100 лет национал-большевизму: Устрялов и музыка революции
Фигура Николая Васильевича Устрялова и сегодня является вполне живым фактором общественной дискуссии. До того, чтобы вслед за Иваном Ильиным и Константином Леонтьевым его стал цитировать Владимир Путин, дело пока не дошло, но пишут и спорят о «харбинском мечтателе» и идеологе русского национал-большевизма немало. Выходят как переиздания его работ, так и сугубо научные исследования и, конечно, публицистика — опрокинутая в эпоху вековой давности полемика о судьбах России.
Марксист как правило считает наследие Устрялова «бредом» и «горячим снегом», повторяет тезис Владимира Ленина про «хитрого классового врага», идеолога буржуазного перерождения советской власти, и даже утверждает, что «Сталин правильно его расстрелял» (автор лично слышал и такую позицию).
Патриот тоже видит в нём скорее контрреволюционера, опирающегося на традиции русской государственности, что смыкается со сталинским этатизмом, пришедшим на смену интернациональной лихорадке первых лет советской власти.
Тонкий слух либерала само слово «национал-большевизм» режет, как ножом, ну, а Устрялов для него — певец диктатуры, которая его и пожрала, и поделом.
Однако из этих схем Николай Васильевич решительным образом выламывается. Прежде всего потому, что был не скучным буржуазным профессором-государственником в пенсне, как часто хотят представить, а оригинальным мыслителем, не боявшимся парадоксов и смелых решений. Александр Блок призывал «слушать музыку революции». Устрялов не просто слушал, а анализировал, раскладывал на ноты и стал в итоге провидцем её путей.
Стоит напомнить, что правовед и видный член партии кадетов Октябрь сперва принял в штыки. В Москве и Калуге в 1917−18 годах громит большевиков в партийной печати, затем бежит в Пермь, где становится профессором местного университета. После занятия города войсками Александра Колчака занимает пост его пресс-бюро, а после падения белого Омска перебирается в Маньчжурию, в Харбин.
Говоря о национал-большевизме, обычно цитируют устряловские сборники статей. Но для улавливания духа эпохи — той самой «музыки революции» — ещё более ценны дневниковые записи 1919−1920 годов из охваченной Гражданской войной России и затем уже из спокойного харбинского далёка.
Вот, к примеру, картинки с натуры о красных в Перми (повезло Николаю Васильевичу, что не углядели в нём тогда кадета и без пяти минут министра колчаковского правительства или просто не поставили к стенке как классово чуждого интеллигента):
Развивая аналогию, Устрялов приходит к выводу, что якобинцы отечественные уже далеко затмили французских. Похожим образом 1917-й именно преодолением 1789 года считал и немецкий национал-большевик Эрнст Никиш.
Соглашается он и с определением ненавистника большевиков Дмитрия Мережковского, обозвавшего их «марсианами». Действительно, словно существа с другой планеты — особенно на фоне чеховской России «хрупких людей, полутонов, полутеней» и упадочного мещанства начала века.
А что же белые?
Так был сделан окончательный выбор — за твердых, против дряблых.
Первый сборник статей Устрялова «В борьбе за Россию», символично посвящённый поддержавшему Советы в войне с Польшей прославленному царскому генералу Алексею Брусилову, выходит осенью 1920 года. Устрялов в нём окончательно расстаётся с белым движением (в том числе и некрологом Колчаку) и признаёт решительно вредными любые попытки борьбы с новой властью. Сама жизнь укажет большевикам путь к необходимым переменам. В статье Patriotica указано — к каким именно. Во-первых:
Действительно, попытки придвинуть красный штык к горлу старой Европы в ходе Советско-польской войны провалились. И, хотя белые армии в целом уже были разгромлены, возникла не менее серьёзная опасность в виде охвативших всю голодную и разорённую страну восстаний. После мятежа в цитадели революции — Кронштадте — Ленину пришлось-таки пойти на «экономический Брест» и заявить на X съезде РКП о начале Новой экономической политики (хотя она и была объявлена временным отступлением).
Интересно, что как раз 15 марта 1921 года — в разгар съезда — в «Правде» выходит вполне сочувственная рецензия на устряловский сборник, которая тоже называется «Патриотика». Её автором был член редколлегии газеты и старый большевик, будущий главный «воинствующий безбожник» и борец с буржуазным национализмом Емельян Ярославский.
Второй пункт устряловской программы — воссоздание мощного централизованного государства:
Как верно отмечает историк Михаил Агурский, экономические вопросы были для Устрялова глубоко второстепенны по сравнению с государственным строительством. И хотя НЭП он предсказал и приветствовал, «обуздание карликов» в лице независимых Украины, Азербайджана, Армении и прочих было куда важнее. Это тоже в итоге стало реальностью, хотя и срок потребовался немалый, и жертв было принесено достаточно. С учетом всех зигзагов политики большевиков, а также того, что национально озабоченная бюрократия и интеллигенция перекочевали в руководство ставших советскими республик и их потом пришлось выкорчевывать в ходе репрессий, процесс растянулся до середины 1930-х годов.
Ну, а настоящая слава в Советской России и за её пределами к Устрялову пришла после выхода сборника «Смена вех» летом 1921 года. Именно тогда его национал-большевизм из кабинетных размышлений превратился в фактор реальной политики.
- Военные корабли ФРГ пройдут через Тайваньский пролив
- Прощальная гастроль Кулебы. «Волынская резня» не забыта и за неё мстят
- В США рассказали о планах Байдена на оставшийся срок до отставки
- Брат-близнец фигуранта дела «Крокуса» служил в армии РФ и работает в РЖД
- В России растёт число индустриальных парков