Высшая ступень славы для публичного человека — социальный феномен, названный в его честь. Обратите внимание, это ступень не обязательно лучшая, но она высшая.

Иван Шилов ИА Регнум

Есть «эффект Стрейзанд» — это когда попытка скрыть информацию приводит к несоизмеримо более широкому ее распространению. В 2003 году калифорнийский дом Барбры Стрейзанд попал на фотографию, размещенную в фотобанке. Юристы певицы тогда, видимо, еще не очень хорошо понимали, что такое интернет, и подали в суд на фотографа Кеннета Адельмана с требованием выплатить Стрейзанд 5 млн долларов и убрать фотографию из публичного доступа.

Надо отметить, что до судебного разбирательства эта фотография не интересовала никого и была скачана из фотобанка шесть раз, два из которых — юристами, готовившими иск. А сразу после подачи иска фотография принесла миллионы долларов фотографу, владельцу фотобанка, информационному агентству и убытки великой Барбре. Зато появился социальный феномен ее имени.

У нас теперь есть «эффект Долиной», но он появился совсем недавно и требует своего феноменологического осмысления.

Если коротко, дело в том, что Лариса Долина продала свою квартиру Полине Лурье за 112 млн рублей. Когда пришел срок освобождать квартиру, певица выезжать отказалась, рассказав захватывающую историю о том, как стала жертвой мошенников, вынудивших ее не только продать квартиру, но и перевести им все деньги.

Пикантности ситуации добавлял тот факт, что при оформлении сделки Лариса Долина отказалась предоставить справку о своей дееспособности, аргументировав это тем, что она народная артистка, ее все знают, и не доверять ей причин нет.

Суд вынес решение на первый взгляд абсурдное, но, как выяснилось позже, почти стандартное — вернуть певице право собственности на квартиру, а позже взыскать сумму комиссии с риелторов, оформлявших сделку. В итоге Долина ещё и заработала 3 млн сверху. Покупательница квартиры осталась и без недвижимости, и без денег.

Так и появился «эффект Долиной». Оказалось, впрочем, что ситуация эта не уникальна — около 3 тыс. сделок по жилым объектам недвижимости на вторичном рынке в год становятся предметами судебных споров. Это немного на общем фоне, около 0,2% от числа сделок, но людей это просто не может не возмущать.

Дело в том, что для человека квартира — это главное осязаемое подтверждение его пребывания на земле. Если человек тем или иным образом стал обладателем недвижимости, можно сказать, он выполнил свое жизненное задание. Всё, уже за себя не стыдно. И тут ее отбирают, потому что какая-то старушка решила рассказать в суде, что была обманута мошенниками. То есть в сделке присутствовал элемент порока воли. Это такой юридический термин.

Мне в этой истории видятся три ключевых аспекта.

Первый — певица Лариса Долина.

Она заслуженная, потом народная, потом обладатель государственных орденов и медалей. Количество призов и наград, полученных артисткой с 1978 года, превышает полсотни. Она запомнилась нам в черном гриме Клементины Фернандес из фильма «Мы из джаза» и в роли заведующей сельпо из «Старых песен о главном», и в бесчисленных камео. Каждый, у кого есть уши, знает по крайней мере несколько песен в ее исполнении.

Но в историю Долина теперь точно войдет не как певица, а как нулевой пациент «бабкиной схемы» обмана покупателей квартир на вторичном рынке. Этим случаем артистка уже приковала к себе такое колоссальное внимание общества, которого никогда не получала из-за своих песен.

У ее дома уже создан стихийный мемориал — стена Долиной. Люди приносят туда домашние тапочки и записки с заклинаниями «старушка, старушка, не обмани с двушкой». Об «эффекте Долиной» снимаются сотни вирусных роликов в Tik-Tok и пишутся статьи в «Википедии».

Одна из самых смешных шуток последних недель — «Лариса Долина снова выставила свою квартиру на продажу» — отсылает нас к рассказу Антона Чехова «Каштанка», в котором мальчик издевался над собакой, давая ей заглатывать кусочек мяса, привязанный к веревке.

Это трагикомедия, судьба певицы, печальный водевиль или пошлая оперетка, как сказали бы герои Булгакова.

Второй аспект — покупатели.

Я покупал квартиру 12 лет назад, на вторичном рынке и с большими сложностями. Как правило, продавцы пытались повысить цену процентов на 20 прямо перед сделкой или просто пропадали без объяснения. После нескольких безуспешных попыток обзавестись жильем мне посоветовали риелтора, которая стала задавать много вопросов. Не мне, а продавцам.

Звонила по найденным мной вариантам и спрашивала: «А вы женаты? Разведены? А где ваша бывшая жена живет? А вы продадите квартиру и куда поедете жить? А родственники за границей у вас есть»? Мне казалось, что риелтор — сумасшедшая, и мое подозрение разделяли люди на том конце провода, регулярно бросавшие трубки.

Потом я понял — это она так прощупывает почву, выясняет постепенно все нюансы, пытается понять, можно ли с человеком вообще иметь дело. Сначала важно установить, что продавец в принципе договороспособен. Речь не о том, что он готов к торгу, а о том, что может предоставлять какую-то информацию о себе. Информацию, которая может сыграть важную роль в дальнейшем.

Так я чуть было не купил квартиру с дедом, у которого было неотчуждаемое право пожизненного проживания. Он, конечно, говорил, что готов у нотариуса зафиксировать свой отказ от всяких претензий на жилье, но риелтор меня убедила, что всё это может обернуться довольно дорогостоящим конфузом.

Сейчас юристы пишут доходчивые и популярные статьи на тему того, как не стать фигурантом «схемы Долиной».

— Нужно страховать титул, то есть защищать свое право на недвижимость и возможные финансовые потери. К сожалению, это не всегда осуществимо, потому что люди часто, особенно в регионах, для покупки квартиры на вторичном рынке оформляют обычный потребительский кредит, а не подлежащую обязательному страхованию ипотеку.

— Нужно брать с продавца нотариально заверенное подтверждение того, что квартира не находится в процессе следственных и процессуальных действий.

— Нужно требовать справку о дееспособности.

— Нужно узнавать, куда переезжает продавец недвижимости.

— Нужно вносить предоплату за 7–10 дней до заключения сделки.

— Нужно внимательно изучать документы и не кидаться на предложения с явно заниженной относительно рынка ценой.

И все это должен делать покупатель. Потому что, как мы видим, покупателям, которые оказались жертвами подобных схем, помогать не собирается никто. При всей их добросовестности.

Третий аспект — информационное поле.

Видимо, все совпало стихийно, но довольно удачно. Сначала мне казалось, что шум вокруг подобных схем спровоцирован застройщиками. Наверное, вы обращали внимание, что в Москве построены невообразимые миллионы квадратных метров жилой недвижимости. Кто всё это будет покупать при нынешних ценах и ипотечных ставках — загадка.

Поэтому застройщики заинтересованы в том, чтобы отпугнуть людей от самой идеи покупки квартиры на вторичном рынке. Хотя, судя по тому, какое распространение приобрел этот случай в информационном поле, сконструировать его искусственным образом было невозможно.

Вероятно, масштаб этой истории объясняется другим: «эффект Долиной» разрушает фундаментальное право частной собственности, которое теперь может быть оспорено задним числом даже для добросовестных покупателей. И для подавляющего большинства россиян коррозия этого института представляется критичной.

Можно ли пожалеть Ларису Долину? Можно. Но кто пожалеет людей, оставшихся без квартир и денег?

Так что теперь в «эффекте Долиной» просматривается фактор, объединяющий страну. Пусть несколько деструктивно, но все-таки объединяющий.