Как «чёртов ящик» сожрал «фабрику грёз»

1951 год — знаменательная дата в истории Голливуда. В этом году закончилась его война с телевидением. Другими словами, Голливуд признал поражение и полностью капитулировал перед своим молодым конкурентом, к которому питал глубокую и, казалось, непоколебимую неприязнь.

Война эта была глупой затеей. Её развязали голливудские боссы, убеждённые в своём могуществе. А оно в начале пятидесятых иссякло.

Тревожная настала пора. Акции дешевели, и это заставляло дёргаться их владельцев. В 1951 году английская «Декка Рекордс» купила студию «Юнивёрсал». В том же году за бортом «МГМ» оказался её отец-основатель и бессменный глава Луис Майер. Его уволили за неспособность перестроить работу и поделиться властью с «прогрессивным» директором производства.

В условиях кризиса отказ от сотрудничества с телевидением выглядел чистой воды безумием. Война не пополняла казну и была абсолютно бесперспективна. «Чёртов ящик» невозможно было сожрать, как намеревался Джэк Уорнэр. Он сам был звероподобен. С этим хищником можно было только ужиться, скармливая ему то, на что он облизывался — свои архивные киноленты.

Первой сдалась «Коламбия». В 1951 году она продала телевидению внушительный пакет фильмов и распахнула перед ним двери своих павильонов. В результате чахнущая студия получила спасительную инъекцию. Пример оказался заразительным. Со временем и остальные члены «большой восьмерки» продемонстрировали радушие по отношению к своему бывшему недругу.

Топор войны был зарыт. Тучи развеялись. Настала эпоха нежнейшей дружбы и взаимовыгодного сотрудничества.

«КАМО ГРЯДЕШИ?» / QUO VADIS?

В 1951 году к кинотеатрам вдруг выстроились огромные очереди. Голливуд преподнёс американцам грандиозное зрелище — историческое кинополотно Марвина Лероя «Камо грядеши?».

Картина была поставлена по знаменитому роману Генрика Сенкевича, переносившего читателя в эпоху Нерона. На мрачном историческом фоне разворачивалась история жертвенной любви христианки Лигии и римского военачальника Марка Виниция.

Постановка ошеломляла размахом — тысячами статистов и декорациями, воссоздающими величие Рима. Её бюджет превысил семь миллионов долларов. Мало кто верил, что деньги не будут потеряны, однако риск оказался оправдан. Картина стала абсолютным лидером кассовых сборов и фактически спасла «МГМ» от банкротства.

Критики со свойственным им стремлением обыгрывать название заявили, что теперь ясно, куда Голливуд «грядеши». Он «грядеши» по пути создания исторических зрелищ, а «снимаше» их будет, скорее всего, в Италии. По примеру коллег.

Итальянская студия «Чинечитта», строя мост в будущее, объявила за свои услуги смешные цены. Поэтому «МГМ» работала там без спешки и ни в чём себе не отказывала. Было сшито тридцать две тысячи костюмов. Для сцены пожара был выстроен целый город, где газовые горелки, спрятанные за декорациями, выбрасывали в небо длинные языки пламени. Для кровавых сцен в Колизее, где христиан бросают на растерзание хищникам, из европейских цирков привезли шестьдесят львов. Чтобы ужаснуть зрителя, несколько чучел набили мясом. Голодные звери рвали в клочья тряпьё, уплетая парную говядину перед включенными кинокамерами.

Нерона сыграл британский актёр Питер Устинов. Он изобразил его откровенно карикатурно, но эта роль всем запомнилась. Роберт Тейлор и Дебора Керр исполнили свои роли топорно.

Самые яркие сцены (такие, как пожар Рима, схватка с быком) ставились Энтони Манном, и поэтому выделяются. Это то немногое, что производит впечатление и сегодня. Режиссура Марвина Лероя банальна. Он был явно сосредоточен на костюмах и декорациях и считал главным зрителем Луиса Майера, любившего, чтобы в кадре всё было «дорого».

«МГМ» снимала картину полгода, задействовав все площадки «Чинечитты» и давая заработок тысячам жителей Рима и его окрестностей. Где-то в массовке затерялась несовершеннолетняя Софи Лорен. Опознать среди статистов будущую европейскую звезду не представляется возможным даже при замедленном просмотре массовых сцен. В одном из эпизодов промелькнула юная Элизабет Тейлор.

В «Камо грядеши?» можно увидеть подлинный макет Рима, изготовленный по указанию Муссолини. Его восторженно рассматривает Нерон.

Фильм не получил ни одного «Оскара» (хотя выдвигался по восьми номинациям), но получил прекрасные отзывы в прессе. Журнал «Холливуд репортер» назвал его «грандиозным зрелищем, созданным колоссальной киноиндустрией».