Еще совсем недавно экс-вице-премьер Украины по вопросам евроинтеграции Ольга Стефанишина представляла страну в Вашингтоне и всё у нее было хорошо, а уже сегодня ее имя оказалось в центре одного из самых громких антикоррупционных скандалов. Грохот от упавшего «небожителя» всегда значительный.

ИА Регнум

А путь на грешную землю в статус подозреваемой оказался стремительным даже по украинским политическим меркам. 3 августа Зеленский своим указом освободил Стефанишину от должности посла в США. При этом сама она заявила, что решение было собственным и продиктованным личными обстоятельствами.

Хотя ещё в конце июля Стефанишина утверждала, что президент не хотел ее ухода и рассчитывал на продолжение ее работы в должности. И в итоге всего через два дня после увольнения антикоррупционные органы сообщили бывшей пани послу о подозрении.

Формально речь шла вовсе не о ее дипломатической деятельности и не о политических решениях, принятых во время работы в правительстве. Следствие инкриминирует солидной даме незаконное обогащение и недостоверное декларирование. В центре претензий оказались две квартиры в киевском жилом комплексе «Файна Таун», расходы на их приобретение и ремонт, а также другое имущество, которым, по версии следствия, она фактически пользовалась или распоряжалась, хотя оно было оформлено на других людей.

Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) утверждает, что Стефанишина фактически приобрела две квартиры общей стоимостью около 11 миллионов гривен (более 20 миллионов рублей), оформленных на близкую ей женщину. Следствие также обращает внимание на расходы на ремонт, использование автомобиля Mercedes, зарегистрированного на ее подчиненного, и недвижимость, формально принадлежащую родственникам.

Отдельный вопрос для обвинения представляет соотношение официальных доходов чиновницы и ее расходов. В совокупности эти эпизоды, по версии следствия, позволяют говорить о незаконном обогащении и сокрытии имущества от декларирования.

Стефанишина обвинения не признала.

После получения подозрения она заявила, что ей нечего скрывать, а происходящее готова рассматривать исключительно в правовом поле. Для нее принципиально важно и другое обстоятельство: еще до возвращения в Киев она публично говорила о готовности пройти все необходимые процедуры и доказать свою позицию.

Таким образом, сама бывшая посол представляет происходящее как юридический спор, в котором она намерена защищаться, а не как основание для бегства или ухода из публичной жизни.

6 августа Высший антикоррупционный суд избрал ей меру пресечения в виде залога в размере 6 миллионов гривен, и до вечера 11 августа эти деньги внесены не были — мол, неоткуда взять.

На этом формальная фабула дела выглядела вполне привычно для украинской антикоррупционной практики: высокопоставленный чиновник, дорогая недвижимость, вопросы к декларациям, финансовые операции и спор о том, кому на самом деле принадлежало имущество.

Но в ходе судебного заседания история неожиданно вышла далеко за пределы квартир, автомобилей и денежных переводов. Прокуроры начали раскрывать неожиданные факты периода ее работы министром юстиции, связанные с конкурсом в антикоррупционные органы. И с этого момента дело приобрело совершенно другой политический масштаб и предстало в совершенно ином свете.

Прокурор Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) в ходе судебного заседания зачитал переписку, которую бывшая министр вела в 2023 и 2024 годах с государственным секретарем минюста Александром Буханевичем. Обсуждался конкурс на должность главы Национального агентства по вопросам предотвращения коррупции.

Из опубликованной прокуратурой переписки следует, что Буханевич обращался к Стефанишиной перед заседаниями конкурсной комиссии и спрашивал, какие кандидатуры следует поддерживать. В ответ она называла сотрудника Государственного бюро расследований и прямо обозначала его как приоритетного кандидата — как и еще нескольких персонажей.

Прокуроры представили переписку как свидетельство попыток влиять не только на выбор кандидатов, но и на сам ход конкурса. В сообщениях обсуждаются оценки претендентов, позиция отдельных членов комиссии и необходимость добиться прохождения нужных кандидатур на следующий этап рассмотрения.

Особое место занимает обсуждение международных членов комиссии, голоса которых могли оказаться решающими. Суду была продемонстрирована ситуация, в которой украинские участники процесса пытались учитывать позицию иностранных представителей и одновременно продвигать приемлемых для них кандидатов. В одном из сообщений, процитированных прокурором, звучит фраза о том, что удалось провести троих кандидатов в финал, причем сделать это было непросто.

Но еще более интересным оказалось то, что речь на заседании зашла не только о конкурсе главы Нацагентства по предотвращению коррупции. Прокурор сообщил о переписке Стефанишиной, связанной с отбором директора НАБУ. В одном из сообщений она обращалась к председателю конкурсной комиссии и указывала, что ей нужны кандидаты с номерами 60 и 62 в списке.

Таким образом, в материалах судебного заседания возникла уже не одна кадровая история, а разговор о возможном влиянии на формирование руководства сразу нескольких ключевых антикоррупционных институтов Украины.

То есть формальная фабула подозрения касается происхождения средств на покупку недвижимости, а публичная часть вывела на поверхность вопрос о том, насколько тесно высшее украинское чиновничество было связано с формированием руководства антикоррупционной системы, прямо скажем, в «ручном» режиме. Чем сейчас громко возмущаются грантовые «общественники» — в первую очередь тесно связанный с посольством США Центр противодействия коррупции.

Нет, на Украине никого этим фактом не удивишь, но для деятелей из европейских столиц, спонсирующих режим, это «черная метка». И тут главный вопрос: для кого она?

Представляется очевидным, что Стефанишина в этой конструкции важна не сама по себе.

Важно то, что еще недавно она входила в самый ближайший круг доверенных лиц Зеленского, занимала пост министра юстиции и вице-премьера, сопровождала всесильного «серого кардинала» Андрея Ермака в зарубежных поездках, а затем получила одно из наиболее значимых дипломатических назначений, этакую синекуру, возглавив посольство Украины в США.

И вскрытые факты из переписки бросают тень на всю систему личной власти Зеленского, которая особенно заметна в сочетании с НАБУ-шным погромом его «семьи» (дело «Мидаса» и «Династии»). И это явно новый удар по Банковой. Но почему именно сейчас?

Чтобы понять причины, нужно взглянуть на произошедшее через призму событий последних месяцев в высших эшелонах власти киевского режима. Тогда становится понятно, что удар по бывшей вице-премьеру является частью гораздо более масштабной борьбы за влияние внутри украинской власти.

Здесь просматривается связь с продолжающимся конфликтом вокруг министерства обороны, о котором ИА Регнум подробно рассказывало. Если вспомнить пунктиром: Зеленский, проводя смену правительства, получил возможность не возвращать Алексея Фёдорова в минобороны, ведомство, которое в условиях войны остается одним из главных центров распределения огромных бюджетных потоков.

Для групп, связанных с тандемом Пинчук-Фиала и так называемых «соросят» это означало потерю огромных барышей, а для тех сил, которые стоят за ними, — еще и определяющего влияния на внутриполитическую украинскую обстановку.

После этого начались уличные протесты, причем их повестка довольно быстро расширилась до требований отставки главкома вооруженных сил Сырского. В результате ситуация приобрела почти карикатурный вид, когда протестующие требовали вернуть Фёдорова, хотя сам он этого явно не хочет.

Тактически Зеленский эту историю разыграл достаточно грамотно. Он пошел на компромисс с назначением нового главкома ВСУ Михаила Драпатого и уехал в многонедельное международное турне, одновременно растянув конфликт во времени и фактически лишив протесты необходимой динамики.

Однако стратегическая проблема никуда не исчезла, поскольку речь шла не только об одной должности, а о контроле над частью государственной системы. И вообще про долгосрочные планы, которые определенные группы вынашивают уже больше года — превратить Зеленского в «британскую королеву». Параллельно Банковая начала потихонечку прессовать участников митингов за возвращение Фёдорова.

Показательным стал эпизод с одним из низовых организаторов протестов, который после задержания ТЦК Белой Церкви, будучи пристегнутым наручниками к батарее, сообщил о произошедшем в социальных сетях и попросил спасти его. При этом заметной реакции от наиболее известных лидеров протестного движения не последовало.

Даже если оставить за скобками обстоятельства самого задержания, политический эффект этой истории очевиден: низовой активист оказался гораздо более уязвимым, чем публичные фигуры, которые формируют протестную повестку. И вот «соросята» вместе со своими боссами перегруппировались и откорректировали планы. Нет, они не отказались от протестов, но явно решили прибегнуть к испытанному средству давления на Зеленского и Ко. Через удары НАБУ и САП по его окружению.

Именно так появляется дело Стефанишиной, которая и так находилась под колпаком. В 2019 году она получила подозрение по делу о злоупотреблениях в минюсте времен Елены Лукаш, которое рассматривает Высший антикоррупционный суд (ВАКС). Вместе с коллегами из министерства и представителями частных фирм министр организовала, как считает следствие, фиктивные закупки услуг по сравнительно-правовым исследованиям законодательства Украины и ЕС — выбрали именно такие услуги, потому что сопоставить их реальную цену и качество почти невозможно.

Всем фигурантам инкриминируют присвоение, растрату имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением. Был еще служебный подлог, но в 2024 г. сроки давности по этой статье истекли.

Таким образом, атака на Стефанишину явно готовилась заранее. Неслучайно Зеленский, пытаясь упредить последствия, поторопился заставить ее написать заявление «по собственному». Но это не помогло: у следователей НАБУ на руках имеется богатая фактура. Еще одним политическим ходом является очередная демонстрация всей чиновничьей вертикали того, насколько невыгодно сохранять лояльность Зеленскому. Мол, посмотрите, он всех сдал.

Координатора аферы «Большое строительство» Кирилла Тимошенко, друга Миндича и друга Чернышова, ближайшего соратника Ермака, главкома Сырского. Теперь вот слил и Стефанишину. А впереди маячат подозрения отставному премьеру Юлии Свириденко со старым компаньоном Сергеем Шефиром.

А еще были руководитель президентской избирательной кампании и спикер Верховной рады Дмитрий Разумков, первый глава администрации президента Андрей Богдан. Спонсор и покровитель Игорь Коломойский вообще создал Зеленского для политики — и гниёт в тюрьме. Народный депутат Дубинский в своё время был приглашен на обрезание сына Зеленского (а кого попало на такие события не приглашают). И тоже сидит за решёткой.

Каждый новый разрыв Зеленского с человеком из своего окружения только укрепляет других «участников забега» в мысли о том, что он не способен (да и не хочет) гарантировать своим самым близким людям долговременную защиту.

Для чиновничьей вертикали такое впечатление может оказаться гораздо опаснее любого отдельного уголовного дела. Если человек понимает, что сегодня он исполняет решения Банковой, а завтра эти же решения могут стать частью материалов дела против него самого, мотивация, безусловно, меняется.

Соответственно, если прокуроры действительно считают необходимым публично показывать переписку бывшего министра о конкурсах в НАПК и НАБУ, то политической элите демонстрируется не только возможность уголовного преследования за имущество или декларации. Им показывают, что кадровые решения, принятые внутри президентской вертикали, тоже могут однажды оказаться предметом публичного расследования.

А значит, вопрос уже касается устойчивости всей системы принятия решений.

В украинской политической истории подобное мы уже видели, когда нужно было делегитимизировать власть Виктора Януковича. В сочетании с «золотыми унитазами» и обвинениями в коррупции через его окружение это стало для него приговором.

Политический кризис на Украине только разгорается, пока он просто меняет свой инструментарий и содержание. Следующим объектом внимания цепных антикоррупционеров Запада могут стать другие решения и другие люди. И уж точно ещё проявится во всей красе история с человеком, фигурирующим в материалах следствия под кодовыми именами R1 и «Вова» — то есть с самим Зеленским.

А это будет однозначным финалом его политической истории.