«Нас было трое, мы стояли насмерть». Захват Киева дорого обошелся нацистам
Под утро 19 сентября 1941 года в Киеве наступила гнетущая тишина. Улицы города были абсолютно пусты, трамваи замерли посреди путей, не работал водопровод и отключилось электричество. Последние регулярные части Красной армии уходили через мосты на левый берег Днепра.
Впереди их уже ждали все ужасы окружения: еще 14 сентября в тылу защитников украинской столицы и соединений, которые «держали» побережье Днепра севернее, до устья Десны и южнее, до Кременчуга, враг замкнул кольцо. Все эти дни он занимался тем, что упрочнял и расширял внутреннюю и внешнюю «стенки» котла.
Всё это было известно в штабе командующего Юго-Западным фронтом, однако директива Ставки была подписана начальником Генштаба Борисом Шапошниковым только поздним вечером 17 сентября 1941 года. Текст был следующим:
Решение это было откровенно запоздавшим.
В штабе 37-й армии генерал-майора Андрея Власова, который в 41-м году еще не был генералом-предателем, а командовал участком обороны, приказ получили в два часа ночи. Тут же был разработан план постепенного отвода войск с линии обороны к мостам и на левый берег.
Этой же ночью нарком внутренних дел УССР Василий Сергиенко отдал приказ срочно подготовить к подрыву мосты и переправы через Днепр, который охраняли бойцы дивизии.
Отвод войск осложняло то, что 16 сентября противник вновь начал наступление на южном фасе линии обороны в районе села Пирогово. Атаковавшие части 75-й и 95 пехотной дивизий и переброшенной накануне для усиления 99-й легкопехотной дивизий за два дня продвинулись на два-три километра, заняв Пирогово, Новосёлки, Мышеловку, Жуков остров.
На последнем была блокирована крупная группа советских войск — 1650 солдат и командиров. Они сдались в плен наступавшей во втором эшелоне словацкой моторизованной дивизии уже 19 сентября.
Немцы стремились во что бы то ни стало прорваться к южным киевским мостам: Дарницкому железнодорожному и Наводницкому автомобильному. Нужно было какими-то силами, обреченными на уничтожение и пленение, сдержать врага, чтобы провести отступление.
18 сентября немцы снова пошли в наступление. Продвинуться им удалось только в Голосеевском лесу, приблизившись к подступам Лысогорского форта, прикрытым мощными проволочными заграждениями. Это был мощный опорный пункт, перекрывавший путь к южным киевским мостам.
В течение 18 сентября оборонявшие Киев части и соединения получили распоряжение с наступлением темноты незаметно отходить, предварительно уничтожив всю материальную часть, эвакуировать которую не удастся.
Золото второго секретаря
В ночь на 19 сентября отходящие регулярные части прикрывали подразделения ополченцев, милиции, НКВД и другие вооруженные группы, в основном сформированные из местных жителей, которым впоследствии удалось бы раствориться среди мирного населения.
Видимо, именно с этим связана гибель Тимофея Шамрыло — второго секретаря Киевского горкома КП (б)У. Он должен был остаться в оккупированном Киеве, чтобы возглавить подполье, но затем куда-то пропал. В Киеве всё послевоенное время ходили слухи о золоте Шамрыло, оставленном для нужд подполья, которое тот где-то спрятал.
Одни говорили, что партийный функционер попал в застенки гестапо, и с этим был связан последующий разгром подполья, другие — что Шамрыло переметнулся к немцам.
В 2011 году киевские поисковики нашли останки Шамрыло и еще 127 бойцов и командиров Красной армии в районе села Гатное Киево-Святошинского района. Здесь 18 и 19 сентября сражались ополченцы, прикрывавшие отход наших войск.
Видимо, партийный руководитель и член Штаба обороны города отправился на передовую, чтобы поддержать сражавшуюся там комсомольскую молодежь, — и погиб.
«Прощай, Родина! 1941»
Большая часть линии боевого соприкосновения проходила перед ДОТами Киевского укрепрайона, который обороняли три отдельных пулемётных батальона. Их командиры получили приказ взорвать укрепленные огневые точки — и отходить. Но взрывать ДОТы было нечем — кроме гранат никакой взрывчатки там не было.
Поэтому гарнизоны просто вывозили или выносили, если не было гужевого транспорта. На себе несли пулеметы, патроны, личное оружие, собирались в назначенных пунктах и уже батальонными колоннами отходили к назначенным мостам.
Последние остававшиеся на позициях расчеты вели огонь, имитируя нахождение на позициях крупных сил.
В ночь с 18 на 19 сентября над городом тут и там полыхало зарево пожарищ. В их свете под аккомпанемент артиллерийской канонады и стрекота пулеметов к киевским мостам потянулись колонны отступающих.
На железнодорожных мостах: Петровском, располагавшемся севернее города, и Дарницком (Струве), в его южной части, саперы застелили рельсы досками.
Они также соорудили импровизированные временные заезды, и автотранспорт по ним поднимался на мосты и переезжал на восточный берег. Но даже такое решение не смогло помочь полностью избежать пробок.
Наступило утро 19 сентября. Немцы перешли в наступление, которое теперь приходилось сдерживать только немногочисленным отрядам бойцов, практически лишенных артиллерийской поддержки.
С левого берега какие-то батареи наносили удары по наступавшему врагу, но уже была нарушена система связи, и корректировать их огонь было некому. Некоторые отряды ударялись в панику, и потому местами врагу удавалось прорываться вперед.
В одной из потерн Лысогорского форта, где с пехотинцами вражеской 95-й дивизии сражались ополченцы Кировского района (современного Печерского), немцы захватили 319 пленных. Уже в наше время на одном из кирпичей была обнаружена надпись:
«Нас было 3. Мы стояли насмерть. Прощай, Родина. 41 г.».
Гайдар уходил последним
Лысогорский форт немцы полностью захватили утром 19-го. 95-я пехотная дивизия ворвалась в Печерскую цитадель старой Киевской крепости (сейчас на этом месте расположен Музей истории Украины во Второй мировой войне) и Киево-Печерскую лавру.
В час дня, с севера, на территорию монастыря вышли передовые отряды 296-й пд. Вскоре немцы приблизились к мостам, и начались взрывы.
Первым саперы подорвали самый южный Дарницкий железнодорожный мост. Поток людей, подвод и машин, сплошным потоком стекавшийся к нему, перенаправили к Наводницкому мосту.
Отвечавший за его подрыв военный инженер А. А. Финкельштейн ждал до последнего. Уже в бой вступил отряд понтонного полка, оборонявший предмостовое укрепление, уже вражеские мотоциклисты вылетели на берег и открыли огонь по отступавшим.
Наконец, в небо взвились ракеты, настил моста запылал. Среди людей, не успевших переправиться, началась паника. Многие из них прыгали в воду. Лошади вставали на дыбы. Последние защитники предмостового укрепления бежали по горящим доскам, вслед за ними бросились немецкие автоматчики.
Саперы подождали, пока последние наши бойцы добегут до левого берега — и подорвали мост, который взрывом сбросило с быков вниз.
Следующим взлетел на воздух самый северный железнодорожный мост имени Петровского. Последними в 16:00 рухнули пролеты моста им. Евгении Бош. В его подрыве принимал участие писатель, военный корреспондент Аркадий Гайдар — он оставил Киев одним из последних. Понтонные переправы саперы просто демонтировали.
Максимально возможный урон врагу
Одновременно с мостами начали рваться объекты в городе — КРЭС, водокачка, телеграф, радиоцентр, железнодорожный вокзал и многие другие.
Небо заволокло дымом пожарищ. С левого берега казалось, что горит весь Подол. Последние защитники города — бойцы НКВД из 57-го железнодорожного полка, 34-го и 81-го отдельных батальонов по охране промышленных объектов — пересекали Днепр на лодках. Прикрывая отход армии, они потеряли до двух рот.
Но бои на подступах ополченцев Сталинского и Железнодорожного районов в селах Крюковщина и Софиевская Борщаговка 299-я пд сломила только к вечеру.
На северном фасе обороны Киевского укрепрайона в ДОТах остались гарнизоны занимавшего их отдельного пулеметного батальона, которые немцы были вынуждены штурмовать до позднего вечера.
Это сдержало вражеское наступление и дало возможность отвести большую часть войск. К исходу 19 сентября немцы заняли всю правобережную часть Киева. Советским оставался единственный на то время на левобережье Дарницкий район.
20 сентября 1941 года в городе прозвучал ещё один взрыв. В Печерской лавре взлетела на воздух подпорная стена и смотровая площадка «Вид» так называемой Верхней лавры.
Погибла целая группа немецких офицеров, в том числе командир артиллерийского управления 29-го армейского корпуса полковник Ганс-Генрих фон Зейдлиц-унд-Голау. Посмертно ему присвоили генеральское звание.
На немецкое командования эта потеря произвела удручающее впечатление, но главные впечатления от оккупации матери городов русских были еще впереди.
В сентябре 1941-го из штабов групп армий «Юг» и «Центр» в Берлин шли рапорты о взятии Киева как безусловном успехе. Но, судя по позднейшим воспоминаниям, немецкие военачальники не рассматривали эту операцию как стратегическую удачу. С июля по сентябрь 1941 слишком значительные силы вермахта и люфтваффе были скованы под Киевом, темп наступления очевидно замедлился.
Современные историки полагают, что это двухмесячное «увязание» немцев под Киевом дало нашему командованию фору для подготовки обороны Москвы. Тактическое поражение, по сути, «обнулило» планы блицкрига, который — казалось — был близок к воплощению летом 1941-го. Первая, катастрофическая фаза войны завершилась.
