Люди разделяются на две категории. Одни любят и уважают дилогию Алексея Балабанова «Брат», а другие ее люто ненавидят.

Иван Шилов ИА Регнум

К числу последних принадлежит, например, актер Павел Майков, когда-то игравший бандита по кличке Пчёла в сериале «Бригада». Он по этому вопросу высказался жестко, безапелляционно и строго однозначно.

Фашистское, говорит, кино. Особенно вторая часть. Потому что там «чудак из другой страны приезжает и валит всех просто без разбора». «Мы многие проблемы сейчас имеем из-за этого фильма», — многозначительно подытожил свои киноведческие измышления Павел.

Увы, он не счел нужным конкретизировать, кто такие эти «мы». И что за проблемы им создал фильм «Брат 2», также не уточнил.

Казалось бы, ну сморозил какой-то актер очевидную глупость, кому какое дело. С другой стороны, Павел Майков — далеко не единственный представитель категории воинствующих «братоненавистников». И далеко не единственный, кто свою ненависть (или иную сильную негативную эмоцию) к «Брату» и «Брату 2» обосновывает тем, что они якобы фашистские.

При этом, что характерно, если кого-нибудь напрямую спросить, что же в них, собственно, фашистского, внятного ответа, скорее всего, не последует. Вот и из пламенной речи Павла Майкова можно разве что понять, чем лично ему «Брат 2» не угодил. А с какой стати он фашистский — понять совершенно нельзя. Но любопытно же! Поэтому давайте попробуем разобраться самостоятельно.

Начнем с того, что лежит прямо на поверхности, — с формы. Тут надо отдать Павлу Майкову должное: ему удалось довольно точно и емко пересказать не только фильм «Брат 2», но и почти любой фильм того же жанра. Жанра, который Павлу Майкову, по-видимому, не знаком. Так что специально для него поясним: когда кто-то «валит всех просто без разбора» — это называется боевик.

В нашем кинематографе боевиков отродясь не водилось, по крайней мере в сколько-нибудь существенных объемах. Зато Голливуд их производил во все времена с избытком. Так что «Брат» и «Брат 2» являются не чем иным, как вынужденным — за неимением собственной традиции — подражанием американским боевикам про крутых парней, которые в одиночку противостоят разного рода негодяям.

Просто Балабанов изначально хотел сделать что-нибудь несложное и потенциально прибыльное, чтобы раздобыть денег на другие — более серьезные — проекты. Вот и решил двинуться в направлении, которое тогда было наиболее востребовано. То есть в направлении фильмов с Ван Даммом, Сильвестром Сталлоне и прочими мускулистыми иностранцами, распространявшихся на VHS-кассетах.

Однако ж почему-то фильмы с Ван Даммом и Сильвестром Сталлоне никому в голову не придет назвать фашистскими. Но, может быть, дело не в том, что крутые парни делают, а в них самих. В их словах и поступках, установках и императивах, которым они следуют и которые несут миру. Это, в свою очередь, позволяет судить о том, чему учит само произведение, какие ценности оно продвигает.

В случае с «Братом» и «Братом 2» все довольно просто. У Данилы Багрова есть перечень несложных принципов, которыми он руководствуется. Будь открытым миру. Защищай слабых. Помогай по возможности тем, кто в этом нуждается. Наказывай тех, кто этого заслуживает. Семья — прежде всего. Сила — в правде. Кажется, ничего такого, что правомерно было бы соотнести с определением «фашистский».

Притом заметьте: ни один из пунктов своей доктрины Данила не возводит в ранг единого для всех и обязательного к исполнению закона. Поэтому если брат Витя считает, что сила — не в правде, а в деньгах, и хочет остаться среди тех, кто его взгляды разделяет, то и пускай. А теперь сравните это с тем, как непримиримы в своих суждениях те, кто клеймят Данилу Багрова фашистом и винят его в бедах России.

В пользу своего убеждения касательно «фашистскости» фильма «Брат» они еще чаще всего приводят сцену с безбилетными пассажирами в трамвае, где Данила Багров произносит ту самую реплику. Сегодня эта реплика действительно звучит непозволительно грубо и оскорбительно. Но нужно понимать, что сегодня вообще-то и не 1997 год. И неплохо бы все-таки учитывать контекст, в котором она была произнесена.

А контекст таков, что Данила Багров — ветеран Чеченской войны, который чуть ли не вчера оттуда вернулся. Что такое Чеченская война, сегодня многие уже и забыли, а кто помоложе — и вовсе не в курсе. Но Алексей Балабанов, к счастью для нас, такое развитие событий предвидел и чуть позже, после «Брата 2», снял фильм «Война». Который дает достаточно полное представление о том, что такое Чеченская война.

И если все-таки контекст немного изучить — хотя бы посмотрев фильм «Война», — то та самая реплика, конечно, не сделается от этого менее непозволительной, грубой и оскорбительной. Но станет, по крайней мере, объяснимой. Тогда как безбилетный проезд в общественном транспорте, совершенный с особым цинизмом, заслуживает порицания вне зависимости от какого-либо исторического контекста.

Можно также вспомнить, что в «Брате 2» присутствовал эпизодический персонаж по прозвищу Фашист, сыгранный Константином Мурзенко. Но это уже совсем смешно. В «Семнадцати мгновениях весны» вон вообще сплошные фашисты, так что ж теперь? К тому же в наши дни слова «фашизм» и «фашистский», будучи употребляемы при описании тех или иных вещей и явлений, как правило, несут в себе отличный от первоначального смысл.

Павел Майков и иже с ним вряд ли имеют в виду, что Алексей Балабанов и Сергей Бодров — младший буквально славили Бенито Муссолини и транслировали пункты его доктрины. Вряд ли даже эти люди в принципе способны доступно разъяснить, что они подразумевают, когда называют кого-то фашистом или что-то — фашистским. Хотя это и без того более чем очевидно.

В лексиконе граждан, придерживающихся определенных взглядов, причем граждан не только России, но и многих других цивилизованных стран, словами «фашизм» и «фашистский» маркируется всё то, что взглядам их противоречит. Так что где-то здесь, скорее всего, и имеет смысл искать ответ на вопрос, почему «Брат» и «Брат 2» — якобы фашистское кино.

Чем же дилогия Алексея Балабанова противоречит тому, во что верят светлоликие адепты прогрессивных левых идей? Во-первых, тем, что Данила Багров делает Россию чуточку более справедливым местом. А затем то же самое и теми же методами — где мягкой силой, а где и силой оружия — проделывает и с внешним миром. Исходя, разумеется, из собственных представлений о справедливости.

В том-то и состоит проблема: эти представления о справедливости идут вразрез с генеральной линией международной либеральной партии. Ведь как же это так можно — негров неграми называть? И как же это можно, чтобы какой-то парень из России оказывал прямое влияние на устройство западного мира? Наоборот же должно быть. Следовательно, этот парень — фашист, а кино про него — фашистское.

Ну а самое страшное и самое «фашистское» в дилогии Балабанова — это то, насколько широкий и устойчивый культ вокруг нее сложился. Насколько прочно она встроилась в культурный код.

Стало быть, и идеи, в нем заложенные — совсем не обязательно, к слову, сознательно, — в сердцах миллионов носителей этого культурного кода откликаются. Получается, они все тоже фашисты и отсюда «у них» все проблемы?