Советская история игрушек: СССР создавал новогодние украшения со смыслом
История советской елочной игрушки — это не просто рассказ о красивых стеклянных шарах, ватных фигурках и мишуре. Это еще и история о том, как в СССР заново собирали новогодний ритуал.
Новый год в Советском Союзе стал одновременно семейным, детским и общественным праздником, а игрушка — его самым наглядным языком.
Автор, пожалуй, одной из лучших работ об истории советской ёлочной игрушки, профессор кафедры отечественной истории и архивоведения Казанского университета Алла Сальникова начинает свой обстоятельный труд с личного воспоминания. Детство Аллы Аркадьевны пришлось на начало 1960-х, и вот как к этой эпохе выглядела «ёлочная традиция»:
«Ёлка всегда высокая, до потолка, увешана игрушками от макушки до подножия, так что кажется, что им на ней тесно.
Здесь есть и мамины игрушки — первые советские елочные украшения 1930-х годов, приобретенные с огромным трудом в длиннейших очередях в Москве, и скромные кустарные и домодельные игрушки военных и первых послевоенных лет, и регулярно покупаемые мне в предпраздничные дни в большом галантерейном магазине на Советской стеклянные овощи, фрукты, сосульки и фигурки, изображающие героев пушкинских сказок. А еще на ёлке много немецких игрушек, из Германии, где служит отец…»
Действительно, традиция советской ёлочной игрушки возникает во второй половине 1930-х вместе с возрождением, или, точнее, реабилитацией Нового года как праздника — о чём мы не так давно писали. Празднуя Новый год советские люди где-то возвращали забытое, где-то придумывали новое, а где-то подстраивали привычные символы под официальную эстетику эпохи.
«Ободрали все картинки из журналов!»
В декабре 1935-го в «Правде» выходит эпохальная статья второго секретаря ЦК украинской компартии Петра Постышева, «Давайте организуем к Новому году детям хорошую ёлку!». В 1936-м проходит первая главная ёлка Советского Союза — кремлёвская.
А через три года, в 1939-м, в журнале «Красная новь» выходит рассказ живого детского классика Аркадия Гайдара «Телеграмма», сейчас более известный как «Чук и Гек». И в ней детям, помимо прочего, объяснялось — как можно своими руками украсить уже не старорежимную рождественскую, а новую советскую новогоднюю ёлку.
«На следующий день было решено готовить к Новому году ёлку. Из чего-чего только не выдумывали они мастерить игрушки! Они ободрали все цветные картинки из старых журналов. Из лоскутьев и ваты понашили зверьков, кукол. Вытянули у отца из ящика всю папиросную бумагу и навертели пышных цветов».
Завершается эпизод тем, что к детской затее присоединяется сторож: «Он принёс им серебряную бумагу от завёрток чая и большой кусок воска, который у него остался от сапожного дела».
К тому моменту, когда Чук и Гек мастерили «зверьков и кукол», советская промышленность уже наладила выпуск ёлочных игрушек.
«Красный октябрь» для маленькой ёлочки
Соответствующие указания партийно-хозяйственные органы дали фабрикам и кустарным артелям уже в декабре 1935-го, после выхода постышевской статьи.
1 января нового 1937 года та же «Правда» отчитывалась: Союзкультторг реализовал по всему СССР ёлочных игрушек на более чем 15 миллионов рублей. Для сравнения, средняя зарплата рабочего на крупном заводе в 1936 году составляла 231 рубль, управленца — вдвое больше.
При этом, как уже говорилось выше, даже эти миллионы ёлочных украшений были предметом, за которым стояли в очередях.
За выпуск шариков, гирлянд и игрушек, вешавшихся на ёлку за ниточку (наследие старой рождественской ёлки) или крепившихся к ветке (это уже советское ноу-хау), отвечал артельный сектор. Эти не государственные, но и не частные фабрички и кустарные мастерские в 1930–1950-е годы были довольно весомой частью советского народного хозяйства: 114 тысяч предприятий к 1953 году.
Ленинградская артель инвалидов «Ленигрушка» продавала наборы «Соломинка, Пузырь и Лапоть» по одноименной сказке Александра Николаевича Афанасьева, которые и сейчас часто попадаются в собраниях коллекционеров.
Ещё один характерный пример.
В 1939-м появилась песня «Маленькой ёлочке холодно зимой» (сл. Зинаиды Александровой, муз. Михаила Красева), и в этой песенке, которая сейчас считается народной, есть такие слова: «Бусы повесили, встали в хоровод…». Стеклянные бусы, самое распространённое и, пожалуй, самое доступное, ёлочное украшение, выпускала на весь Союз артель «Красный октябрь» из Клинского района Московской области.
В том же самом районе (окрестности Клина вообще были «столицей» советской ёлочной игрушки) работала артель «Решетниковский стеклодув». Она была создана в 1936-м — вот интересная деталь — «на базе крольчатника Южно-Алфёровского торфопредприятия».
Решетниковские стеклодувы выпускали «идейно крепкие» игрушки: стеклянных красноармейцев, конников-будённовцев, лётчиков-полярников.
И это неспроста: государство хоть и отдало производство украшений на откуп артельщикам, использовало игрушки для распространения нужных нарративов.
Причём чаще пограничники и красные кавалеристы были не стеклянными — артельщики использовали картон, вату, папье-маше, фольгу, ткань. Такие игрушки могли делать и в мастерских, и на небольших производствах, и даже — как Чук и Гек — в домашних условиях.
К примеру, в пособии из серии «сделай сам» 1938 года рассказывалось, как смастерить игрушечный поезд метро — совсем такой, как в Московском метрополитене имени Кагановича.
«Заботами товарища Сталина»
В 1937-м Народный комиссариат просвещения (Наркомпрос) выпустил в московском издательстве «Учпедгиз» пособие «Ёлка в детском саду»:
«Необходимо украсить верхушку пятиконечной красной или серебряной блестящей звездой. На средних ветках надо вешать игрушки, не требующие детального рассматривания: бонбоньерки, хлопушки, крашеные шишки, бутафорские овощи и фрукты, а на краях ветвей — аэропланы, парашюты, пограничника Карацупу с собакой Индусом, паровозы и броневики. Новогодняя ёлка должна быть праздником счастливого детства, созданного в нашей стране огромными заботами партии, правительства и лично товарища Сталина о детях».
Пограничник Карацупа и его пёс Индус — вполне реальные человек и собака. Уроженец Екатеринославской губернии, боец погранвойск НКВД СССР Никита Карацупа (1910-1994) «задержал 338 нарушителей границы и уничтожил 129 шпионов и диверсантов». Пёс Индус ему в этом помогал — к слову, в источниках позже 1950-х собаку называют Ингусом (считается, что посмертно «переименовали», дабы не портить советско-индийские отношения). Но вернёмся к игрушкам.
Самым важным украшением ёлки, разумеется, была пятиконечная звезда, которая сменила рождественскую Вифлеемскую. Поэты, чьи стихи советские дети заучивали к Новому году, сравнивали ёлочное навершие с главными звёздами страны — кремлёвскими.
Вот, например, украинский советский поэт Яков Хелемский писал в стихотворении 1954 года:
Современный культуролог Екатерина Душечкина в книге «Русская ёлка: История, мифология, литература» цитирует стихи Евгении Трутневой 1947 года. В них ёлочная звезда напоминает уже не только о Кремле, но и — важный послевоенный мотив — о звёздах на фуражках и пилотках, на крыльях «сталинских соколов», о Звёздах Героя Советского Союза.
Новогодний Гагарин
После войны производство украшений стало более массовым: игрушки выпускали сериями, появлялись целые линейки — шары, сосульки, фигурки, верхушки, наборы на одну тему. В послесталинское время речь уже шла не об артельных изделиях. К примеру, в 1956-м на базе артели Мосгорхимпромсоюза был организован московский Завод стеклянных ёлочных украшений и оптических изделий.
В Ленинграде работала фабрика «Ленигрушка», бывшая артель имени Рубена. А многочисленные клинские производства объединили в фабрику «Ёлочка». Впрочем, это уже более поздняя история, 1970-х годов.
Во многих домах в 1950–1970-е появляются похожие наборы: шары, сосульки, фигурки фруктов, грибов, зверей, бусы. И часы, которые показывают «двенадцать без пяти», — эта игрушка стала модной после выхода фильма «Карнавальная ночь».
При этом многие семьи продолжали хранить старые игрушки десятилетиями — в коробках, завернутыми в бумагу.
Одновременно формируется и семейная «археология», о которой в своей книге подробно пишет Алла Сальникова: игрушки копятся годами, у каждой появляются свои истории — «эту покупали после переезда», «эта была у нас еще до школы», «эту делали сами».
Что же до «содержания» игрушек, то оно часто менялось с государственной политикой. Например, упомянутые Сальниковой «стеклянные овощи, фрукты» — это уже приметы хрущёвского времени, когда особое внимание уделялось сельскому хозяйству (вспомним «царицу полей — кукурузу»).
Неудивительно, что после 1957 года появились шарики в виде спутников с надписью «СССР», затем картонажные игрушки с изображением собаки Лайки. А с 1961 года фабрика «Ёлочка» и другие стали массово выпускать стеклянных космонавтов и игрушечные «Востоки» и «Союзы» с надписью «СССР». Решетниковская фабрика выпускала бусы «Караван ракет».
А октябрёнок или пионер вполне мог прочесть у ёлочки на радость собравшимся гостям, например, стихотворение Степана Щипачёва:
При этом космическая тема легко уживалась со сказкой: рядом с ракетой мог висеть зайчик (который «под ёлочкой скакал» ещё в сочинённой в 1906 году песенке), рядом с космонавтом — шишка из стекла.
Поздний СССР: «хорошие дяди, весёлые тёти»
Как отмечают культурологи, изучающие такую важную часть нашей «малой истории», как новогодняя игрушка, в 1970–1980-е годы на первый план выходят не «исторические» или «идеологические», а универсальные украшения.
Это однотонные или узорные шары, сосульки, дождик, стеклянные бусы, фигурки уже не кукурузы и томатов — а фруктов и орехов, часы. Наконец, характерные именно для этого времени, но сохранившиеся у многих до сих пор стеклянные шары с «дождиками» из фольги внутри или домики из стекла и той же фольги.
Сюжетные игрушки никуда не исчезают, правда, вместо пограничников и космонавтов это персонажи популярных мультфильмов — Умка, Чебурашка и крокодил Гена, Винни Пух и Карлсон.
Общий образ ёлки становится более декоративным. Это связано и с эстетикой времени с модой на ретро и этнические мотивы, и с массовым производством, и с тем, что Новый год окончательно закрепился как семейный праздник с устойчивым набором привычек.
Одна из примет советских 80-х — вместо купленной под Новый год на базаре «свежей, морозной, ёлочки колхозной» люди всё чаще приобретают многоразовые искусственные ели. В тренде — борьба, как тогда говорили, «за экологию», забота о русском лесе.
Показательно стихотворение «Живи, ёлочка»(1985 г.) одной из самых известных детских поэтесс позднего СССР Ирины Токмаковой:
С другой стороны, выпущенные «под занавес» советской эпохи шары и игрушки были более яркими — в духе модных тогда расцветок.
В 1990-е многие отечественные производства игрушек обанкротились, не выдержав конкуренции с импортом. Но это отдельная и совсем не новогодняя тема.
Советская елочная игрушка не сводится к одному смыслу.
В ней переплелись несколько линий: семейная традиция, детская сказка, эстетика массового производства и символы времени — от индустриальных сюжетов до космоса. И именно поэтому эти игрушки до сих пор легко узнаются и вспоминаются: они были частью не только государственного календаря, но и личной биографии миллионов людей.
Ёлка пережила смену эпох потому, что в ее основе простая человеческая потребность отметить рубеж года, собрать семью, подарить детям ощущение чуда и продолжения жизни. А игрушки стали теми маленькими предметами, которые это чудо каждый раз делали видимым.
