Право сильного. Почему «мораль и разум» не остановят Трампа
Дональд Трамп отменил международное право. Так прямо и заявил: «Международное право мне не нужно, я же не собираюсь вредить людям».
Когда журналист The New York Times спросил американского президента, есть ли какие-то ограничения для применения его власти по всему миру (после захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро это уже не праздный вопрос), Трамп сформулировал очень доходчиво:
«Да, есть некоторые. Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственное, что может меня остановить». Всё предельно честно.
После похищения Мадуро к Трампу стали относиться совсем серьезно. Тем более что он выдает одно громкое заявление за другим — снова вспомнил про присоединение Гренландии, причем настаивая именно на владении островом; грозит Ирану, Мексике, Колумбии и Кубе; объявляет о «доктрине Донро», то есть о том, что всё Западное полушарие является зоной исключительных американских интересов.
Его госсекретарь Марко Рубио прямо говорит о том, что мнение ООН его не интересует, а сам Трамп подписывает указ о выходе из шести десятков международных организаций. Вот оно, начало новой эры международных отношений?
Нет — просто при Трампе США открывают новый этап борьбы за мировое господство. Президент США честно говорит то, о чем последние десятилетия Запад не любил говорить публично: в отношениях между странами и народами есть только одного право, и это право сильного.
Почему Запад молчал об этом? Потому что ему было выгодно выстраивать свое глобальное господство, свой глобалистский проект при помощи так называемого международного права.
Почему так называемого? Потому что о нем стали говорить только начиная со второй половины XIX века — то есть времени, когда Запад завершал раздел мира.
После Первой и особенно Второй мировой войны апелляция к международному праву резко усилилась — с ним стали связывать надежды на «мир без войны». Народы устали от мировых войн — так давайте же сделаем так, чтобы никто больше не мог развязать их. Пускай ООН поддерживает и контролирует мир во всем мире через баланс интересов великих держав и при учете мнения всех стран мира.
Хорошее стремление? На первый взгляд, несомненно. Однако ООН задумывалась как предтеча мирового правительства, первый шаг на пути к глобализации и управлению миром из единого центра.
Существование СССР, выступавшего как альтернатива всему западному миру и даже капитализму как таковому, мешало превращению ООН в инструмент построения выгодного Западу миропорядка. Но потенциал сохранялся, а после краха Союза появились даже шансы на его воплощение.
Ведь в чем был смысл международного права еще в конце XIX — начале XX века? Оно регулировало споры стран Запада между собой — например, за те же колонии в Африке. То есть это было чисто европейское право, а весь остальной мир вынуждали принимать его, подчиняться ему.
Ведь белый человек лучше знает, что нужно негру, китайцу, индийцу, — вот пускай они и учатся у высшей расы. А перед тем подпишут договор о подчинении своей страны Лондону или Парижу, подготовленный британскими или французскими юристами.
До середины двадцатого века расизм (в том числе «юридический», то есть «белые должны писать законы для всех остальных») был абсолютной нормой для Запада, и только после Гитлера и начала деколонизации его стали скрывать.
И как раз с тех пор «международное право» стало главным инструментом проведения глобализации, то есть подчинения всего мира Западу. Через законы это делать очень удобно — касаются ли они вооружений, торговли, медицины, культуры и так далее. Законы пишут европейцы и американцы, а подчиняться им должен весь мир.
И это не говоря уже о том, что и почти всё местное законодательство обретших независимость стран было написано европейцами или их прилежными учениками из местных. Право сильного продолжало существовать, только уже прикрытое флером «международного права», якобы нейтрального и выгодного всем.
СССР пытался создать альтернативу — со своим миром социализма. Китай с конца 70-х годов стал вписываться в глобальный (западный) миропорядок, сохраняя при этом свою реальную политическую независимость.
После краха СССР и практически одновременного образования Евросоюза у Запада появился шанс использовать ООН для ускорения глобализации, и локомотивом в этом процессе, естественно, должны были стать США. Они должны были железной рукой в мягкой перчатке ООН загонять человечество в новый единый мир. Но что-то пошло не так.
Во-первых, в самой Америке многие считали ставку на ООН неправильной. Да, СССР уже нет, но есть Европа со своими амбициями (и другим, отличным от англосаксонского, пониманием западного проекта глобализации), поднимающийся Китай, да и Россия постепенно приходила в себя.
Сделать из ООН послушный инструмент американского господства не получалось, и тогда Штаты перестали заботиться о придании своим действиям статуса «международно одобренных».
Во-вторых, глобализация через универсальные всеобщие стандарты — от торговли до культуры — приводила к размыванию национальных государств, в том числе и самих Штатов. То есть главный проводник глобализации стал бы и ее первой жертвой.
А учитывая реально многонациональный и многорасовый состав населения Штатов, это привело бы к их распаду.
Таким образом, глобализации сопротивлялись не только различные государства-цивилизации и сильные страны, но и немалая часть американцев, в том числе из состава элиты.
В третьих, уже к середине прошлого десятилетия стало понятно, что глобалистский проект Запада не работает, причем не только из-за растущего сопротивления незападного мира — застопорилась даже торгово-финансовая интеграция двух берегов Атлантики.
Глобалистски настроенные элиты Штатов стали проигрывать, и победа Трампа в 2016-м была совсем неслучайна.
Хотя на первом сроке Трамп мало что успел сделать, а приход Джо Байдена даже вселил в западную глобалистскую элиту надежду на то, что «кошмар закончился» и можно будет снова вернуться к строительству «мира, основанного на правилах», перемены были неотвратимы.
Международное право больше не работало: Россия открыто издевалась над «порядком, основанным на правилах». Потому что Запад уже не мог, как раньше, выписывать свои правила на бланке международного права.
И даже многие действующие и принятые в его интересах законы теперь работали больше на других (тот же Китай), чем на Запад.
Международное право перестало выполнять свою главную функцию — обеспечивать сохранение и удержание западного господства.
Поэтому Трамп и отменил его — зачем ему неработающий, и даже потенциально более выгодный противнику инструмент? Трамп отбрасывает фактически сломавшуюся англосаксонскую модель глобализации, которая должна была обеспечить господство единого Запада (во главе с англосаксами), чтобы перейти к спасению Штатов как государства и борьбе за получение ими статуса мирового гегемона.
Трампу не интересен единый Запад. Европа должна быть не полноценным младшим партнером в строительстве «единого человечества», а клиентом старого, но фактически нового мирового гегемона: суверенных Соединенных Штатов Америки.
Трамп не хочет разделить мир — он хочет сделать так, чтобы США стали еще сильнее и, главное, устойчивее. Чтобы их все боялись и были вынуждены идти на уступки, особенно в торговле (по старому — платили дань, по новому — инвестировали в американскую экономику).
Ради этого он будет размахивать большой дубинкой, одинаково пугая союзников (клиентов и вассалов) и врагов (то есть реально самостоятельные державы).
Скучно точно не будет, зато будет честно и почти без — абсолютно лживого — западного морализаторства, прикрывающего всё ту же агрессию. Право сильного.
Вот только у слабеющего объективно и неотвратимо гегемона будет появляться все больше врагов, в том числе и из числа нынешних вассалов. Потому что никто не захочет оказаться в итоге вместе с Америкой в тот момент, когда она надорвется и станет слабой.
