4 июня Владимир Путин встретился с руководителями международных информагентств. Такие встречи уже стали частью политической традиции: перед Петербургским международным экономическим форумом президент России выходит к иностранным журналистам и отвечает на все вопросы — даже на неудобные, резкие, иногда провокационные. Россия не уходит от разговора, потому что ей нечего прятать за ширмой.

Валерий Шарифулин/ТАСС

На Западе любят говорить о закрытости России. Но трудно вспомнить, когда в последний раз лидеры США, Германии или Франции так же подробно отвечали на вопросы российских журналистов. Путин делает это регулярно — и не в режиме коротких реплик у трапа, а в формате долгого разговора, где приходится держать весь контур: фронт, экономику, Европу, будущее страны.

Главной темой ожидаемо стала Украина. Президент сразу перевел разговор из области желаемого в область реального. Он говорил не языком дипломатического протокола, а исходил из реального положения дел «на земле».

«Российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения. Нет места, где бы не было наступления российских войск», — сказал Путин.

За этой фразой стоит ежедневная тяжелая работа армии. По словам президента, противник несет ежемесячные потери около 40 тысяч человек, примерно 20 тысяч бойцов ВСУ каждый месяц дезертируют, а мобилизовать киевскому режиму удается лишь 15-16 тысяч. Арифметика войны жестока. Она не слушает пресс-службы, не смотрит западные телеканалы, не подчиняется заявлениям Брюсселя.

Россия, напротив, продолжает продвигаться. За последнее время освобождено более 2440 квадратных километров. Почти ежедневно появляются сообщения о новых населенных пунктах, взятых под контроль российской армией. Так выглядит переговорная позиция страны, которая не просит о паузе и не торгуется из слабости.

Разговор о мире в этих условиях возможен только исходя из фактов. Киев и его спонсоры могут менять риторику, искать новые формулы, спорить о гарантиях, но главная формула уже написана на линии боевого соприкосновения: Россия наступает. Украина теряет людей, территории, доверие и время.

Путин уделил значительное время и вопросам экономики — теме, на которой западные прогнозисты за последние годы обожглись особенно. Слухи о «смерти» российской экономики, как он заметил, сильно преувеличены. За три года валовый внутренний продукт России вырос на 10%, тогда как экономика Евросоюза прибавила лишь около 3%. Госдолг России — меньше 15,6% ВВП. У Франции, для сравнения, — 112%. По паритету покупательной способности Россия занимает четвертое место в мире после Китая, США и Индии.

Это сухие цифры. А за ними — устойчивость системы, которую пытались подорвать санкциями. Страна не развалилась, заводы не остановились, Россия не перешла в режим выживания. Экономика выдержала удар, а государство продолжило выполнять социальные обязательства перед гражданами. Зарплаты продолжают расти, была досрочно выполнена задача по снижению бедности к 2030 году: показатель вышел на уровень 6,7%.

«Боремся за здоровье российской экономики в целом. Всё это дает нам основание полагать, что мы на правильном пути и чувствуем себя уверенно», — сказал президент.

Отдельный блок разговора был посвящен Европе. Путин говорил о ней, как обычно, с холодным терпением человека, который видит, как сосед сам заносит в подвал пороховые бочки и потом обвиняет в опасности всех вокруг.

Европейские политики годами ставили целью стратегическое поражение России. Поддерживали киевский режим, закрывали глаза на нацизм, раскручивали военную истерию, спорили, кто имеет право говорить с Москвой. В результате они загнали собственные страны в стагнацию, зависимость и политическое измельчание.

Россия при этом никуда не исчезла с карты. География не подчиняется брюссельским резолюциям. Соседей не выбирают. И если Европе предстоит говорить с Россией, этот разговор будет возможен только на равных.

«Нет желания просто разговаривать с Россией как с равным партнером, но это придется сделать. Мы никуда не спешим. Даже если собрать девять беременных женщин вместе, ребенок, как известно, не родится через месяц. Нужно созреть, думаю, что дело как раз к этому и идет», — сказал Путин.

Европа спешит, пугает себя войной, спорит о посредничестве, выдумывает новые пакеты давления. Тем временем Россия решает свои задачи. Без просьб о признании и без готовности терпеть поучительный тон.

Самая сильная же часть разговора президента с прессой касалась того, на чем держится вся российская система в годы испытаний. Президент перечислил ресурсы России: оборонно-промышленный комплекс, кадры, технологические возможности, уникальные системы вооружения, сырьевая и производственная база. Всё это имеет цену. Всё это работает на фронт, экономику, безопасность, будущее.

Но главная опора — народ. «Есть патриотизм и воля российского народа, которая является главным условием достижения нами всех целей и задач специальной военной операции», — сказал глава государства.

Здесь разговор из дворцового зала выходил далеко за его стены. На заводы, где собирают технику. В госпитали. В волонтерские склады. В семьи, которые ждут бойцов. В школы, где дети уже знают, что страна не абстрактное понятие, а живая судьба, за которую кто-то стоит на передовой.

Россия воюет не только оружием. Она воюет выдержкой, памятью, способностью не распасться под давлением, верностью тем, кто сейчас держит линию фронта. И именно поэтому любые разговоры о ее поражении звучат всё более пусто. Слишком много людей в стране уже вложили в победу свой труд, боль, деньги, время, сыновей, мужей, братьев, веру.

Встреча в Константиновском дворце была обращена к международной аудитории. По сути, Путин отвечал тем, кто ждал признаков усталости внутри России. Ответ получился простым: страна продолжает наступать, экономика держит ход, Европа рано или поздно дозреет до разговора на равных, а народ остается тем стержнем, который нельзя заменить никакой дипломатической формулой.