«Не упустить гада!» Гауптвахта, лихачество и подвиг Виктора Талалихина
В ночь на 7 августа 1941 года в небе над Москвой истребитель И-16 сбил немецкий бомбардировщик Heinkel He 111. Такое сообщение затерялось бы в ежедневных сводках, если б не одно обстоятельство. Это был один из первых в истории отечественной авиации ночных таранов.
У пилота — младшего лейтенанта Виктора Талалихина не было возможности вести огонь, но он не дал уйти «Хейнкелю», который шел к центру столицы. Дальнейшее известно со слов самого Талалихина: «Я принял решение — жертвовать собой, но не упустить гада! Даю полностью газ и своим самолетом врезаюсь в противника».
После удара пилот смог выбраться из летящего к земле самолета — и спустился на парашюте в ближнем тылу, в окрестностях Домодедово. Уже 8 августа 1941 года Виктор Талалихин получил звезду Героя Советского Союза.
Это были дни, когда Красная армия — пусть и изматывая врага контрударами — была вынуждена отступать от Вязьмы и Брянска к столице. Через несколько недель, в конце сентября 1941-го, начался самый тяжелый, оборонительный этап битвы за Москву.
Люди на фронте и в тылу нуждались в воодушевляющих примерах того, как наши бьют врага. Реальная история — уничтожение бомбардировщика со смертоносным грузом и счастливое спасение советского летчика — оказалась как нельзя кстати.
Уже 7 августа сообщение о подвиге Талалихина передало всесоюзное радио, в тот же день вышла публикация «Комсомольской правды». На место падения «Хейнкеля» привезли советских и иностранных журналистов. Фото появились в газетах союзников и «нейтралов» как символ того, что Красная армия сдерживает нацистов и готова контратаковать. Весомости добавлял тот факт, что один из погибших немецких пилотов оказался 40-летним полковником, имевшим «Железный крест» за бомбардировки Польши.
Обломки бомбардировщика выставили на всеобщее обозрение в Парке имени Горького под плакатом «Разгромим фашистских налетчиков!».
И разумеется, героем дня был улыбчивый обаятельный летчик Талалихин. В начале войны ему было 22 года. За довольно юный для офицера ВВС возраст и небольшой (всего 155 см) рост его прозвали Малышом, но это был опытный боец, он успел набраться опыта в советско-финскую — в активе было больше 60 результативных вылетов. В публикациях подчеркивалось: вот он, воспитанник отечественной школы авиации. Это было близко к правде.
Быть как Чкалов
Виктор Талалихин родился в 1918-м — это был не только пик гражданской войны, но и год, когда отечественное воздухоплавание начало возрождаться после революционных потрясений. Тогда основоположник российской гидро- и аэродинамики Николай Жуковский развернул работу в Центральном аэрогидродинамическом институте. Здесь же первые проекты создавал инженер-конструктор Андрей Туполев. В том же году было образовано Главное управление авиазаводов.
К началу 1930-х уже по всей стране работали предприятия, КБ, исследовательские центры и летные школы. Школа военных летчиков и авиамехаников действовала и в Вольске Саратовской области, родном городе Талалихина. Витя увлекался авиамоделированием, так же как и его старшие братья Александр и Николай, которые тоже впоследствии стали пилотами. Родители этому увлечению не препятствовали — в домашней мастерской выделили место, где можно было собирать модели планеров.
В 1933-м семья перебралась в Москву. Отец Василий Иванович устроился работать на Первый московский колбасный завод (Микояновский мясокомбинат).
В том же году прошел первый испытательный полет истребителя И-16 — того самого, который будет пилотировать летчик Талалихин. В 1934-м самолет прошел испытания на штопор — за штурвалом был сам Валерий Чкалов, и машина была успешна взята на вооружение РККА.
В это время 16-летний Виктор Талалихин поступил в ФЗУ (фабрично-заводское училище) при комбинате и через два года пошел на работу в колбасный цех — как тогда говорили, продолжил трудовую династию.
Но у Виктора были другие планы. Он записался в планерный кружок при московском аэроклубе Осоавиахима. Там проявил себя так активно, что о нем вышла заметка в одной из московских газет: комсомолец Талалихин успешно пилотирует планер, собирается посвятить себя летному делу, его кумиры — Валерий Чкалов и участники рекордных авиаперелетов Георгий Байдуков и Александр Беляков.
Следующим этапом стало поступление в аэроклуб Пролетарского района Москвы, но будущий ас чуть не провалил медкомиссию из-за небольшого роста. Он еле доставал до педали, а при посадке планера не видел землю. «Это что за детский сад!» — воскликнул начальник клуба Ермаков, когда впервые увидел Виктора.
Не отчислили юного авиатора из заведения благодаря летчику-инструктору Марии Колотилиной, которая для компенсации роста сшила ему специальные подушки: видя их, Ермаков приходил в ярость. Но когда Талалихин провел первый полет, технично и со знанием дела, начальник клуба пожал ему руку, а при сдаче выпускного экзамена комиссия столь старательному студенту аплодировала.
В 1937-м Талалихина призвали в армию и — с учетом опыта — сразу отправили в авиационное училище в Борисоглебске Воронежской области. Получив по окончании «кубики на петлицах» — звание младшего лейтенанта, он начал служить в 27-м истребительном авиаполку ПВО Московского военного округа, занимавшегося испытаниями новых вооружений.
Здесь он однажды попал на гауптвахту по почти уважительной причине: сделал больше фигур пилотажа, чем было разрешено правилами. Но это лихачество было нарушением техники безопасности. В целом же репутация Талалихина была безупречной: вставал с восходом солнца, ложился спать строго по отбою, в свободное время читал книги об авиации и технике воздушных боев.
Знания пригодились во время финской войны. В 1940-м во время одного из боев в небе над Карельским перешейком Талалихин спас в бою жизнь своему командиру, сбив преследовавший того «Фоккер». За финскую кампанию Талалихин получил орден Красной Звезды. Но это была лишь прелюдия к воздушным боям Великой Отечественной.
По выхлопам в темноте
Уже в конце июля 1941-го немецкая авиация совершила первый налет на Москву. За пять часов бомбардировщики сбросили 5000 фугасных и 750 зажигательных бомб, от которых погибли 130 человек, еще 241 был тяжело ранен. Москва погрузилась во тьму — уличные фонари погасили, витрины магазинов закрыли, а окна завесили темными тканями.
Силы ПВО столицы насчитывали 600 истребителей, 1000 зенитных орудий и 330 зенитных пулеметов. Жители города активно помогали силам ПВО — обезвреживали падающие на крыши домов «зажигалки», которые нужно было как можно быстрее бросить в песок или в воду, чтобы не произошла детонация.
Москвичи помогали запускать в воздух аэростаты — гигантские дирижабли поднимались на высоту до 2,5 километра и сильно снижали точность бомбардировок, заставляя самолеты противника подниматься выше. Зафиксированы случаи, когда немецкие самолеты попросту врезались в стальные тросы аэростатов и падали.
И все же главным оборонительным средством оставались самолеты-истребители. 177-й авиаполк, в котором служил младший лейтенант Талалихин, прикрывал столицу с юго-запада.
Сослуживцы отмечали задиристый, даже хулиганистый характер боевого товарища. Его любимой песней был «Черный ворон». Любил играть на гитаре. Даже перед знаменитым вылетом он нашел время для юмора: «Эх, жуки, Луна-то какая над Москвой! В такую Луну только с девчатами под яблонями разговаривать!».
Но вместо этого пришлось идти на задание. Позже Талалихин поделился подробностями 7 августа 1941 года, которые не попали в первые публикации.
Вечером 6-го, когда немецкие бомбардировщики были зафиксированы на высоте 4500 метров, он вылетел на «Ишачке» (так летчики называли И-16) на их перехват.
Найти вражеские машины в ночном небе было не самой простой задачей. Талалихин обнаружил их по голубым выхлопам из труб. Подойдя к одному из He 111 на достаточное расстояние, он нажал на гашетку и повредил правый двигатель бомбардировщика.
Немецкий пулеметчик ответной очередью обжег правую держащую штурвал руку советского летчика. Когда Талалихин вновь попытался стрелять по врагу, его пулемет молчал. Вопреки распространенной версии, у него не закончились боеприпасы: когда позже самолет нашли, в нем оставался комплект. Скорее всего, пулей перебило трос, связывавший гашетку с орудием.
Тогда он и решил идти на таран. От удара «Ишачок» перевернулся вверх шасси. Талалихин успел выпрыгнуть из него на высоте в 2500 метров и раскрыть парашют. С высоты он видел падение горящего «Хейнкеля». Когда приземлился, то едва не погиб по недоразумению. Спешно подошедшие к нему колхозники, вооруженные топорами, в темноте чуть не приняли летчика за «фрица». Но увидев что перед ними свой, перебинтовали ему руку и помогли высушить одежду и документы.
А в конце недели герой Советского Союза Талалихин вернулся в строй.
Он погиб в разгар битвы под Москвой, когда линия фронта проходила в считаных десятках километров от города, 27 октября 1941-го в неравном бою с «Мессершмиттами» в районе Подольска.
За годы войны по примеру Талалихина воздушные тараны совершили более трехсот советских летчиков. Двое, Николай Терехин и Алексей Хлобыстов, уничтожили по три самолета противника, получив за это звезды Героев.
В 1944-м, когда наши войска вышли на границы Советского Союза, а ВВС били по глубоким тылам немцев, часто «навещая» и Берлин, на экраны вышел фильм Юлия Райзмана «Небо Москвы». Талалихин выступил прототипом главного героя — летчика Ильи Стрельцова (его сыграл Пётр Алейников), который в неравном бою таранит «Юнкерс».
В 1948 году приказом наркома обороны СССР Талалихина навечно зачислили в 177-й истребительный полк. В послевоенные годы его имя было присвоено множеству улиц и школ. А в 2014 году поисковикам удалось найти фрагменты фюзеляжа И-16 героя, которые хранятся в Музее Победы на Поклонной горе.
