Регулярно мы слышим о том, что Россия заняла третье место в мире по количеству разводов. На фоне рьяной борьбы за демографию эти сведения выглядят удручающе.

ИА Регнум

Ведь учитывая консервативный уклад в нашей стране, неполные семьи всё еще считаются чем-то довольно печальным. Но за сухими цифрами Росстата стоит нечто большее, чем кризис конкретных пар. Речь идет о тектоническом сдвиге, который переживает институт семьи уже три десятилетия.

«Вспомните начало 1990-х годов, когда советское утверждение, что семья — ячейка общества, подвергалось осмеянию со стороны либералов. «Свобода отношений» — вот что пропагандировалось. Плоды мы сегодня пожинаем», — заявила 15 апреля в беседе с «Москвой 24» глава комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина.

По ее словам, рост числа одиноких людей в России — прямое доказательство разрушительных процессов, запущенных той самой идеологической установкой, «пришлой, нетрадиционной для нас».

Данные исследования, опубликованного в журнале «Социально-трудовые исследования» (ВНИИ труда Минтруда РФ), тоже выглядят пугающе: за два десятилетия доля неполных семей в России выросла почти вдвое: с 21% в 2002 году до 38,5% в 2021 году.

Причем в подавляющем большинстве случаев (81%) речь идет о семьях, состоящих из женщины и ее детей. При этом, по данным Росстата, за 2024 год в России зарегистрировано 644 464 развода — на 5,7% меньше, чем годом ранее. Казалось бы, позитивная динамика. Однако на каждые десять браков по-прежнему приходится восемь разводов, и Россия удерживает «почетное» третье место в мире по этому показателю.

Казалось бы, крах института брака налицо.

Учитывая устойчивую склонность наших людей к традиционным патриархальным отношениям, как так получилось, что Россия, которая сейчас считается чуть ли не оплотом традиционных ценностей в мире, закрепилась в тройке мировых лидеров по разводам? Оказывается, никак. Если разобрать ситуацию глубже и посмотреть на статистику разводов по регионам, выявляется интересная закономерность — самые высокие показатели по разводам у нас в регионах Северного Кавказа.

И главная тому причина в том, что с 2022 года жители северокавказских республик прибегают к массовым фиктивным разводам ради получения детских пособий.

Как пояснила глава департамента демографической политики Госдумы Ольга Самарина, в этой части России семьи, получившие отказ в соцпособии, идут на фиктивный развод, чтобы выплаты перешли к матери-одиночке. Тенденция немедленно отразилась на статистике: в 2022 году в округе количество разводов выросло на 24,1%, а число браков сократилось на 9,2%.

Особенно резкий скачок зафиксирован в Чечне (+64,6%), Дагестане (+21,8%) и Карачаево-Черкесии (+17%).

Именно эта практика впоследствии подтолкнула Минтруда к пересмотру правил назначения социальных выплат. Министерство предлагает рассчитывать алименты не по словам заявителя, а по нормам Семейного кодекса (25% от МРОТ на одного ребенка, 33% — на двоих, 50% — на троих и более), а также усилить контроль за «нулевым доходом» трудоспособных членов семьи.

Социальный фонд теперь вправе проверить, действительно ли разведенные супруги живут раздельно. При обнаружении обратного пособие могут отозвать. Кроме того, с 2026 года ужесточаются правила льготной семейной ипотеки, чтобы развод не становился способом получить жилье.

Тем не менее, согласно последним официальным данным Росстата на 2024 год, процент разводов в Северо-Кавказском федеральном округе остается самым высоким в стране — в большинстве республик разводы заметно превышали браки.

Абсолютный антирекорд у Чечни — 2,47 развода на один брак, следом идут Дагестан (2,11) и Ингушетия (1,88). В Северной Осетии и Карачаево-Черкесии показатели скромнее, но всё равно разводов больше, чем браков (1,33 и 1,12 соответственно).

Лишь в Кабардино-Балкарии и Ставропольском крае браков оказалось больше, чем разводов (0,83 и 0,80 развода на брак). И это при том, что мы говорим о регионах с самыми высокими показателями рождаемости при очень строгих религиозных устоях. То есть вряд ли можно поверить, что там настолько высокая рождаемость при таком проценте разводов.

Просто так называемый «религиозный брак» вполне устраивает обе стороны, принимающие коллективное решение о фиктивном разводе ради пособий. Генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Валерий Федоров комментировал ситуацию так:

«Уже почти полвека советское и российское государство вкладывается в помощь одиноким матерям с детьми, и она растет в материальном плане, потому что государство старается обеспечить всем нормальную жизнь. Конечно, это вызывает злоупотребления со стороны людей, которые не очень обеспокоены моральными аспектами своего поведения.

…Факторов, способствующих распространению такого явления и принятия им значимых масштабов, два. Во-первых, относительно невысокий средний уровень жизни. Во-вторых, бюрократия — чиновники, вероятно, закрывают глаза на такого рода злоупотребления. В северокавказских республиках эти условия как раз сочетаются, там действительно есть явные признаки такого рода фиктивных разводов. Но сколько их конкретно и какую часть они составляют от разводов в целом, мне заслуживающих доверия оценок не попадалось».

ИА Регнум посчитало, какой же процент разводов в стране будет фактически.

Если исключить данные СКФО из общей статистики разводов за 2024 год, это снижает процент разводов с 82 на 100 браков до 70. Не то чтобы после этого ситуация с семейными ценностями в нашей стране стала выглядеть более оптимистично, но надо заметить, что грешит подобными разводами не только СКФО.

Российские эксперты-юристы заявляют, что на Дальнем Востоке тоже возросла статистика разводов: здесь из-за того, что супруги в браке более не могут претендовать более чем на одну квартиру по льготной семейной ипотеке.

Как заявила «РИА Новости» партнер адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions Ольга Елагина, когда один ребенок проживает с матерью, а другой — с отцом, в результате образуются две семьи, каждая из которых может воспользоваться займом на льготных условиях. И на самом деле стабильное увеличение количества разводов наблюдается во всех регионах в пределах 6-11%.

Дальний Восток — в лидерах.

И это наталкивает на мысль, что статистика по этой проблеме не соответствует реальному положению дел.

Разводятся ли наши граждане в реальности? Да, конечно, и довольно активно. Но эта цифра в среднем, скорее всего, будет близка к цифрам любой развитой страны в стадии второго демографического перехода.

Самый частый ответ, который дают социологи по поводу причин развода, — делать это стало проще. Сегодня достаточно подать заявление в ЗАГС — и через месяц ты свободен. Но упрощение процедуры — лишь катализатор. Главная причина глубже: женщины больше не боятся остаться одни с детьми, они боятся оставаться одинокими в браке.

Семь из десяти разводов в России инициируют именно женщины. И это не местная особенность — в США, Франции и Японии картина та же. Просто в нашей стране этот процесс обнажен до предела.

Женщины стали экономически самостоятельными: они работают, получают образование, могут оформить ипотеку и получают пособия на детей. Страх оказаться «нищей с ребенком» уже не держит в несчастливом браке.

Однако работать — еще не значит быть свободной. Парадокс в том, что при равной занятости на работе домашний труд и забота о детях по-прежнему лежат на женщинах. Российские женщины тратят на «вторую смену» в 2,2 раза больше времени, чем мужчины. Итоговая нагрузка — работа плюс дом — у женщин на 16 часов в неделю выше.

Мужчина же часто живет по старой схеме: он принес зарплату, а всё остальное не его дело. Он ждет уюта, горячего ужина и чистых носков, искренне не понимая, почему жена недовольна. В итоге жить с таким мужчиной становится сложнее, чем одной. И женщина уходит.

Может показаться странным: ведь в Советском Союзе женщины тоже работали, но разводились куда реже.

В 1950-е годы на сто браков приходилось всего три развода, а к 1980-м — 34. Но причина не в крепости чувств, а в железобетонных скрепах. Отдельную квартиру при разводе было получить почти невозможно — женщина с ребенком оказывалась в общежитии. Прописка привязывала к месту жительства, развод осуждался на партийных собраниях и мешал карьере.

Суды требовали «веских причин» и пытались примирить любой ценой. Как только в 90-е эти барьеры рухнули — статистика по разводам взлетела до небес. Люди не стали хуже — они просто получили право выбора. Наше общество, как и всё постсоветское пространство, находится в очень сложной зоне.

С одной стороны, у нас силен патриархальный уклад, картинка «идеальной семьи». С другой — мы уже давно живем в мире сурового капитализма, где среднестатистический мужчина не способен содержать семью с детьми даже на период декрета, не говоря уж о более длительном сроке.

Получается, что каждой из сторон приходится поступаться догмами, и каждая из сторон этим недовольна.

Женщинам приходится отказываться от идеальной картинки мира, которую ей пообещали в детстве, где она красивая и счастливая рожает детей, а муж ее содержит. А мужчинам приходится сталкиваться с суровой реальностью в виде уставших работающих женщин, которые отказываются тянуть обязанности по воспитанию детей и обеспечению быта в одиночку. И требуют не разовой помощи, а регулярной и ответственной вовлеченности в жизнь семьи на ежедневной основе.

Сравнение с другими странами подтверждает: нежелание сохранять брак — не наказание, а следствие свободы. В Швеции, где государство активно поддерживает равноправие — 480 дней декрета на пару, из которых 90 закреплены за отцом, а детские сады работают с раннего утра до вечера, — разводов тоже около половины.

Но там женщины уходят не от бытового рабства, а от охлаждения чувств.

Во Франции люди просто перестали регистрировать брак: с 1999 года действует гражданский договор PACS, который можно заключить за час и расторгнуть за день. В 2023 году таких союзов было заключено 204 тысячи — почти столько же, сколько браков. И эта форма сожительства оказалась весьма жизнеспособной, многие из этих гражданских договоров становятся впоследствии официальными браками.

Так что идея «тренировочного брака», а не простого неофициального сожительства, не так уж плоха. Ведь просто уйти всегда легче, чем официально расторгнуть даже формальные обязательства.

Что же дальше? Неужели все будут жить в одиночестве? Вряд ли. Человек социален, ему плохо одному. Но формы совместной жизни будут меняться. Уже сейчас набирают популярность гостевые браки, когда партнеры живут отдельно и встречаются пару раз в неделю. Нет бытовых ссор — есть только радость от встречи.

Растёт число серийных моногамистов: люди проживают вместе несколько лет, расходятся и снова находят пару. Сожительство без штампа давно стало нормой для молодежи.

Главное, что исчезли внешние причины жить вместе. Экономических больше нет, юридических тоже нет — развод прост. Социальное давление сошло на нет.

Осталась единственная причина: вместе лучше, чем порознь. И это «лучше» — не подарок судьбы, а результат ежедневной работы. Умения договариваться, слышать, делить быт и ответственность. Ну и, конечно, есть любовь и умение поддерживать ее. На протяжении долгих лет брак держался на страхе, стыде и безысходности. Теперь — только на желании и любви. Возможно, это единственный брак, который вообще имеет смысл в двадцать первом веке. Но он требует от нас гораздо большего, чем просто поставить печать в паспорте.