Наверняка вы никогда не слышали о Джордже Кенте, но так и должно быть: человек, которого иначе как «отцом майданов» в украинской политической тусовке и не называют, специально учился не быть слишком публичным.

ИА Регнум

Тем интереснее выглядит его большое интервью агитационной стенгазете ключевого партнера Соросов на Украине Томаша Фиалы, в котором американский дипломат с более чем тридцатилетним стажем, сотрудник Госдепа США и куратор украинской оппозиции во время «оранжевой революции» и «Евромайдана» 2014 года транслирует важный сигнал.

А именно: не бойтесь и ни в коем случае не соглашайтесь на мирные договорённости, ждите осенних выборов в конгресс, которые республиканцы после промаха Трампа в Иране обязательно проиграют.

То есть британский тезис «просто давайте дальше воевать» произнесен теперь устами американских глобалистов.

И это не размышления человека на пенсии, который вдруг решил поделиться своим видением, а вполне конкретная фокусировка с набором тезисом для дальнейшего развития.

Фиксация рамки, в которой любой разговор о компромиссе будет восприниматься как ошибка, слабость и в конечном итоге как форма поражения.

Поэтому любые переговоры не могут быть ни справедливыми, ни устойчивыми, а значит, и принимать их нельзя.

Если бы переговорный трек не подавал признаков жизни, если бы не было намека на возможность какого-то движения, если бы не возникло ощущения, что в Вашингтоне, пусть и неуверенно, но ищут вариант решения с верхушкой киевского режима, этого интервью просто бы не было.

Таким образом, его появление в эфире выглядит не как совпадение, а как реакция на то, что где-то в системе «глубинного государства» возникла опасность нежелательного для определенной части западной (и уж тем более украинской) элиты сценария с большой сделкой Москвы и трамповского Вашингтона.

Киевским упырям послан сигнал — отступать нельзя, за спиной у вас по-прежнему есть штатовская поддержка вне Белого дома, и любое движение миру должно быть встречено сопротивлением. А они Кента непременно послушают.

Кадровый дипломат и, конечно же, разведчик был одним из организаторов-кураторов украинского парламента вплоть до 2007 года. В 2012–2014 гг. он отвечал за политические процессы на постсоветском пространстве, конкретно за Украину, Молдавию, Белоруссию и страны Закавказья.

Вместе с Викторией Нуланд занимался госпереворотом в Киеве в 2014-м и затем три года был вторым лицом в посольстве США на Украине. Кент — один из кураторов процесса создания ПЦУ и предоставления ей томоса об автокефалии.

Лично дружен с майдановским министром МВД Арсеном Аваковым, находится в тесной коммуникации с таким же премьер-министром Арсением Яценюком и олигархом Ринатом Ахметовым. Общается семьями с Виктором Пинчуком и Томашем Фиалой.

И вдобавок женат на крымской татарке, родной тёте секретаря СНБО Украины Рустема Умерова.

В общем, один из самых важных людей для глобалистов Евро-Атлантики за последние два десятилетия на украинском направлении вышел с посланием на фоне нового раунда переговоров США и Украины во Флориде 22–23 марта. Где, по инсайдерской информации, штатовские переговорщики жестко поставили перед украинской делегацией требование пойти навстречу именно по самым болезненным политическим вопросам.

При этом с ходу отвергнув попытку Киева обменять проведение выборов в 2026 году на снятие требования выведения ВСУ с территории Донбасса. Интервью, понятное дело, было заготовлено заранее, и когда ситуация снова зашаталась, его выкатили как этакий манифест.

Первая задача — показать, что «Киев не хочет мира» — ошибочный тезис.

Просто мир ему предлагает неадекватный посредник с плохой командой. Вторая задача — обосновать отказ от компромисса. Кент несколько раз повторяет: несправедливое соглашение не принесёт мира, уступки не работают, а давление на Украину ради «красивой сделки» недопустимо.

Третья задача — подать сигнал украинским элитам, что в США у них остаётся неформальный тыл вне Белого дома. Старый американский внешнеполитический истеблишмент, тот самый атлантистский, антироссийский.

Четвёртая задача — встроить Украину в более широкую военную архитектуру Запада, а не просто оставить в роли просителя помощи.

Кент отдельно продавливает мысль, что Украина уже не только получатель ресурсов, но и носитель уникальной военной экспертизы, прежде всего по дронам, РЭБ и современной войне. Не обуза, а незаменимый военный актив Запада.

Пятая задача — перевод центра тяжести с темы «мир или война» на тему «справедливость или капитуляция».

Как только спор формулируется так, мир становится подозрительным, а продолжение войны — морально оправданным. Для украинской внутренней повестки это очень полезная подмена, потому что она позволяет давить усталость общества не обещанием победы завтра, а этической формулой «плохой мир хуже войны».

Киевский режим продолжают толкать к продолжению войны, и особо-то они и не скрывают свои мотивы и цели. Евроатлантические глобалисты уже в открытую исходят из того, что украинская война должна тянуться максимально долго, по сути, без горизонта завершения. И в этой логике для них не имеет значения, что будет с территорией, контролируемой Киевом, во что превратится так называемая «вторая украинская республика», сколько там останется людей, сколько погибнет, в каком состоянии окажутся экономика и промышленность.

Это всё для них вторично. У этого образования в их конструкции остаётся одна функция — продолжать воевать и продолжать создавать напряжение.

Всё это — инструмент более широкой стратегии, связанной с тем самым глобальным кризисом, к которому Европа и евроатлантические элиты, судя по всему, готовятся. Их базовая логика проста и цинична одновременно: избежать прямого военного столкновения с Россией, но при этом оставаться выгодополучателем и (в их представлении) победителем в противостоянии с ней.

То есть держать Россию в состоянии постоянной вовлечённости через своих прокси, через конфликты по периметру, через затягивание украинского конфликта, не позволяя ему перейти в стадию мира.

Расчёт очевиден: затягивание, изматывание, торможение развития, срыв возможностей для экономического роста и модернизации. Это не про быстрый результат, это про длинную игру.

И в рамках этой логики они готовы идти на крайне жёсткие размены. Речь уже не только об Украине как о расходном ресурсе. В этой конструкции под риском оказываются и Прибалтика, и Молдавия, и целый ряд стран Восточной Европы — Польша, Румыния, Венгрия.

Более того, при необходимости они готовы жертвовать и собственными интересами, лишь бы сохранить себя как центр силы, как один из ключевых узлов глобального управления.

Фактически речь идёт о попытке пройти через собственное перерождение за счёт большой крови, но не своей, а чужой — украинцев, поляков, прибалтов, молдаван. Да и, в случае необходимости, беднейших слоёв населения собственных стран.

Предельно жёсткая, прагматичная и холодная стратегия, где человеческий ресурс рассматривается как инструмент, а не как ценность. И это ориентир, по которому нам всегда следует сверять свои оценки текущих событий, избегая ненужного упрощения проблем, стоящих перед Россией.