Война с афишами и люками. Вымирающие латыши добивают остатки русскоязычия

В Латвии на государственном уровне заявлено, что русский язык — «инструмент, который Россия использует для раскола общества». Власти продолжают закручивать гайки.

Борьба с русским уже распространилась на театральные афиши и канализационные люки. А пока латыши празднуют «перемогу» за «перемогой», Рига начинает производить впечатление южного города. Всё большее количество рижан обладает смуглым цветом кожи, а латыши жалуются, что ходить по знакомым с детства улицам становится небезопасно.

Тюрьма для больной женщины

ИА Регнум уже писало о судьбе русской женщины из Риги Светланы Николаевой, которая находится в тюрьме уже более двух лет. В мае 2024 года Николаева привезла своему экс-однокласснику, рижскому таксисту Сергею Сидорову, обвиненному в «шпионаже на Москву», деньги на адвоката от его сестры из России.

Ее бросили за решетку, обвинив в том, что она якобы собирала по заданию российских спецслужб сведения о политических узниках в латвийских тюрьмах. У Николаевой подозрение на онкологическое заболевание, и она столкнулась со злонамеренным неоказанием медицинской помощи.

Латвийский правозащитник и оппозиционный активист Владимир Линдерман, имеющий на счету несколько выигранных дел по политическим обвинениям, выдвинутым в его отношении государством, отмечает, что ходил почти на все заседания по делам Николаевой и Сидорова, но не услышал ни одного доказательства их вины.

«Да, эпоха сегодня — не подарок. Разгул русофобии и т.п. Но я бы не списывал всё на политическую атмосферу. Здесь еще есть отвратительная, злобная личная месть Николаевой — за ее сына Александра, которого не удалось посадить в 2022 году», — отмечает Линдерман.

В 2022 году в День победы сын Николаевой Александр Дубяго был задержан у рижского монумента Освободителям, тогда ещё не снесённого, с российским флагом. Его полтора месяца продержали в СИЗО, но тогда еще сохранялась тень законности — Александра выпустили, не найдя оснований для уголовного дела. Дубяго, поняв, что оставаться в Латвии — риск, уехал в РФ.

«Отдельная тема — прокурор и судья. Две женщины. Я ждал, что хоть что-то человеческое промелькнет в их тусклых глазах. Не промелькнуло. Они выглядели, как два робота с истекшим сроком годности», — отмечает Линдерман.

26 июня был вынесен приговор. Произнося последнее слово, Николаева четко и убедительно ответила на все пункты обвинения прокурора Зане Лодзини, которое ничего, кроме недоумения, у любого адекватного человека вызвать не могло.

В качестве одной из «улик» Лодзиня предъявила справку об обмене денег. «Что она доказывает? Снятие и обмен денег. И не более того! Я никогда не отрицала, что я снимала со своего счета денежные средства, которые я получила от сестры Сидорова, и их меняла на евро», — спокойно сказала Светлана.

В чем заключался пресловутый «шпионаж», никто из участников процесса и слушателей понять так и не смог. Рассказы о том, что Сидоров и Николаева пытались узнать имена троих задержанных, сидевших в Рижском централе, звучат крайне неубедительно — доказательств не было.

Да и вообще — с каких пор латвийским уголовным законодательством запрещено узнавать имена заключенных? Такая статья отсутствует. Сотрудникам тюрем запрещено разглашать служебную информацию, но ни Сидоров, ни Николаева никогда там не работали. Если имел место факт шпионажа, то когда, кому и что было передано? Не было предъявлено ни съемок скрытой камерой, ни расшифровок донесений, ни каких-либо иных обличающих материалов.

Понятно, что в нынешних реалиях рассчитывать на оправдательный приговор не приходилось. Однако была слабая надежда, что судья Элина Лейтане даст хотя бы три года. Но нет, как и просила прокурор, Николаева получила пять, а Сидоров — шесть.

Рижский блогер Алексей Гуленко клеймит позором политиков, претендующих на голоса русских Латвии. Они все как один — за исключением сопредседателя «Русского союза Латвии» Андрея Пагора — испугались осудить несправедливый приговор и предпочли отделаться молчанием.

Местная журналистка Марина Дианова горько смеется над российскими релокантами, убеждающими себя и других в том, что они оказались в стране демократии и законности. «Моим доводам не верят. Или не хотят верить», — констатирует Дианова.

Опасные афиши

В последнее время флагманом государственной русофобии стал министр культуры Наурис Пунтулис.

В начале июля он заявил: «В течение десятилетий Россия использовала язык не как средство общения, а как инструмент влияния и раскола общества, и обязанность Латвии — сделать этот механизм неэффективным».

Таким образом министр подвел идеологическое обоснование под продолжающийся натиск на язык 35% населения Латвии. Чиновники, депутаты и активисты, все более входя в раж по мере приближения парламентских выборов, назначенных на начало октября, ищут в публичном пространстве не искорененные еще остатки русскоязычия.

Продолжается череда скандалов вокруг Рижского русского театра имени Михаила Чехова. Недавно его сотрудников уличили в том, что они между собой общаются — какой ужас! — на русском. А теперь нацистов возбудил еще и факт наличия на фасаде театра, в том числе на афишах, надписей на кириллице.

На днях Пунтулис подписал приказ о том, что впредь русский язык не должен употребляться ни в рекламе учреждений культуры, ни на их официальных сайтах, ни в реализуемых ими проектах, ни на проводимых ими международных мероприятиях. Распоряжение касается главным образом двух латвийских театров. Второй — театр города Даугавпилс.

Оба они создают постановки на русском языке, и сейчас на сайтах обоих театров информация о репертуаре, билетах и актерах доступна как на латышском, так и на русском языках. В конце концов, в Риге русскоязычные составляют половину городского населения, в Даугавпилсе — и вовсе большинство.

Критик Зане Радзобе обращает внимание еще на одну формулировку, содержащуюся в приказе Пунтулиса: «Установленные ограничения не распространяются на профессиональную художественную деятельность, если оригинал творческого произведения на русском языке».

То есть на русском языке можно будет ставить только русских авторов. Мировых и латышских драматургов — нельзя. «Тогда это означает снять репертуарные спектакли. Наверное, это заканчивается закрытием театра», — предупреждает Радзобе.

Вице-мэр Риги Эдвард Ратниекс обратился к своему однопартийцу Пунтулису (оба состоят в праворадикальной партии «Национальное объединение») с требованием добиться демонтажа русскоязычных вывесок с фасада Театра Чехова.

По мнению Ратниекса, их наличие противоречит «закону о государственном языке» и посылает «неправильные сигналы жителям Риги». Позднее министр культуры заявил о намерении провести «серьезный разговор» с руководством театра — не только по поводу вывесок, но и в связи с доносами на использование русского языка в рабочей среде.

Националистический активист Марцис Кулис вообще посоветовал изгнать из Театра Чехова русскую труппу, а здание передать украинской или польской общине. Многие латыши отреагировали на предложение отрицательно. Неоднократно звучала мысль: «Неужели в стране нет более важных проблем, чем споры о названии театра и вывесках, на фоне экономических и социальных трудностей?»

Крамольные люки

Абсурд воспринимается уже как норма. Об этом свидетельствует история с канализационными люками в Риге.

Некий Иварс Ауструмс во всеуслышание сообщил, что на одной из улиц видел несколько люков с надписью кириллицей «ГОСТ». У него возник вопрос: можно ли их сразу демонтировать или нужно дождаться специального решения рижской думы или министерства культуры? Закипела дискуссия. Выяснилось, что таких люков в городе немало.

Один из комментаторов предположил, что скоро к крамольным люкам примчится вице-мэр Ратниекс, сфотографируется на их фоне и громко заявит в телеэфире, что обнаружил антигосударственные проявления, но сделает всё возможное для их ликвидации.

Когда прозвучало предложение заменить люки на «правильные», быстро подсчитали, что каждая замена обойдется городу (а стало быть — и налогоплательщику) более чем в тысячу евро. А таких денег нет.

Решили сточить русские буквы болгаркой. Один рижанин возразил: «Любая шлифовка уменьшит прочность крышки люка. Проще залить надпись эпоксидной смолой». Тогда другой предложил соскрести только букву «Г»: тогда оставшееся «ОСТ» можно будет трактовать как какую-нибудь латышскую аббревиатуру.

Еще один комментатор заметил, что тогда придётся ликвидировать и все многоэтажки в спальных районах Риги, и городскую канализацию, и несколько ГЭС, снабжающих Латвию электроэнергией. Ведь они тоже построены по советскому ГОСТу.

Вышеупомянутый Кулис предложил также запретить русскоязычные надписи на могилах. Он требует привести надгробия в соответствие с законом, по которому все надписи в публичном пространстве должны быть выполнены только на госязыке.

Силы неравны

А пока националисты борются с еще не стертыми русскими надписями, Ригу тихо заполняют гости из далёких стран.

В местном секторе соцсети X широкий резонанс вызвала публикация рижанки. Она пишет, что на нее в центре напали мигранты. Один из мужчин стал распускать руки, а другой начал оголяться.

Женщина пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Хорошо, что на помощь пришел прохожий, спугнувший преступников.

«Ужас, обязательно пиши заявление!» — призвал один из комментаторов, упомянув, что недавно в центре Риги был другой похожий случай. Пользователи заговорили о необходимости создавать гражданские патрули, чтобы поставить на место чужаков.

Болезненность дискуссии была обусловлена и другим свежим фактом: на днях в двух шагах от главного символа независимой Латвии, памятника Свободы, открылась кебабная. Их в Риге в последнее время появилось очень много, но эта — особенная: она разместилась в здании, где когда-то располагался известный на весь Советский Союз магазин Sakta, где торговали латышскими национальными сувенирами.

Журналист Юрий Алексеев, осевший ныне в Минске политический беженец, отмечает: «Латвия катастрофически пустеет». И саркастически советует латышам не отчаиваться: процесс замещения населения уже идет, новое поколение будет ходить в чалмах.