Телефонный разговор между премьер-министром Японии Санаэ Такаити и наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бин Салманом, состоявшийся в минувший четверг, фиксирует важный сдвиг в оценке ближневосточного кризиса. Индустриальные гиганты Восточной Азии перестали рассчитывать на скорое дипломатическое разрешение американо-израильской войны против Ирана и быструю разблокировку Ормузского пролива. Правительства постепенно переходят от антикризисного регулирования к выстраиванию долгосрочной логистики снабжения энергоресурсами.

Иван Шилов ИА Регнум

Суть саудовско-японских договоренностей опирается на использование трубопроводной системы Восток-Запад. Эта магистраль пересекает Аравийский полуостров, перекачивая сырье от месторождений на востоке королевства к экспортным терминалам в порту Янбу на побережье Красного моря.

До начала кризиса этот маршрут работал со значительным недогрузом, так как отгрузки через Ормузский пролив были дешевле и быстрее для азиатских покупателей. Сейчас терминалы в Янбу превратились в главный экспортный шлюз Ближнего Востока. Загружая супертанкеры VLCC в Красном море, Саудовская Аравия выводит процесс передачи сырья из зоны прямого поражения иранского оружия.

Для Японии эта сделка решает критическую проблему доступности углеводородов. В правительстве Такаити рассчитывают, что комбинация поставок из Янбу и планомерное расходование высвобожденных ранее 80 млн баррелей из стратегического нефтяного резерва (SPR) позволят полностью закрыть внутренние потребности третьей экономики мира как минимум до декабря 2026 года.

Однако стоит понимать, что транспортировка нефти из Красного моря в Азию сопряжена с рисками в Баб-эль-Мандебском проливе. Танкерам придется либо двигаться под усиленным военно-морским конвоем, либо уходить на юг, огибая Африку через мыс Доброй Надежды. Удлинение транспортного плеча на 15–20 суток ухудшает маржу нефтеперерабатывающих заводов, а фрахт дорожает кратно. Но для Токио в текущих условиях вопрос стоимости отошел на второй план: приоритетом стала гарантия того, что японские НПЗ не остановятся из-за отсутствия сырья.

Если Япония сумела задействовать свой дипломатический вес для получения приоритетного доступа к саудовской трубе, то Южная Корея оказалась в более сложной ситуации. Пропускная способность упомянутой магистрали ограничена физическим пределом в 5–7 млн баррелей в сутки. Удовлетворить потребности всех азиатских импортеров этот маршрут не способен.

Сеул, импортирующий 70% нефти с Ближнего Востока, вынужден перекраивать карту закупок, перенося фокус на Западное полушарие. Южнокорейские нефтеперерабатывающие компании (SK Innovation, GS Caltex) в экстренном порядке скупают свободные партии американской сланцевой нефти (WTI Midland), а также контрактуют сырье из Бразилии и Гайаны.

Смещение закупок в Атлантический бассейн создает для Сеула определенные проблемы. Нефть из Северной и Южной Америки обладает иными физико-химическими свойствами (она легче саудовской), что требует перенастройки оборудования на корейских заводах. Снабжение через Тихий океан требует огромного количества танкеров, фрахт которых взлетел из-за общего дефицита тоннажа на мировом рынке. Южная Корея оплачивает эту безопасность из резервов корпоративного сектора, что уже привело к снижению прогнозов по росту национального ВВП.

На фоне маневров Токио и Сеула положение Китая выглядит более стабильным. Крупнейший в мире импортер нефти демонстрирует высокую степень защиты от закрытия Ормузского пролива.

Пекин заранее диверсифицировал источники поставок, сделав ставку на сухопутные маршруты и защищенные морские коридоры. Базовую загрузку китайских НПЗ сегодня обеспечивают трубопроводные поставки из России (система ВСТО и транзит через Казахстан), а также морские партии российской нефти, идущие через Северный морской путь и из портов Дальнего Востока. Этот логистический контур полностью защищен от вмешательства ВМС США или кризисов на Ближнем Востоке. Дополнительным буфером служит высокая доля угля в энергобалансе КНР и рекордные темпы ввода возобновляемых источников энергии. Китайская промышленность продолжает работать в штатном режиме, получая очевидное конкурентное преимущество перед японскими и корейскими корпорациями с их дополнительными издержками.

Соглашение между Токио и Эр-Риядом фиксирует эрозию единого глобального рынка нефти, где углеводороды свободно перетекали в точку наивысшего спроса. Сейчас торговля нефтью распадается на изолированные кластеры, связанные двусторонними политическими договоренностями. Геополитика оказывается превыше экономической целесообразности. Азиатские страны будут обеспечены топливом до конца года, избежав полномасштабного блэкаута. Это выживание оплачивается беспрецедентным ростом логистических издержек, которые неизбежно трансформируются в новый виток промышленной и потребительской инфляции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.