После разгромного поражения Виктора Орбана на парламентских выборах в Венгрии по всему украинскому интернету загрохотали пробки шампанского: политический класс и обслуживающие его лидеры мнений пережили очередной момент всеобщего коллективного восторга.

ИА Регнум

Наконец-то, говорили они, «наказан пророссийский политик». «Сработала украинская черная метка». В конце концов венгры показали, что не терпят «друзей Путина», и теперь в жизни всё, буквально всё изменится. И ещё вчера люто ненавидимые мадьяры в одночасье превратятся в добрых друзей и соседей.

Причём ликование было настолько искренним, будто речь шла не о выборах в суверенном государстве, а о локальном голосовании за вектор украинской внешней политики.

Однако практически все пускающие из носа счастливые пузыри комментаторы упустили то интересное обстоятельство, что ушедший Орбан сделал своего рода «Украину наоборот».

Про нынешнее состояние «самой свободной страны Европы» мы и так знаем достаточно, чтобы пространно расписывать про моноидеологию, зачистку оппозиции и полную утрату государством своих функций. У соседей же суровый премьер, заставлявший даже своих родственников и ближайших друзей вкладывать деньги в Венгрию (по принципу «зарабатывай сколько угодно, но всё должно остаться дома»), не просто удерживал позиции — он последовательно перестраивал саму политическую систему страны.

И именно это делает ситуацию особенно забавной.

Если вспомнить Венгрию начала 2000-х, то это был вполне стандартный европейский политический ландшафт: социалисты, либералы, центристы, умеренные правые. Классический «винегрет» ЕС с доминированием леволиберальной повестки.

Теперь же от этого не осталось практически ничего.

По итогам выборов 2026 года в парламенте оказались только силы правого спектра — от умеренных до радикальных. Левые, либералы, центристы фактически исчезли как значимый фактор вместе со своей «повесточкой».

То есть в «эпоху Орбана» — параллельно с украинскими изменениями к худшему — изменилась сама политическая реальность страны. Настолько, что теперь любой политик, претендующий на власть, вынужден говорить языком национальных интересов. Иначе у него просто нет будущего как у лидера и руководителя.

И вот на фоне бабахающих пробок выходит победитель — и начинает говорить тем же языком, что и «враг Украины». От этого у украинского комментариата возникло ощущение дежавю такой силы, что краткие обзоры программной речи Петера Мадьяра и новости по отдельным тезисам шакалам пера пришлось буквально перевирать, чтобы увернуться от сыплющихся на голову кирпичей.

И это логично, поскольку заявления о том, что Украине не место в ЕС без глубоких реформ, что с Россией придётся поддерживать рабочие отношения и продолжать покупать российскую нефть, что еврокредит Венгрия не одобряет и права венгерского меньшинства в Закарпатье будет защищать так же жёстко, превращают праздник в похороны.

То есть «друг Украины» повторяет буквально всё то, за что Орбана годами записывали в «агенты Кремля».

Так кого же, собственно, «наказали»?

Выходит, что дядюшка Виктор (к слову, никуда не девшийся из венгерской политики) проиграл не либералам и не «проукраинским силам». Он уступил политическому полю, которое сам же и сформировал. А в этом поле национальные интересы являются единственной допустимой основой политики: для Украины вещь, прямо скажем, невероятная.

Я сам участвовал во всех украинских избирательных кампаниях начиная с 1999 года и не раз и не два наблюдал трогательную картину, когда «народный кандидат», топящий за справедливость, разумные решения и выгоду для большинства, едва приподнявшись в рейтингах, бежит торговать собой как дешёвая бордюрная девка. А когда цена достаточно высока — все вчерашние соратники и братья по борьбе мгновенно вычеркиваются, как будто и не было их никогда.

Чтобы не ходили потом и не ныли, напоминая о мощной партийной программе и обещаниях, данных на встречах с избирателями и в телеэфирах.

Некоторые из них теперь вещают извне (в том числе из России), рассказывая, как же именно нужно обустроить украинскую жизнь, чтобы раз и навсегда встать на путь мирного развития, созидания и огромных заработков. Хотя становиться на него надо было вовремя, и теперь все эти речи интересны только тем, у кого есть время на потребление лапши.

В случае с венграми же имеется тот нечастый случай, когда политик выигрывает стратегически даже в момент тактического поражения. Поскольку создал систему, в которой его оппоненты вынуждены продолжать ту же линию — и неслучайно победитель и проигравший вышли из одной партии.

Из всех киевских топ-колумнистов это заметил один «герой Майдана» и экс-много-чего Мустафа Найем. Наверное, потому, что не украинец, а пуштун.

А для остальных по законам жанра сразу вслед за потужной перемогой должна наступить зрада.

Поскольку в украинской реакции на венгерские выборы проявляется классический пример подросткового восприятия политики. Мир в этой логике делится на «проукраинских» и «антиукраинских». Если кто-то проиграл — значит, наказан за «неправильную позицию». Если кто-то выиграл — значит, теперь будет «с нами».

Реальность, как обычно, не про симпатии и антипатии, а про интересы: энергетические, экономические, демографические, культурные. Вменяемый государственник не будет ими жертвовать ради лайков в соцсетях и огненных видосов — какими бы популярными они ни были.

А поскольку для Украины сама категория «национального интереса» размыта до простого действия «сопротивляться бесконечно» (это, между прочим, цитата), то реакция на венгерские события прошла по стандартному сценарию: сначала эйфория, затем растерянность, а следом — попытка не замечать неудобные факты, пока в глазах не появится характерная резь и краснота.

Вряд ли осознание того, что замена Вити на Петю не означает, что завтра вся Венгрия будет украшена желто-голубыми флагами, одномоментно что-то изменит в политическом сознании профессиональных украинцев. Однако другие способы воспитания людей, давно и сознательно отказавшихся от разумных и взвешенных решений, вряд ли остались.

Только когда другие командирским примером показывают как надо и, может быть, даже подсказывают, что на самом деле выгодно самой Украине — если уж её собственная элита на такое не способна.