«Прямо на берег»: как Григорьевский десант сорвал планы нацистов в Одессе
85 лет назад, 24 сентября 1941 года, военный совет ООР (Одесского оборонительного района) подвел итоги первого с начала войны успешного советского морского десанта. По месту высадки у села Григорьевка его назвали Григорьевским.
Особую благодарность объявили бойцам 3-го Черноморского полка морской пехоты — которые, высадившись с пришедших из Севастополя кораблей, первыми приняли бой. Двухдневная атака — комбинированный удар морпехов, парашютного десанта и сухопутных войск, — стала образцом для последующих операций Великой Отечественной.
А командование тем временем находилось в состоянии огромного душевного подъема. Несмотря на первоначальные проблемы (например, немецкой авиации удалось вывести из строя эсминец «Фрунзе», на котором находился штаб операции и все ее планы), всё прошло невероятно удачно.
Наступавшие на Одессу союзники гитлеровцев — румынские войска были отброшены от города на 8–10 километров, площадь обороны ООР увеличилась, были уничтожены обстреливавшие город артбатареи.
До этого защитникам Одессы, противостоящим кратно большим силам противника, приходилось очень тяжело.
К середине 20-х чисел августа 1941 года румыны на восточном фасе обороны Одессы вытеснили советские войска из пространства между Аджалыкским и Большим Аджалыкским лиманами.
Придвинувшаяся ближе к городу в восточном секторе обороны вражеская артиллерия начала прицельно бить по порту. Поэтому суда и корабли теперь могли заходить в порт разгружаться и производить погрузку только ночью. С этим надо было что-то делать.
План операции разрабатывало командование Черноморского флота. Под задачу в Севастополе был сформирован 3-й Черноморский полк морской пехоты, командование которым принял капитан Кузьма Корень.
Из личного состава наземных служб частей морской авиации набрали группу добровольцев для парашютного десанта — всего 23 человека, чьей задачей была дезорганизация связи в тылу у румын.
Но главной силой стали вовсе не моряки, а 157-я стрелковая дивизия, которая к 21 сентября должна была сосредоточиться в восточном секторе обороны.
Ей предстояло поддержать десант синхронным ударом в восточном направлении за Большой Аджалыкский лиман вместе со стрелками из сформированной в Одессе и уже весьма измотанной боями 421-й дивизии.
Нашим войскам здесь противостояли три румынские дивизии — две пехотные и одна кавалерийская.
Для синхронизации действий из штаба Черноморского флота в Одессу отправились начальник его оперативного отдела кавторанг Оскар Жуковский и другие работники штаба.
Первоначально планировалось: днем 21 сентября и в ночь на 22-е авиация ООР и флота атакуют аэродромы и скопления врага. Ночью к берегу в районе пересыпи Аджалыкского лимана (пересыпью называлась в то время дамба, отделяющая лиман от моря) со стороны села Григорьевка подойдут отряды кораблей. Артиллерийским огнем они подавят вражеское сопротивление, после чего до 5 часов утра будет высажен десант.
Ему нужно было занять Чабанку, Новую и Старую Дофиновку и закрепиться по рубежу между лиманами.
Спасти контр-адмирала Владимирского
Операцией и эскадрой назначили командовать контр-адмирала Льва Владимирского.
Отряд десантных кораблей возглавил контр-адмирал Сергей Горшков — будущий выдающийся флотоводец, создатель советского океанского флота.
Головным у Горшкова стал крейсер «Красный Кавказ». Отряд поддержки возглавил командир вспомогательного крейсера (переоборудованного с началом войны в боевой корабль ледокола) «Анастас Микоян» капитан 2-го ранга Сергей Сергеев.
Однако началось всё с неудачи. 21 сентября в районе острова Тендровская коса (или попросту Тендра) с крейсера заметили атакованную вражеской авиацией и тонущую канонерскую лодку «Красная Армения».
Вопреки всем инструкциям эсминец отправился спасать экипаж канонерки и тут же был «накрыт» немецкими пикирующими бомбардировщиками.
На выручку кораблям из Одессы вышли два малых буксира с двумя баржами, но вражеские самолеты их также потопили. Еще один корабль из группы помощи — малый охотник, спасаясь от бомб, выбросился на берег Тендры.
Немногих уцелевших, в том числе контр-адмирала Владимирского, спасли советские торпедные катера.
Не знавший об этом Горшков отправил командованию ООР следующее сообщение:
«1. Операцию продолжать. Начало высадки в 1:00 22.09. Высадку закончить в 3:00. 2. Крейсерам после стрельбы следовать в Севастополь с расчетом за темное время суток оторваться от Тендры. 3. Эсминцам оставаться для поддержки десанта… 4. Эсминцы и десант прикрыть с воздуха истребителями ООР».
Главное преимущество баркаса
Погрузка десанта на борт кораблей началась ранним утром в Казачьей бухте Севастополя. До этого почти неделю каждую ночь морпехи учились грузиться и быстро десантироваться на берег с катеров, баркасов и шлюпок. Этот опыт им потом очень пригодился во время высадки.
Всего корабли приняли на борт 1617 человек, вооруженных помимо винтовок и автоматов пулеметами и минометами. Также на крейсера погрузили по пять баркасов.
Всего же в высадке помимо них участвовали еще 12 малых катеров КМ, десять малых охотников и буксир.
В полвторого ночи 22 сентября по сигналу флагмана корабли открыли огонь и через 15 минут десант отчалил от кораблей — от них до берега было меньше трех километров.
Управлявший одной из лодок краснофлотец Василий Анхимов вспоминал:
«Баркас был забит народом, десантники стояли впритык друг к другу, судно упиралось прямо в берег, ребята выпрыгивали на землю, после чего наш баркас приподнимался на волне и уходил обратно в море…
Перед высадкой десантники были настроены нормально, по-боевому. Вообще же главное преимущество баркаса заключалось в том, что люди прыгали не в воду, а прямо на берег. Из вооружения у нас имелся только ручной пулемет, из которого я вел огонь по прибрежным огневым точкам противника».
Морпехи с первых баркасов разложили на берегу костры, на которые уже все и ориентировались.
«Букет» для важного учреждения
Для румын десант оказался полной неожиданностью. За время высадки шальными пулями были ранены всего три бойца.
Одновременно в 1:30 ночи на одной из господствующих высот у Григорьевки тяжелый бомбардировщик ТБ-3 высадил парашютистов из отряда старшины Анатолия Кузнецова.
Здесь всё было не так удачно — парашютисты были новичками, да и самолет был не очень приспособлен для высадки воздушного десанта. Ветер разбросал бойцов — двое из них пропали без вести, один попал в плен, восемь погибли.
Но остальные десантники перерезали пять линий проводной связи, перебили до 30 вражеских солдат и офицеров и посеяли такую панику, что враг решил, будто у них в тылу высадилось несколько сотен с артиллерией и танкетками.
Краснофлотец Михаил Негреба в одиночку уничтожил крупный командный пункт противника, предположительно — штаб полка, за что был награжден орденом Ленина. Он вспоминал:
«Прямо на меня мчались четыре всадника. Они спешились у домика, привязали лошадей к изгороди и нырнули куда-то вниз. Я пополз и увидел возле домика погреб.
…Было ясно слышно, как звонил телефон и кто-то говорил грубым, резким голосом на чужом языке. В окно я увидел посреди погреба стол. За ним сидели несколько офицеров, склонившись над картой.
Понял, что это вражеский штаб. Я поднял гранату, отодвинул предохранитель и… не бросил ее: одной гранаты для такого важного учреждения маловато. Вынув еще три, связал их вместе ремешком и метнул этот увесистый «букет» в окно. Раздался оглушительный взрыв, лошади сорвались с привязи и убежали, а часовой упал».
«Больше стрелять не будет»
Тем временем в 4 часа утра артиллерия защитников Одессы ударила по вражеским позициям у Свердлова и Кубанки. Истребители ООР «утюжили» вражеских аэродромов у немецких колоний Баден и Зельц (сейчас это сёла Благодатное и Лиманское).
Будущий Герой Советского Союза, летчик 69-го истребительного авиаполка старший лейтенант Алексей Череватенко вспоминал:
«Над аэродромом появились настолько внезапно, что зенитки не сразу открыли огонь. По сигналу командира мы сначала обстреляли из пушек и пулеметов палатки, где, должно быть, еще спали гитлеровцы.
После разворота стали уничтожать самолеты, бензосклад, штабеля боеприпасов. Штурмовики Ил-2 подавляли зенитки… Противник потерял практически всё, что там было».
В 7:00 советская авиация нанесла авиаудар по вторым вражеским эшелонам.
Одновременно в восточном секторе по позициям врага нанесли удар части 157-й и 421-й стрелковых дивизий.
Среди них был и 1330-й стрелковый полк легендарного защитника Одессы полковника Якова Осипова, еще 3 сентября в него свели 1-й и 2-й Черноморские полки морской пехоты. Эти бойцы «с особым чувством» захватили командный пункт в Чабанке и 4-орудийную дальнобойную батарею 105-мм гаубиц, которая обстреливала Одессу.
Эти пушки потом выставили в центре города с надписями: «Больше по Одессе стрелять не будет».
Враг быстро покидал позиции. Советские войска освободили Гильдендорф, затем Фонтанку, а к 16 часам румынское отступление стало беспорядочным.
В результате были разгромлены 13-я и 15-я пехотные дивизии румын. Враг убитыми и пленными потерял до полутора тысяч человек, был отброшен от Одессы на 8–10 км и потерял возможность обстреливать ее порт.
В ходе боев советские части потерял 29 человек убитыми и 407 ранеными. Морпехи 3-го Черноморского полка подбили два танка и два противотанковых орудия.
Пиррова победа маршала Антонеску
В ночь на 23 сентября была проведена перегруппировка. 157-ю стрелковую дивизию перебросили в южный и западный секторы обороны для наступательных действий.
На новых позициях части ООР продержались уже до самого ухода наших войск из Одессы, так и не дав врагу снова выйти на дистанцию прицельного артиллерийского выстрела.
После 73 дней героической обороны советские войска были вынуждены оставить Одессу. Но в ставке Гитлера известия о «победе» армии Иона Антонеску (достигнутой при помощи превосходящих сил вермахта) в октябре 1941-го восприняли скорее с раздражением.
Грамотные действия советской Приморской армии задержали взятие важнейшего порта, промышленного центра и железнодорожного узла более чем на два месяца, сковав силы, предназначенные для быстрого «дранг нах остен» — натиска на восток.
Общие потери румын составили более 98 тысяч человек, Приморская армия и Черноморский флот потеряли убитыми и ранеными 41 тыс. человек. Остатки 4-й армии Антонеску пришлось снять с фронта и отправить на переформирование.
Пока в Берлине и Бухаресте разрабатывали планы борьбы с советским подпольем с центром в каменоломнях (которое успешно проводило операции против оккупантов вплоть до освобождения города в апреле 1944-го), в наших штабах и военных академиях спешно изучали опыт Григорьевского десанта — который пригодится не раз.
