Третья столица империи. Как полюбившие Россию иностранцы строили Одессу
260 лет назад, 25 сентября 1766 года в Париже родился Арман-Эммануэль, герцог де Ришелье. Правнучатый племянник кардинала, известного всем как минимум по «Трем мушкетерам», сделал карьеру и прославился на другом конце Европы. Русский город Одесса, третьим градоначальником которой был де Ришелье, расцвел именно при нём.
Еще при жизни Дюка (как его для краткости с тех пор и по сей день зовут одесситы) город сравнивали с его родным Парижем.
А в канун юбилея, в августе этого года со знаменитого памятника Дюку (первого монумента, установленного в городе ещё в 1828-м) на Приморском бульваре сняли мешки с песком, которым местные власти его «укрывали» с начала СВО. Делалось это не столько ради безопасности, сколько из идеологических соображений.
Бронзовый герцог в римской тоге был скрыт четыре с половиной года. Когда мешки убрали, обнаружились чёрные пятна коррозии.
Начальник управления по вопросам защиты культурного наследия Федор Стоянов заявил, что значительных повреждений не обнаружено. Но было трудно скрыть, что многолетняя «защита» из мешков деформировала постамент.
Одесситы — те, что еще остались в городе, — бросились фотографироваться с Дюком, как со старым знакомым, вернувшимся из долгой отлучки. Ведь над памятником работы Ивана Мартоса висит дамоклов меч «деколонизации».
Украинские власти предпочитают не замечать юбилей француза на российской службе. В политику культурной украинизации не вписывается и «полукруглая» дата, пришедшаяся на сентябрь: 275 лет со дня рождения Хосе (Осипа Михайловича) де Рибаса, первого городского главы, при котором Одесса появилась на карте.
В ходе войны с Османской империей 1787–1791 годов русский солдат штыком добыл для империи северное Причерноморье, которому предстояло стать Новороссией. Победы Григория Потёмкина, Петра Румянцева и Александра Суворова были закреплены Ясским миром, по которому Турция признала поражение.
Бригадир Хосе де Рибас (или Осип Дерибас, как он подписывал документы), командовавший взятием турецкого укрепления Хаджибей, предложил построить у глубокой, почти не замерзающей гавани бывшей османской крепости торговый порт.
Граф Алексей Орлов, под чьим началом служил испанец, передал прошение Екатерине II. Та одобрила план, назначив де Рибаса ответственным — как бы сейчас сказали — за реализацию проекта и привлечение инвестиций.
С этого момента и началась и история Одессы, и — как ее часть — история привлечения российскими властями лучших европейских специалистов.
План нового города составил фламандец Франц Деволлан, облик центральной части уже в XIX веке во многом определил губернатор Новороссии и Бессарабии Луи (Александр Федорович) де Ланжерон. Но «Одесса, какой мы ее знаем» — заслуга дюка Ришелье.
Счастье Дюка
Представитель знаменитого рода был вынужден покинуть родину сразу после парижского «майдана», грозившего гильотиной людям с неправильным происхождением. Армана-Эммануэля дю Плесси де Ришелье приютила Россия, как и сотни других французов, бежавших от революции.
В 1790 году Ришелье участвовал в штурме Измаила под командованием Суворова. Был ранен и получил орден Святого Георгия IV класса и золотую шпагу «За храбрость».
Александр I, с которым Ришелье был дружен, в 1803 году назначил его градоначальником Одессы, а в 1805-м — генерал-губернатором всего Новороссийского края.
Вскоре небольшой торговый форпост на российском юге стал превращаться в неофициальную «третью столицу» империи.
Перечень сделанного Дюком впечатлял уже при его жизни. Разработана и поныне существующая планировка центра Одессы в виде трех осевых магистралей, выходящих к Приморскому бульвару. Город превратился в крупный торговый порт.
Открыты гимназия и коммерческое училище. Началось проектирование будущего Ришельевского лицея. По заказу герцога еще один француз, лишившийся родины — архитектор Тома де Томон создал здание городского театра. Лицею Дюк пожертвовал своё жалованье за год и подарил книги из личной библиотеки.
Если в 1802 году в Одессе было девять тысяч жителей, то через десять лет — уже 35 тысяч. Но именно в 1812-м в город, далекий от театра военных действий, пришла беда — эпидемия чумы. «Моровое поветрие» проникло после заключения мира с Османской империей, возобновившего морскую торговлю.
Герцог Ришелье отменил свой поход на борьбу с «узурпатором Бонапартом» и начал войну с чумой. Город разделили на пять районов, каждым заведовал врач и несколько комиссаров из почетных граждан.
Мореплавание и рыбную ловлю запретили. Монеты перед расчетом промывались в уксусе, на улицах жгли костры, дома жертв отмечались крестом.
22 ноября 1812 года Ришелье запретил жителям выходить из домов. Снабжали одесситов централизованно — к каждому дому дважды в день подъезжала телега с водой и продуктами.
Герцог лично, рискуя жизнью, объезжал чумные кварталы и ходил по лазаретам.
Город выстоял. В 1814 году Дюк покинул Одессу — по просьбе Александра I и короля Людовика XVIII он стал главой правительства Франции. Говорят, провожать его вышел весь город. Плакали почти все.
Но при восстановленных на троне Бурбонах карьера у герцога Ришелье не задалась — по свидетельству современников, он был слишком честен и благороден для этого. Не найдя общего языка с элитой времен Реставрации, он ушел из политики. И менее чем через год, в возрасте 55 лет, умер, не оставив после себя потомков.
Но в Одессе он оставил Дюковский сад, Ришельевский лицей, городской театр, планировку центра города, систему уличного освещения.
Ришельевская улица, парк, оперный театр и городские белые акации — всё это прямые напоминания о человеке, который отдал Одессе всё, включая свое жалованье и библиотеку.
Уже через шесть лет после смерти герцога благодарные одесситы поставили ему памятник работы Мартоса. На латунной табличке написали:
«Герцогу Еммануилу де Ришелье, управлявшему с 1803 по 1814 год Новороссийским краем и положившему основание благосостояния Одессы, благодарные к незабвенным его трудам жители всех сословий».
Историки писали о нём: «Едва ли история знает человека, о котором все источники отзывались бы с таким единодушным одобрением». А император Александр I шутливо говорил, что обязан вечной благодарностью Французской революции за то, что она дала ему таких людей, как Ришелье.
А сам он в октябре 1815 года писал Фоме Кобле: «Управляя десять лет Новороссийским краем, я привык не отличать моего счастья от счастья обитателей моего края…».
У управленцев де Рибаса, Ришелье и Ланжерона, урбанистов Деволлана, де Томона и Франческо Боффо, промышленников Артуро Анатра и Шарля Сикара есть общая черта. Они родились далеко от России, изначально не знали русский язык (весьма сложный для изучения) и могли сделать карьеру на родине. Но все выбрали Россию.
И не просто выбрали, а служили ей так, как редко служат и рожденные подданные.
Ни один из них не обогатился на своей должности. Ришелье покинул Одессу практически без денег. Де Рибас сумел оправдать каждую потраченную копейку.
Они не были «временщиками»и управляли доверенным им краем как собственным домом, потому что для них он таковым и стал.
Сегодня же Одессой управляют люди, которым до города дела нет.
Идет разбазаривание того, что было построено до них. Именно при них памятник Апельсину, тот самый, в память о плодах, помогших городу, 12 сентября разрисовывали вандалы. А «историки-активисты» требуют избавиться от «маркеров имперского прошлого» — памятников Ришелье, Воронцову и Пушкину. Как до этого избавились от памятника Екатерине II, которой верно служили и де Рибас, и Ришелье.
Это и есть специфика нынешнего управления Одессой — которую иначе как оккупацией не назовешь.
