Уроки Курска: что помогло победить в крупнейшей танковой битве
23 августа — День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Курской битве 1943 года. Этот день воинской славы «привязан» к годовщине освобождения Харькова силами трех фронтов — Воронежского, Степного и Юго-Западного. Успешный финал Белгородско-Харьковской операции одновременно считается завершением битвы на Курской дуге.
Маршал Иван Конев, который в 1943 году командовал Степным фронтом, отмечал: на сравнительно небольшой (в масштабе всей линии советско-германского фронта) участок Ставка направила без малого 5 тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок — почти половину броневых машин всей действующей армии.
«Под Курском развернулось небывалое встречное танковое сражение, наиболее крупное в истории Второй мировой войны. В районе Прохоровки, а затем в районах Ахтырки и Богодухова было поистине танковое побоище», — писал Конев в «Записках командующего фронтом».
49 дней «побоища» (с 5 июля по 23 августа) стоили врагу тридцати разгромленных дивизий — из них семи танковых. По длительности Курская битва длилась в четыре раза быстрее Сталинградской, но по влиянию на ход всей Второй мировой войны «дуга» вполне сопоставима со сражением на Волге.
По мнению историков, поражения под Курском, Белгородом и Харьковом убедили верхушку вермахта в бесперспективности всей кампании на Восточном фронте — одним из следствий этой убежденности стал генеральский заговор против Гитлера 1944 года.
Наша же армия — как отмечал Конев через 25 лет после победы — получила бесценный опыт, вошедший в послевоенную армейскую науку.
«Успех сражения танковых армий зависит от их взаимодействия с общевойсковыми армиями, от правильной организации артиллерийской и авиационной поддержки, от быстрой концентрации сил на главном направлении, от стремительности атаки и непрерывности управления», — перечислял полководец в начале 1970-х.
Уроки Курска (с поправкой на появление беспилотной техники и развитие связи) актуальны и сейчас.
Перед схваткой
Курский выступ возник после зимнего наступления Красной армии 1942–1943 годов и немецкого контрудара в марте 1943-го. Весеннее наступление вермахта было для Красной армии ощутимой неудачей — особенно на фоне недавней сталинградской победы. Советским войскам пришлось оставить Харьков, взятый после февральско-мартовской операции.
Немецкие дивизии группы армий «Юг» под командованием фельдмаршала Эриха фон Манштейна захватили Белгород.
Манштейн, которого в вермахте за глаза называли «шкурным командиром», по обыкновению приписал заслуги подчиненных генералов лично себе — чем упрочил в ставке Гитлера репутацию наиболее одаренного стратега.
Командующего нашим Воронежским фронтом Филиппа Голикова сняли с должности и отозвали в Москву. На смену ему назначили Николая Ватутина — одного из тех, кто наряду с Георгием Жуковым и Александром Василевским отличился под Сталинградом, за что одним из первых получил орден Суворова.
Ватутин организовал войска так, что — в тяжелых боях — удалось остановить немцев, вновь рвавшихся от Харькова к востоку и югу. Линия фронта остановилась на берегах Северского Донца, образовав южный фас Курской дуги.
В центре фронта образовался глубокий выступ глубиной больше 150 км и протяженностью по фронту до 550 км. Войска Центрального и Воронежского фронтов нависали над флангами немецких групп армий «Центр» и «Юг».
Немецкое командование увидело возможность вернуть инициативу. Операция «Цитадель», порученная сразу двум группам армий — «Центр» и «Юг», предусматривала два встречных удара.
С севера, из района Орла, должна была ударить 9-я армия генерал-полковника Вальтера Моделя, прозванного «пожарным Гитлера», — Моделю поручали самые сложные операции.
С юга от Белгорода предстояло наступать 4-й танковой армии генерал-полковника Германа Гота и оперативной группе «Кемпф». Южную группу прикрывал 4-й воздушный флот Вольфрама фон Рихтгофена — одного из немногих полководцев, которые получили «за Сталинград» не взыскания, а повышение. С зимы 1943-го Рихтгофен носил погоны генерал-фельдмаршала люфтваффе.
Вся немецкая группировка насчитывала 780–900 тысяч человек, около 2700 танков и штурмовых орудий, усиленных «Тиграми» и «Пантерами».
Общей целью было — «концентрическим наступлением» срезать курский выступ у основания, создав гигантский «котел», наподобие тех, что возникали в первые месяцы 1941-го.
Директива Гитлера гласила:
«Этому наступлению придается решающее значение… Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира».
Начштаба вермахта Вильгельм Кейтель высказался короче и точнее: «Мы должны наступать из политических соображений». Немецкий успех должен был скорректировать планы англо-американцев, которые медлили с открытием второго фронта в Европе.
Наше командование заранее разгадало замысел врага. Северный фас оборонял Центральный фронт генерала армии Константина Рокоссовского, южный — Воронежский фронт генерала армии Ватутина. В резерве Ставки разворачивался Степной фронт генерал-полковника Конева. Все три фронта усиленно насыщались людскими и техническими резервами.
Советская группировка превышала 1,3 млн человек, имела свыше 19 тысяч орудий и минометов, около 3,4 тысячи танков и более 2 тысяч самолетов.
«Мы еще до начала наступления противника имели заблаговременно сосредоточенные мощные стратегические резервы, тогда как противник не располагал ими и был вынужден начать поспешную переброску своих войск на курское на правление с других участков фронта», — вспоминал Конев.
Начало битвы. Прохоровка
Наступление началось ранним утром 5 июля 1943 года. Еще до рассвета советская артиллерия нанесла мощный упреждающий удар. Немецкие войска перешли в атаку около 5:30 на северном фасе и около 6:00 на южном. Курская битва началась.
На северном фасе 9-я армия Моделя с первых часов встретила плотную оборону Центрального фронта Рокоссовского.
Главные удары пришлись на Поныри и Ольховатку. Наши 13-я и 70-я армии, опираясь на заранее подготовленные позиции и мощную артиллерию, сдержали натиск врага. К 10–11 июля наступление Моделя выдохлось. Максимальное продвижение немцев не превысило 10-12 километров.
На южном фасе 4-я танковая армия Гота и группа «Кемпф» продвинулись значительно глубже. К 11 июля они вышли к Обояни и развернулись к Прохоровке. Возникла реальная угроза прорыва к Курску с юга.
12 июля здесь развернулось одно из самых известных танковых сражений войны. Командующий Южным фронтом Ватутин ввел в бой 5-ю гвардейскую танковую армию генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова. Гвардейцам противостоял 2-й танковый корпус СС.
Встречный бой шел на минимальных дистанциях. К исходу дня ни одна из сторон не добилась решающего тактического успеха, но немецкое продвижение на прохоровском направлении было остановлено.
К середине июля операция «Цитадель» захлебнулась. На северном фасе Модель перешел к обороне. На южном Гот и «Кемпф» не смогли ни окружить советские войска, ни выйти к Курску.
Немцы не достигли стратегической цели своего наступления. Самый тяжелый, оборонительный этап Курской битвы завершился.
Прорыв к северу и югу
«Переход наших войск в контрнаступление был для Гитлера неожиданностью, поскольку немецкое командование так и не раскрыло нашего плана преднамеренной обороны», — отмечал в мемуарах Иван Конев.
Еще до полного прекращения немецкого наступления советское командование приказало начать активную контратаку. 12 июля войска Западного, Брянского и Центрального фронтов начали Орловскую операцию «Кутузов». Цель — разгромить орловскую группировку и ликвидировать орловский выступ.
Немцы потерпели два болезненных локальных поражения на северном и южном фасе дуги в один и тот же день. 5 августа 1943 года соединения Брянского фронта генерал-полковника Маркиана Попова и Центрального фронта Рокоссовского освободили Орел. В тот же день войска Степного фронта Конева и Воронежского фронта Ватутина взяли Белгород.
Вечером в Москве впервые за годы войны был дан артиллерийский салют — двенадцать залпов из 120 орудий. С этого момента салюты стали традицией, отмечавшей крупные победы.
Обрушение южного фаса Курской дуги позволило нашим войскам начать прорыв к югу от освобожденного Белгорода.
3 августа войска Воронежского и Степного фронтов начали Белгородско-Харьковскую операцию «Полководец Румянцев».
Замысел предусматривал: рассечь белгородско-харьковскую группировку немцев и развить наступления в обход Харькова. Уже в первые дни наши войска прорвали оборону и создали условия для продвижения к городу.
«За последствия отвечаю»
После прорыва обороны советские войска быстро продвигались на юго-запад.
Но на подступах к Харькову начались тяжелые бои — немцы серьезно окопались. «Тактическая зона обороны противника состояла из главной и второй полос общей глубиной до 18 км», — вспоминал маршал Конев. На главной линии обороны враг оборудовал соединенные траншеями «опорники» с большим количеством дзотов, «каменные постройки были превращены в маленькие крепости».
Но уже полученный на Курской дуге опыт совместной работы пехоты и бронетехники, артиллерии и ВВС плюс количественный перевес — всё это решило исход операции.
Немцы пытались остановить наши силы контрударами под Богодуховом и Ахтыркой, но лишь временно замедлили темп. К середине августа части Степного фронта Конева вплотную подошли к Харькову.
К 22 августа стало ясно, что противник начинает отход. Конев принял решение не давать ему уйти организованно и вечером отдал приказ о ночном штурме. Всю ночь на 23 августа в городе шли уличные бои. Горели кварталы, гремели взрывы, советские части прорывались между опорными пунктами.
На рассвете 23 августа части 183-й стрелковой дивизии уже выбивали врага из укрытий на центральной Сумской улице и первыми вышли на площадь Дзержинского. Воины 89-й гвардейской стрелковой дивизии водрузили красное знамя в самом центре города, на здании Госпрома.
К 11 часам 23 августа войска Степного фронта полностью очистили город.
Конев вспоминал:
После Курска вермахт уже не был способен провести крупное наступление на Восточном фронте. Стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии. Создались условия для освобождения Левобережной Украины, выхода к Днепру и дальнейшего наступления на запад.
