Похоже, есть связь между характером места, где жил в детстве, и будущим человека.

Владимир Станулевич
Вид на Двину и заливные луга с самой высокой точки кехотского обрыва — древней Григоровской деревни

Какая красота открывается с крутого обрыва к Двине в селе Кехта, что на старой дороге от Новодвинска к Холмогорам! Высокий берег метров на 30, у ног от края до края заливные луга, и вдалеке синяя блестящая Двина. Живя на этой высоте, невозможно не быть поэтом, мистиком, мечтателем. Местным фантазерам хочется взлететь с него без страха разбиться. Даже птицы выбирают обрыв — здесь можно слышать и кукушку, и соловья.

О детстве Андрея, будущего святого Антония Сийского, известно, что родился он в 1478 году в Кехте, в семье новгородца Никифора и местной девушки Агафьи. Местом рождения указывается самая древняя часть нынешнего села — деревня Григоровская, сейчас это одноименная улица. Она на высоком холме у впадения реки Кехты в Двину — прекрасная оборонительная позиция и место, откуда далеко видно языческое капище, если оно здесь было до новгородцев, и церковь.

Непростой храм стал сердцем поселения в XV веке — Георгия Победоносца, покровителя воинов и скотоводов. Место, с которого на многие километры видна Двина вверх и вниз по течению, и святой-воин может свидетельствовать, что здесь была одна из застав с Белого моря к центру в Холмогорах. Может, и отец Андрея-Антония был воином. Еще в конце XIX века в церкви хранилась 400-летняя икона святого Георгия, согнувшаяся в полуциркуль во время одного из пожаров. Теперь ее нет, а на месте церкви и погоста — «культурный досуговый центр», который один местный назвал «танцы на костях». Рядом интересный симбиоз — слева на домике написано «Дом красоты «Очарование», а справа — православный крест, на дверях объявление: «Каждое воскресение в 9.00 Божественная литургия». Конечно, не батюшка пустил маникюр, а маникюр в ощущении грехов пустил батюшку.

С семи лет Андрей учится грамоте — просторы будили в мальчике желание читать книги, рисовать и размышлять. В 1503 году, когда родители умерли, 25-летний Андрей отправился в Новгород, женился на дочери боярина и стал работать на него.

Но второй страшный удар — смерть жены и ее отца порвал — связь Андрея с миром, он ушел в монахи. Кто знает, может, это был не уход, а взлет с кехотского берега-обрыва, невозможный в реальности, но удавшийся в молитвах и фантазиях? Обрыв, холмы и извивы речек, широта лугов и неба, обстоятельства и высокая планка детского воспитания сформировали из мальчика великого подвижника!

И молитва приходила в голову в этих местах не одному Андрею. Деревней Красная Горка владел Соловецкий монастырь, Новинками и Горками — Спасо-Прилуцкий, а позднее, у истока Кехты на Слободском озере, в конце XVII века основался раскольничий скит. Даже в тяжбах с монахами кехотцы возносили молитвы Богу, который окружал их — под и над обрывом, в шелесте листьев, пении птиц и всплесках рек.

Кехотцы — редкие труженики, и в XXI веке это видно по маленьким ухоженным домикам, грузовым машинам во дворах, чистым асфальтовым улицам. Работа сейчас — это племзавод «Кехта», в 1920 году — первая в Архангельской губернии коммуна «Красная звезда», в XVIII веке — водяные мучные мельницы на Красной Горке, переделанные потом в кузнечные и пильные цеха якорного завода купца Алексея Голубина, строителя морских кораблей «Де Вилиам» (1782), «Де Либерти» (1783) и «Де Сусекс» (1785). Корни судостроительные были настолько глубоки, что и в 1928 году именно здесь решили зарабатывать этим промыслом — создали промкомбинат «Красный луч» по строительству карбасов и барж.

Но зажиточность изменила когда-то мечтательных молитвенников — кехотцев. Лицом села стала не прекрасный обрыв, а дорога Новодвинск — Холмогоры, по которой приходит заработок. А обрыв сделали укромным местом, где не стыдно и свалку устроить. Не одну, а множество.

Когда обрыв, небо и луга стали задним двором, а высота планки воспитания диктует утилитарность, то Музыка, случившаяся здесь в конце XV века, не звучит. Поразительно, но никто из встреченных местных не знал, что живет на родине Антония Сийского, а к источнику святого мы шли по колено в грязи. Взаимосвязь зажиточности села и забывчивости к самому славному его жителю?