110 лет назад, 16 ноября 1916 года, начальник строительства самой северной Мурманской железной дороги инженер Владимир Горячковский отправил телеграмму императору Николаю II. В ней говорилось:

ИА Регнум

«Русские инженеры и рабочие среди безмолвия северных пустынь выполнили повеление… — выход к свободному морю. Проложили стальной 1000-верстный рельсовый путь от Петрозаводска до порта Романова на незамерзающем Мурманском берегу».

Порт Романов, к которому была подведена самая северная железнодорожная магистраль планеты, — это основанный в октябре того же 1916-го Романов-на-Мурмане, нынешний город Мурманск. Упоминание «свободного моря» также важно: Мурманск — единственный в России незамерзающий порт за Полярным кругом.

На третий год мировой войны Баренцево море действительно оставалось сравнительно свободным и безопасным — в сравнении, например, с Балтикой, где русскому флоту и гражданскому судоходству грозили немецкие корабли и подлодки.

Теперь империя получила железнодорожный выход к точке, куда могли бы подходить корабли и суда союзных держав. Роль важнейшего хаба станет еще очевиднее во Вторую мировую, когда по проложенному «при царском режиме» маршруту пошли грузы ленд-лиза.

Владимир Горячковский

Инженер Горячковский — возможно, из скромности — не упомянул сроки, темпы и условия создания «тысячеверстного стального пути». Но и противники, и союзники Российской империи, наблюдавшие за ходом проекта, были впечатлены.

От старта до финала масштабного технического и логистического проекта прошло всего 20 месяцев. И это в условиях мировой войны (что означало нехватку рабочих рук), и в крайне сложных природных и погодных условиях. Ради скорейшего завершения работ их не прекращали даже во время полярной ночи и сильнейших морозов.

Впоследствии эту стройку назовут одним из крупнейших инженерных достижений последних лет Российской империи. Ценой удачи стали тяжелые условия и не всегда добровольный труд.

Срочно требуется порт

Проекты соединения центральных губерний Российской империи с Карелией и далее с побережьем Кольского полуострова начали обсуждаться еще в XIX веке.

Но проект убрали под сукно — строительство на Крайнем Севере требовало огромных затрат из казны и людских ресурсов. К 1913-му частное общество Олонецкой железной дороги не спеша достроило пути до Петрозаводска.

Панорама строительства терминалов Мурманской железной дороги в Семёновской бухте Кольского залива

В 1914 году Россия вступила в войну с Германией и Австро-Венгрией, а затем и с Османской империей — и пришлось вспомнить о северном проекте. Немцы «заперли» Балтику, турки при поддержке тех же немцев перекрыли черноморские проливы.

Порт Архангельска зимой сковывали льды, а его пропускная способность не соответствовала потребностям действующей армии, которая вела тяжелейшие бои в Восточной Пруссии и остро нуждалась в вооружениях и боеприпасах от союзников. Война ставила жесткие сроки.

Требовался альтернативный хаб на Севере.

Через Кемскую волость

14 января 1915-го совет министров представил Николаю II «особый журнал» — проект ассигнований на строительство железной дороги от Петрозаводска до Сорокской бухты на Белом море. Царь оставил резолюцию: «Согласен, но считаю безусловно необходимым… продление этой линии на север до одной из лучших бухт Мурманского побережья».

«Маленькая» поправка означала радикальное изменение проекта: маршрут от Петрозаводска до Сорокской бухты — 380 км, от Петрозаводска до Кольской губы — более 1 тыс. км.

Судно с грузами для Мурманской железной дороги под разгрузкой в Сорокской бухте

Такой план был, разумеется, дороже и куда сложнее, но император — прислушавшись к советникам — принял верное решение.

Сорокская губа зимой также покрывалась льдом. Гидрографы и историки указывали: поморы со Средних веков использовали бухты Мурмана — Кольского полуострова, до которых доходит северная ветка теплого Гольфстрима.

Но при этом военные указывали: вести стратегически важную магистраль придется не через Великое княжество Финляндское, с его развитой системой железных дорог. Изначально рассматривался именно такой вариант, но с каждым месяцем войны повышалась опасность немецкого десанта с моря.

Класть рельсы предстояло от Петрозаводска, через карельские дебри на Кемь и далее — через тундры и горы Мурмана.

По болотам, через скалы

Дорогу разделили на три основных участка, работы на которых велись одновременно.

Первый соединял Петрозаводск с Сорокой — современным Беломорском. Укладка пути началась в марте 1915-го и завершилась в декабре того же года.

Второй участок проходил от Сороки до Кандалакши. Именно здесь строителям предстояло соединить две части магистрали.

Третий прокладывали от Кандалакши к Кольскому заливу. Работы начались в июне 1915 года, а уже 23 апреля 1916-го рельсы достигли конечного пункта.

Масштабы работ были колоссальными. Согласно официальному очерку строительства, изданному в Петрограде в 1916 году, трасса пересекала (в переводе на километры) свыше 267 км болот и около 107 км скальных выходов. На всём протяжении магистрали возвели более 1100 искусственных сооружений — мостов, дамб и водопропускных устройств.

На заболоченных участках приходилось возводить специальные деревянные основания, укреплять грунт и сооружать насыпи. Скалы взрывали, а для преодоления рек строили преимущественно деревянные мосты.

Временные конструкции позволяли ускорить продвижение, хотя впоследствии требовали замены на капитальные.

Особенно сложной была доставка материалов. Строителям нужны были рельсы, шпалы, инструменты, продовольствие и оборудование, но постоянных сухопутных дорог в Карелии почти не было.

Мурманская железная дорога. Конец 1916 г.

Грузы перевозили по воде, на лошадях и по временным путям, которые прокладывали по ходу работ.

Не менее серьёзным противником становилась погода. Строительство продолжалось зимой — при сильных морозах и коротком световом дне. На северных участках приходилось работать в условиях полярной ночи.

В одном из донесений конца ноября 1915 года говорилось: снежный покров местами достигал двух аршин — примерно 1,5 м. Снег специально расчищали, чтобы ускорить промерзание болот, по которым предстояло проложить путь.

Морозы были настоящим бедствием, особенно тяжело приходилось землекопам и плотникам. При этом остановить стройку означало сорвать поставки фронту.

Вольные канадцы и пленные австрийцы

Стремительные темпы стали возможны благодаря огромному числу привлечённых работников.

По данным Мурманской областной научной библиотеки, за время сооружения магистрали в работах участвовали около 138 тысяч человек.

Помимо российских рабочих и железнодорожных специалистов, на стройку направляли иностранцев.

В частности, здесь трудились китайские рабочие, завербованные в Маньчжурии (империя Цин в те годы была глобальным поставщиком трудовых мигрантов), и квалифицированные «спецы» из Канады, чьи природные условия похожи на наши.

Австрийские пленные на строительстве МЖД. Справа — русский рабочий

Но значительную часть строительных партий составляли военнопленные.

В основном это были солдаты австро-венгерской и германской армий, от турок на Севере отдачи было немного. Немцев, «австрияков» и мадьяр использовали на земляных работах, расчистке леса и сооружении насыпей.

Архивные документы позволяют оценить масштаб привлечения пленных.

В справке от 28 ноября 1916 года старший врач Серебренников сообщал, что с 11 июня 1915 года по 1 ноября 1916-го через строительство прошло 50 775 военнопленных.

В одном из изданий 1918 года их условия жизни характеризовались как «нестерпимо тяжелые». Особенно тяжёлой проблемой стала цинга, вызванная в том числе недостаточным и однообразным питанием. Впрочем, речь идет уже об оценке, которую «царскому» проекту дала новая власть.

В источниках 1915–1916 годов указывалось, что команда Горячковского старалась по мере возможности смягчать условия.

Организовывались временные стоянки куда подвозили продовольствие и медикаменты, вводились нормы выдачи новой одежды взамен превратившейся в лохмотья. Судя по отчетам медицинских служб, заболевших и физически истощенных строителей вывозили на «большую землю».

Но масштабы задачи и спешка сводили на нет благие намерения руководства. Медики фиксировали сотни смертей.

До Владивостока

Рекордные темпы дали результат. К осени 1916 года северная строительная группа, шедшая от новопостроенного Романова-на-Мурмане, и южная, двигавшаяся из Карелии, приближались друг к другу.

Оставалось соединить рельсы на центральном участке магистрали. 16 ноября около современной станции Пояконда состоялась торжественная церемония

Мост через реку Кемь

На 537-ю версту от Петрозаводска прибыл направленный по поручению Николая II генерал-майор князь Александр Багратион-Мухранский — засвидетельствовать окончание строительства «с небывалой в летописях железнодорожного строительства скоростью».

После молебна он забил последний костыль, соединивший две части пути. Появившийся во время строительства последний город, основанный в Российской империи — Романов-на-Мурмане, был соединен со столичным Петербургом и далее — со всей страной, вплоть до Владивостока (Транссиб был пущен в эксплуатацию тогда же, в октябре 1916-го).

В наши дни Мурманский регион Октябрьской железной дороги — это 55 станций и 1068 километров путей, и, как и 110 лет назад, эта железная дорога «сшивает» воедино большую страну.