Не безоблачное небо: почему Москва медлила с помощью Испанской Республике
Принято считать, что Вторая мировая началась в сентябре 1939-го, с нападения Гитлера на Польшу. Но первые залпы самой страшной войны в истории человечества прозвучали гораздо раньше. В Азии это была агрессия Японии против Китая, в Европе — гражданская война в Испании, которая быстро стала прокси-столкновением СССР и двух из трех стран гитлеровской оси. Пролог мировой войны был написан 90 лет назад.
Испанская гражданская война вспыхнула не в Испании. Первые выстрелы, которые прозвучали 17 июля 1936 года, раздались за Гибралтарским проливом. В этот день в колонии Испанское Марокко «туземные части» под командованием офицеров из метрополии вышли из подчинения республиканским властям.
К марокканцам присоединились части Испанского иностранного легиона — и лишь затем этнические испанцы из элитной Африканской армии. В этот день законная власть в колонии рухнула почти бескровно. Но в первые часы мятежа произошло символическое событие.
Комендант военного аэродрома Тетуана, столицы Испанского Марокко, Рикардо де ла Пуэнте Баамонде и 25 его солдат отказались присоединиться к путчистам. Де ла Пуэнте приказал сжечь самолеты. Силы были неравны — мятежники быстро захватили аэродром, взяли коменданта живым и по законам военного времени приговорили к расстрелу.
Об этом с ужасом узнал двоюродный брат коменданта де ла Пуэнте. Кузена звали Франсиско Франко Баамонде, он был «первым среди равных» (но не главным) в хунте мятежников и 17 июля командовал восставшими на Канарских островах.
Генерал Франко прилетел в Тетуан как раз к началу скоротечного трибунала и уже не мог повлиять. В день вынесения приговора двоюродному брату он снял с себя полномочия командующего националистическими силами. Но после расстрела принял — ведь война стремительно разворачивалась на континенте.
Символизм был очевиден: в буквальном смысле брат пошел на брата. В последующие три года взаимное истребление унесло жизни почти 1 млн человек — почти каждого двадцатого жителя страны. Из них только 450 тысяч погибли на фронтах гражданской войны. 90 тысяч человек расстреляны обеими сторонами — зачастую без суда и следствия.
Мифы и противоречия
Многое в событиях 90-летней давности либо искажено либо воспринимается упрощенно.
Республиканцы считали, что воюют против фашистской угрозы, националисты полагали, что борются с «безбожным большевизмом» и Коминтерном. Такие представления живучи и сегодня.
Но у войны были сугубо местные корни. Весь XIX век прошел в конфликтах и гражданских войнах левых и консерваторов. За столетие страна пережила пять революций (во время последней из которых, в 1868–1874 годах, была провозглашена Первая республика), каждая из которых провалилась. В XX век Испания вошла одной из самых промышленно отсталых стран Европы, с нерешенными аграрным и рабочим вопросами, но с памятью о былом имперском величии.
Вторую Испанскую Республику, которая в 1931-м сменила обанкротившуюся монархию, раздирали противоречия.
В армейской среде, среди духовенства и крестьян на аграрном юге были сильны настроения разной степени правизны — что провоцировало жестокость против республиканцев, в каждом из которых видели «марксиста и масона». Среди рабочих промышленных регионов Астурии и Каталонии укоренились идеи анархизма и атеизма (что вылилось в террор против католической церкви до войны и во время нее). Национальные окраины Каталония и Страна Басков видели в победе республики шанс на «самоопределение вплоть до отделения». Испанские националисты ратовали за единую и неделимую страну с единственным языком — кастильским.
Достаточно было небольшой детонации для взрыва.
Формальным поводом для выступления 17 июля стало случившееся 12 июля убийство офицером-республиканцем правого политика Хосе Кальво Сотело. Показательно, что незадолго до смерти Кальво Сотело поставил диагноз:
«Страна может жить при монархии или при республике, с парламентским или президентским строем, при коммунизме или фашизме! Но она не может жить в анархии. Теперь же, увы, в Испании царит анархия».
Коалиция левых и либералов считала, что может сдержать анархию.
Вероятнее всего, по радио не звучал зашифрованный пароль мятежа: «Над всей Испанией безоблачное небо». Большинство современных испанских историков считают это домыслом. Зато известно, что днем 18 июля власти республики распространили коммюнике, которое начиналось так: «Правительство снова подтверждает, что на всем полуострове полное спокойствие».
А ведь в эти же часы части мятежного генерала Кейпо де Льяно уже вели бои на улицах Севильи. Беспечность слишком дорого обошлась республиканцам.
В Европе и в мире в целом быстро сложилось впечатление, что в Испании воюют фашисты против красных. Но мятежники совершенно не подходило под нацистские расовые критерии или расовые законы Муссолини — ведь «застрельщиками» были арабы и берберы из марокканских дивизий.
С другой стороны, Москва не могла считать республику в полной мере «своей», ведь против Франко боролась пестрая коалиция, где были и троцкисты, и ПОУМ (Партии марксистского единства), близкие по взглядам к «правой оппозиции» в ВКП (б). Их единомышленников в Москве сажали, и мало кто из них пережил 1937-й.
Междоусобица была попыткой разрубить клубок противоречий. Но когда в испанскую войну вмешались великие державы, она действительно «упростилась» до схватки двух внешних сил — СССР и германо-итальянской коалиции.
Большая схватка
К августу 1936 года, когда франкисты удерживали лишь четверть территорий Испании, а из городов только Севилью и Сарагосу, Герман Геринг и зять Муссолини Галеаццо Чиано пролоббировали начало масштабной помощи Франко.
В 1936–1939 годах Германия и Италия передали националистам около 1600 самолетов, 1200 танков и бронемашин, около 2000 орудий, 241 000 винтовок, 7 000 автомашины, 2 подводные лодки и 4 эсминца. Но главное — из 300 тысяч иностранцев, воевавших на стороне «национальных сил», подавляющее большинство составляли итальянцы и немцы.
Итальянский экспедиционный корпус воевал на земле — и вопреки стереотипам не вполне безуспешно (из пяти крупных операций с участием итальянцев четыре закончились победой франкистов). Германия отрабатывала на Испании навыки своих люфтваффе, включая удары по незащищенным городам. Бомбардировка города Герника в Стране Басков ужаснула Европу, но это было лишь предчувствие варварских бомбежек Второй мировой.
Советский Союз изначально воздерживался от прямого вмешательства в испанские дела. В начале конфликта Москва предприняла попытку выстроить систему коллективных гарантий того, что великие державы не станут прокси-сторонами конфликта. СССР одобрил инициативу Британии и Франции о невмешательстве. Похожую систему коллективной безопасности Советский Союз стремился создать и в канун Второй мировой — и лишь отсутствие реакции Лондона и Парижа побудило договариваться с Германией.
В 1936-м Испанская Республика четырежды обращалась к Москве с просьбой о поддержке. Но СССР не торопился вступаться за коалицию леволибералов, социалистов и поумовцев.
Но Париж и Лондон начали вести линию, похожую на умиротворение Гитлера в пику Москве — республика не получала поддержки от западных демократий, зато Британия и Франция решили договариваться с Италией и Германией по испанскому вопросу. Возникла угроза, что Испания в случае победы франкистов окажется одновременно союзницей Лондона и Оси. Иосиф Сталин сделал выбор в пользу поддержки республиканцев.
29 сентября 1936 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение об оказании военной помощи законным властям Испании. При этом нашим представителям Москвы было дано указание воздерживаться от вмешательства во внутриполитические дела республики.
Ситуацию переломили два обстоятельства. В мае 1937-го премьер-министром стал коммунист Хуан Негрин. В те же дни в Барселоне случилась «война внутри войны»: отряды Компартии и социалистов стреляли по базам Федерации анархистов и «марксистов-антисталинистов» ПОУМ. «Неправильных» левых удалось подавить.
Поддержка Москвы стала нарастать. СССР предоставил льготный кредит Испании, передал сотни тысяч тонн промышленных товаров, более 600 самолетов, 400 танков и бронеавтомобилей, под 2 000 артиллерийских орудий, 20 500 пулеметов, полмиллиона винтовок и многое другое.
В республиканских ВВС воевало 700 советских летчиков, в том числе на новых И-15 и И-16.
На земле навыки большой современной войны отрабатывали 350 танкистов, в том числе на Т-26 и БТ-5. В Народной армии республики состояло несколько тысяч связистов, инженеров, техников, артиллеристов и моряков из СССР. Одновременно в тылу идеи Ленина — Сталина внедряли политические советники.
СССР осуществил масштабную гуманитарную акцию — из воюющей страны эвакуировали около 30 тысяч детей республиканцев. Это был действительно акт милосердия, учитывая, что националисты не щадили и семьи своих противников. Националисты оправдывали бессудные расправы ответом на «красный террор», но взаимное ожесточение росло в прогрессии.
Опосредованно в испанской войне участвовали почти все европейские страны — в рядах франкистов, помимо немцев, итальянцев и португальцев, воевали добровольцы от ирландцев до русских белоэмигрантов. Через республиканские Интербригады прошло до 30 тыс. бойцов (из них 25% французов, 10% поляков).
Прокси-этап мировой войны закончился 1 апреля 1939-го, за пять месяцев до нападения Германии на Польшу. Франко, собравший националистические силы в единый кулак, победил республику, так и не сумевшую преодолеть разобщенность либералов, социалистов и коммунистов.
Истощенная войной Испания не стала союзницей Оси, но до конца Второй мировой хранила благожелательный нейтралитет. Италия опрометчиво посчитала себя полноценной военной силой (что побудило Муссолини в июне 1940-го выступить на стороне Гитлера). Германия протестировала возможности вермахта, что вскоре испытала на себе Европа от Варшавы до Парижа.
СССР же сделал свои выводы. Военные — ради эффективных действий танки должны работать в связке с пехотой, нельзя обойтись без диверсионно-партизанской борьбы во вражеском тылу. Подготовка иностранных военных кадров (которые пригодятся во времена Варшавского договора) — тоже наследие помощи республики. Москва сделала и политические выводы: во-первых, западные демократии предпочтут умиротворение фашистов сотрудничеству с большевиками. Во-вторых, Испания выявила опасность нелояльности военных и угрозу «пятой колонны». С одной стороны, это аукнулось чистками высших офицерских кадров в самый канун Великой Отечественной, с другой — контрразведка СМЕРШ действительно стала эффективным инструментом борьбы с угрозой в тылу.
