая полное непонимание, когда им напоминают о массовых убийствах, исполненных их руками в интересах нацистского рейха, частью которого они мечтали стать.

*Признана экстремистской организацией и запрещена в России.