Горящий дом в Одессе: ФСБ рассекретила данные о преступлениях нацистов
К 80-й годовщине завершения Нюрнбергского процесса (суд над главными нацистскими военными преступниками завершился 1 октября 1946 года) ФСБ России открыла несколько ранее засекреченных документов.
Они относятся к числу материалов, которые наши спецслужбы собрали в годы Великой Отечественной войны и передали в распоряжение международного трибунала в Нюрнберге.
На пожелтевших, но хорошо сохранившихся машинописных листах — слова, свидетельствующие о преступлениях нацистов и их пособников в оккупированных городах. В данном случае — в захваченных нацистами Киеве и Каунасе, а также в Одессе, которую гитлеровцы передали союзной им Румынии.
«Десятки тысяч тел»
В сентябре — 85 лет одному из самых страшных преступлений против человечности, массовым расстрелам в урочище Бабий Яр близ Киева, где нацисты при помощи оуновцев* убили десятки тысяч человек. Первый из рассекреченных ФСБ документов имеет прямое отношение к этой трагедии.
6 ноября 1943 года Киев был освобожден войсками 1-го Украинского фронта. В первые же часы после взятия города сотрудники органов госбезопасности начали искать выживших свидетелей массовых убийств, совершенных гитлеровцами.
Уже 9 ноября контрразведчики записали показания Владимира Давыдова, одного из немногих спасшихся бывших заключенных Сырецкого концлагеря, который действовал с июня 1942 года в пяти километрах северо-западнее Киева. От места заключения было недалеко до Бабьего Яра, поэтому узники хорошо знали о происходившем там.
Сам Давыдов оказался среди заключенных, которых привлекли к так называемой «акции 1005». Так называлась секретная операция по уничтожению следов массовых убийств.
Заключенные должны были раскапывать захоронения, извлекать тела и сжигать их. После завершения работы уничтожению подлежали уже сами исполнители.
Давыдову повезло — в канун освобождения Киева ему и группе других заключенных удалось бежать и попасть к своим. Человек, одним из первых рассказавший о событиях в Бабьем Яру, в конце 1945 года выступил в качестве одного из свидетелей от советской делегации в Нюрнберге.
На допросе Давыдов рассказывал, что район Бабьего Яра был изолирован. Посторонним запрещали приближаться, устанавливались маскировочные щиты. По его словам, заключенным стало понятно, что происходившее там должно было остаться в тайне.
Когда начались раскопки, перед ними открылась картина массовых захоронений.
«Трупов в этом яру были десятки тысяч», — рассказывал свидетель.
По его оценке, в двух больших ярах находилось около 50 тысяч тел евреев. Отдельно он описывал противотанковый ров, в котором находились останки советских бойцов.
Давыдов говорил примерно о 20 тысячах убитых, заключенные определяли военнослужащих по форме и знакам различия. По его показаниям, убивали и раненых: рядом с телами были видны костыли и повязки.
Уничтожение останков было поставлено на поток. Заключенные строили сооружения для сжигания тел, их число увеличивалось. Давыдов утверждал, что за всё время было создано около 75 таких «печей», а через них прошло примерно 70 тыс. тел.
Но уничтожением следов дело не ограничивалось.
По словам свидетеля, из числа узников выделили людей, которым приказали осматривать останки и извлекать ценности.
У погибших вырывали золотые зубы, снимали кольца и часы, забирали найденные деньги. Часть наиболее дорогих вещей сотрудники СС присваивали на месте.
Свое свидетельство Давыдов завершил словами: «Это я видел своими глазами».
За 70 лет до Дома профсоюзов
На другом документе стоит дата и место сбора данных — 2 мая 1944 года, город Одесса. Ровно за 70 лет до бойни, устроенной неонацистами в горящем Доме профсоюзов.
Сотрудник областной прокуратуры принимал показания у свидетельницы преступлений, совершенных фашистами во время оккупации.
Любовь Паладиенко жила рядом с бывшими пороховыми складами. Она рассказала, как 19 октября румынские оккупанты начали сгонять оставшихся жителей якобы для регистрации. Затем людей формировали в колонны — по 1,5–2 тыс. мужчин, женщин и детей — и направляли к складам.
Им объявляли, что отправляют на работу в тыл. Около трех часов дня Паладиенко увидела, как к зданиям начали подвозить бочки с бензином. Из них протянули шланги, после чего помещения, заполненные людьми, стали обливать горючим.
Здания подожгли.
В протоколе сохранилось описание того, что свидетельница слышала после начала пожара: крики женщин и детей, просьбы спасти их и не сжигать.
Тех, кому удавалось выбраться наружу через окна и двери, убивали.
Любовь Паладиенко рассказала, как солдаты армии Иона Антонеску (румынского диктатора, союзника Гитлера), участвовавшие в расправе, заходили к ней за водой. Она спросила их, зачем они убивают людей.
Ответ, который она передала следователю, стал одной из самых страшных частей протокола.
По словам Паладиенко, румынские солдаты и офицеры говорили ей, что в девяти складах уже уничтожены 22 тыс. человек, но этого «мало»: «Мы должны уничтожить всех советских людей, такое задание дал Антонеску».
Следствие фиксировало не только показания очевидца.
30 апреля 1944 года, за два дня до допроса Паладиенко, работала Чрезвычайная комиссия по расследованию преступлений на территории Одесской области. Женщина присутствовала при вскрытии ям, куда были свезены останки сожженных и расстрелянных людей.
Свидетельские показания сопоставлялись с материальными следами произошедшего.
«Из форта не возвращались»
Третий сохранившийся протокол — из Каунаса.
12 августа 1944 года войска 3-го Белорусского фронта овладели городом. 9-й форт германские оккупационные власти сделали местом массового уничтожения людей.
В тот же день показания дал бывший надзиратель форта Юстынас Науджунас.
Пособник нацистов признался, что еще в 1941 году немцы доставили туда около 500 советских военнопленных. Их заставили рыть огромные рвы на западной окраине форта.
Было подготовлено 12 рвов длиной примерно по 250 метров, шириной около трех метров и глубиной более двух метров, сообщил коллаборационист.
Через форт прошли более тысячи советских военнопленных.
Когда земляные работы закончились, около 200 наиболее здоровых оставили для дальнейшего труда. Остальных, согласно показаниям Науджунаса, расстреляли и закопали в подготовленных рвах.
«Кто попадал в 9-й форт, обратно не возвращался», — признался он.
После этого там началось массовое уничтожение гражданских жителей Каунаса.
Как и в Бабьем Яре, позднее оккупационные власти попытались уничтожить следы совершенного.
Науджунас рассказывал, что 20 октября 1943 года прежний персонал удалили из форта. Территорию заняли сотрудники гестапо, посторонним запретили появляться внутри. Началось извлечение и сжигание тел.
Чтобы скрыть происходящее, участок окружили брезентовыми заграждениями высотой до 2,5–3 метров. Была перекрыта даже дорога, проходившая примерно в 400 метрах от места работ.
По словам бывшего надзирателя, останки сжигали с октября 1943-го вплоть до июня 1944 года — практически до возвращения Красной армии.
Три рассекреченных документа описывают разные территории СССР и разные механизмы оккупационного террора.
Общее между этими эпизодами — способ документирования.
Следствие начиналось почти сразу после освобождения территории. Свидетелей допрашивали, места захоронений обследовали, показания оформляли процессуально и сохраняли в государственных архивах.
Когда в ноябре 1945 года в Нюрнберге начался суд над руководителями Третьего рейха, эта работа шла уже несколько лет.
Поэтому за юридическими формулировками обвинения стояли не только общие сведения о политике оккупантов, но и конкретные протоколы — с именами допрошенных, датами, местами и личными свидетельствами жертв или пособников палачей.
И в некоторых из них доказательная формула была предельно простой: «Это я видел своими глазами».
*Организация украинских националистов (ОУН) признана в РФ экстремистской и запрещена
