«Другой 1941-й»: как советский флот сорвал штурм Измаила
Есть стойкий миф: советские командиры в первые недели и месяцы Великой Отечественной войны терпели поражение за поражением. История операций Дунайской военной флотилии в июне 1941 года — один из примеров, которые опровергают это представление.
24 июня 1941 года вместо того, чтобы лишь отражать вражеские удары и отступать, моряки-дунайцы перешли в наступление и высадили на вражеской территории десанты, захватывая плацдармы.
В первые часы войны артиллерия союзников Гитлера — румын начала обстрел Измаила, основной базы флотилии. На Дунае огнем со своего берега румыны практически парализовали судоходство. Их артиллерия вела огонь с мыса Сату-Ноу напротив Измаила. Там же располагались артнаблюдатели, которые корректировали огонь батарей, бивших из города Тулчи в 17 км южнее.
Румыния стремилась перейти советскую границу с юго-запада, одновременно атаковав из Южной Буковины, Западной Молдавии и Северной Добруджи через водные рубежи — реки Прут и Дунай.
Но командующий Дунайской флотилией контр-адмирал Николай Абрамов не растерялся и принял решение действовать в соответствии с довоенными планами — атаковать. Этому способствовала особенность гидрологии Дуная — летний паводок.
Каждое лето вода в крупнейшей европейской реке поднимается на несколько метров (в 1941 году — на четыре), так как в Альпах, откуда текут многие ее притоки, тают снега. В результате на более низком правом, румынском берегу Килийского гирла (протока) узкая прибрежная полоса, на которой расположены несколько населенных пунктов, превращается в один длинный остров или даже цепочку островов, отрезанных от «материка» заболоченными плавнями.
Снабжать и пополнять находившиеся там войска или организовывать в этих условиях контрудары румынам было бы затруднительно. Опасность представлял румынский военный речной флот.
В городе Сулине, где располагалась военно-морская база и проходил средний рукав Дуная Сулинское гирло, базировались два монитора — броненосных корабля с мощными пушками, которые использовались для боев у морского берега или на реках.
Выше по течению, в Галаце, стояли сразу четыре таких «румына». Броню старых, еще австро-венгерских кораблей снаряды советских кораблей могли пробить только теоретически при стрельбе с очень короткой дистанции и при встрече снаряда с броней под прямым углом.
Орудия более крупного калибра имелись у наших моряков только на мониторе «Ударный». Поэтому, чтобы не дать противнику войти в Килийское гирло, контр-адмирал Абрамов приказал заминировать фарватер Дуная ниже Галаца.
Мины — некоторые из них оставались еще с Первой мировой — загрузили на четыре бронекатера. Их прикрыли огнем три монитора и 724-я береговая батарея (четыре 152-мм орудия). Они же «страховали» мины от попыток врага их снять.
Одновременно в ночь на 24 июня началась погрузка на пять бронекатеров первой волны десанта — ста пограничников и взвода морпехов. Вторая волна, еще сто пограничников, должна была переправиться на 12 дунайских лодках — каюках. На переход катерам от места посадки десанта, Кислицкой протоки, до места высадки требовалось 20 минут.
В эти же минуты было решено провести артподготовку. Катера отчалили от берега. Практически одновременно по врагу открыли огонь береговые орудия, две батареи зенитно-артиллерийского дивизиона и пушки мониторов «Ударный» и «Мартынов». Румыны попытались отвечать, но вслепую.
Советская артиллерия перенесла огонь вглубь вражеской обороны, и одновременно начали высадку десантники. Для врага их появление оказалось полной неожиданностью. Бой длился всего полчаса, причем особой ожесточенностью не отличался.
В плен сдались не меньше 70 румынских солдат и пограничников. Трофеи составили десять станковых и ручных пулеметов и две трехдюймовые пушки дореволюционного русского производства. Еще два орудия враг успел утопить. Среди десантников убитых не было, только легкораненые.
В следующие часы пограничников, пленных и трофеи с Сату-Ноу вывезли в Измаил.
Румыны, конечно же, попытались проблему решить: в ночь на 25 июня с двух мониторов, тральщиков и моторных шаланд они высадили на мыс Сату-Ноу свой десант. Он уничтожил боевое охранение, но кто-то из абрамовских морпехов успел пустить ракету. Начался бой. Советскую полуроту оттеснили к южному берегу Килийского гирла, где та закрепилась, поддерживаемая с северного берега артогнем.
На помощь к ней устремилось подкрепление: на 25 июня и так была назначена переброска стрелкового батальона, который держал оборону в районе Измаила и уже был стянут к месту посадки на корабли. Его подняли по тревоге, первая рота стала грузиться на мониторы «Ударный», «Железняков» и «Мартынов».
Одновременно на бронекатера спешно шла посадка второй полуроты морпехов.
Два монитора подошли к берегу успешно. Но по «Железнякову» ударил пулемет, начав косить сгрудившуюся на палубе пехоту. Вражеский расчет оказался для орудий монитора в мертвой зоне, так что пулемет подавила только кем-то удачно брошенная с палубы граната.
На этот раз бой завязался ожесточенный. Румыны отошли от берега вглубь мыса и закрепились на территории погранзаставы, которую прямой наводкой корабли обстреливать не могли. Оттуда их выбили стремительной контратакой советские стрелки и морпехи. В плен попали несколько тяжелораненых врагов, в том числе румынский капитан-пограничник, который во вражеском десанте играл роль проводника.
Как пишет Анатолий Юновидов в книге «Десанты 1941 года», во время допроса румын заявил советским командирам: «Знаю пофамuльно весь комсостав nогранотряда, даже командиров мангрупп (маневренных групп. — прим. ред.) и застав». Сведения он, как выяснилось, получал от жителя Измаила, жившего в ближайшем к пограничным казармам доме, которого по горячим следам и прихватили «погранцы».
Днем 25 июня переброшенный на мыс Сату-Ноу батальон, хоть и понес ощутимые потери, приступил к расширению плацдарма. Противник отходил, практически не оказывая сопротивления. Продвижение стрелков и морпехов поддерживалось с воды огнем мониторов и бронекатеров.
К вечеру размер плацдарма по фронту уже составлял 40 километров, а в глубину — 2–3. Измаил румынская артиллерия прицельно обстреливать не могла. Господства в воздухе у противника тоже не было, так что корректировка с самолетов также исключалась.
Но враг продолжал контролировать Килийское гирло огнем артиллерии до самого моря. Обстреливались баржи, шедшие в советские дунайские порты из Одессы. С этой проблемой также решили справиться с помощью десанта.
Пленные показали, что в село Килия-Веке на Дунае из Сулины румыны перебросили отдельный батальон морпехов с немцами-инструкторами, усиленный артдивизионом, саперами и пулеметной ротой. Батальон закрепился в траншеях, перед которыми были установлены проволочные заграждения.
С бойцами нашего стрелкового батальона, которому предстояло высаживаться в первой волне десанта, в одной из скрытых от глаз врага проток провели тренировки. Советских стрелков научили садиться на катера и высаживаться с них. Тем временем две эскадрильи авиации Черноморского флота отбомбились по району Килии-Веке. Весь день 25 июня советская артиллерия и мониторы вели беспокоящий огонь, причем не только по целям в селе, но и в других прибрежных районах.
Задача была приучить румын к обстрелу, не выдавая своих намерений.
Высадка началась в ночь на 26-е. Первую волну десантировали четыре бронекатера и десять катеров пограничников. Прикрывали высадку размещавшаяся у Вилкова береговая батарея, два монитора и гаубичный артполк 25-й Чапаевской стрелковой дивизии.
Румыны высадку прозевали — их артиллерия открыла огонь, только когда десантники уже были на берегу. Вместе со стрелковым батальоном высаживался и взвод морской пехоты.
Вице-адмирал Виссарион Григорьев, который в июне 1941-го был замом начальника штаба флотилии, вспоминал:
«Почти все катера имели повреждения, на двух или трех тушили пожары. А глубина оказалась недостаточной, чтобы подойти к берегу вплотную. В таких условиях малейшее промедление с высадкой могло иметь тяжелые последствия. Но заминки не произошло: морские пехотинцы, распределенные по всем катерам, спрыгивали в воду, и за ними устремился вперед весь десант».
Разгром румын оказался полным — всего за два часа десант занял всю Килию-Веке. К рассвету бои продолжались только на ее окраинах, а к 10:00 глубина плацдарма уже достигала трех километров. Около двух сотен вражеских солдат были убиты, и до 700 попали в плен. Наши потери составили всего пять человек убитыми и семь — ранеными.
За 26 июня в районе Килии были высажены еще дополнительные подразделения, в результате чего удалось объединить оба плацдарма в один. Он протянулся на 70 километров, благодаря чему удалось обезопасить работу портов в Измаиле и Килии и обеспечить судоходство по гирлу. Чтобы исключить появление в нем двух вражеских мониторов, которые базировались в Сулине, так же, как и южнее Галаца, была проведена демонстративная минная постановка в самом начале Сулинского гирла.
Конечно, румынское командование весь остаток июня и начало июля пыталось вернуть захваченные территории, но безуспешно. Лишь 19 июля из-за успешного наступления румынских и немецких войск севернее советского Придунавья контр-адмирал Абрамов получил приказ оставить Килийский плацдарм и вывести Дунайскую военную флотилию в Одессу, к которой стремительно приближался враг.
Но одна из самых ярких страниц первого месяца «другого сорок первого», когда мы не только отступали, но и побеждали, уже была написана.
