«Доллар наш — проблема ваша»: как США перевернули мировую экономику
55 лет назад, 15 августа 1971 года президент США Ричард Никсон объявил о начале нового курса. Минфин получил задание остановить конвертируемость доллара в золото и другие активы, кроме случаев, когда это будет отвечать «наилучшим интересам» Соединенных Штатов.
Решение, которое получило название «шок Никсона», Белый дом назвал временным. Но эта политика отвязки доллара от золотого обеспечения из временной превратилась в постоянную и навсегда изменила мировую экономику.
До этого момента денежные взаимоотношения между государствами строились на Бреттон-Вудской системе. Ее определяло соглашение, заключенное в 1944 году на валютно-финансовой конференции Объединенных Наций в американском курортном городке Бреттон-Вудс. Под соглашением стояли подписи представителей 44 государств, включая Советский Союз.
Взлет и падение Бреттон-Вудса
В рамках системы цена на золото была жестко зафиксирована (35 долларов за тройскую унцию), а сам доллар США стал не только национальной валютой конкретной страны, но и преобладающим средством в международных расчетах и активах.
Роль доллара подкреплялось значительными золотовалютными резервами Соединенных Штатов — по отдельным данным, они располагали почти 70% мировых запасов золота.
Система была выстроена еще до завершения Второй мировой. В ее рамках появились несколько значимых финансовых структур (в частности, Международный валютный фонд).
Страны получали кредиты в иностранной валюте, что покрывало дефициты платежных балансов и позволяло поддерживать нестабильные национальные экономики. Для Европы, которой требовались огромные средства для послевоенного восстановления, это стало однозначно полезным.
США благодаря производству оружия, снабжению союзников и меньшим потерям от обеих мировых войн смогли выступить в роли основного кредитора мирового восстановления. Доллар, обеспеченный золотым стандартом, приобрел невероятное влияние.
Но уже к началу 1960-х годов стало понятно, что долго такая система не просуществует.
Имеющихся запасов драгоценного металла оказалось недостаточно, и для покрытия обязательств перед партнерами Штаты включили печатный станок. Но философского камня для такого же легкого создания золотых слитков в Вашингтоне не получили. По оценке специалиста по глобальной политэкономии профессора Йеля Джеффри Гартена, к 1969 году количество долларов в обращении уже вчетверо превысило золотовалютный резерв.
Другие страны такой привилегией на печатание денег не обладали и вынуждены были подкреплять каждую сотню долларов реальными товарами.
Добыча золота в банках
В результате стоимость многих национальных валют по отношению к американской снижалась. Это повлекло за собой появление двойного рынка золота и рост операций спекулянтов. Частные лица пытались заработать или хотя бы спасти свои накопления, а для этого требовалось иметь реальное золото.
Это приводило к истощению запасов металла, а МВФ уже не мог удовлетворить высокий спрос на кредиты.
Тогда западноевропейские партнеры пошли на радикальные меры, не желая гробить только-только восстановленные экономики. Они начали обменивать миллиарды имеющихся у них американских денег на американское же золото.
Одним из первых такую схему провернул президент Франции Шарль де Голль — его правительство обменяло на ценный металл почти 5 млрд долларов. За ним потянулись и другие — ФРГ (которая хоть и добилась согласия, но на тот момент золото из Соединенных Штатов не вывезла), Канада, Япония и Великобритания, представитель которой заявил о желании выкупить золото буквально за несколько дней до сенсационного заявления Никсона.
США же к тому моменту объективно не могли удовлетворить все запросы такого рода. Расхождение между реальным золотом и массой бумажных денег уже перевалило за первые миллиарды. Попытки убедить иностранных партнеров отказаться от такого грабежа по закрытым дипломатическим каналам ни к чему не привели.
Тогда в администрации Никсона (за которым закрепилось прозвище «Хитрый Дик») решили изменить ситуацию, никого не спрашивая.
Деньги — это бумага
Определение «шок Никсона» касается в первую очередь иностранных партнеров США. Американская общественность отреагировала на заявление президента вполне спокойно и даже положительно — ведь он заморозил все внутренние цены и зарплаты на 90 дней и пообещал бороться с инфляцией и ростом безработицы.
А прекращение конвертации доллара в золото для обычных граждан в США не имело масштабного значения — ведь еще с Великой депрессии и вплоть до 1974 года они не могли владеть золотыми слитками.
Зато партнерам Соединенных Штатов досталось по полной. В одно мгновение они остались не только с миллиардами необеспеченной валюты на руках, но и с угрозами получить 10-процентные тарифы на импортируемые в США товары, если откажутся играть по правилам Никсона. Несговорчивым было обещано сократить и ранее оговоренную финансовую помощь.
Действия Белого дома вызвали волну возмущения, на что министр финансов США Джон Коннолли ответил исторической фразой: «Доллар — наша валюта, но ваша проблема».
С точки зрения экономической науки 15 августа 1971 года президент Никсон объявил о дефолте США. Но с реальными последствиями такого явления Вашингтону столкнуться не пришлось.
Всё благодаря огромному количеству долларов в руках иностранных правительств. Партнеры американцев в итоге оказались вынуждены поддерживать навязанную им валюту, чтобы избежать обесценивания собственных накоплений.
Как писал американский специалист по золоту Питер Бернстайн, у иностранных центральных банков были только плохие варианты: либо продолжать покупать доллары и увеличивать излишек валюты, либо отказаться с ним взаимодействовать — и обесценить национальные накопления.
Тогда же стали вспоминать вариант, который предлагал экономист Джон Кейнс (на чьи идеи ориентировался Франклин Рузвельт, когда вытаскивал страну из Великой депрессии). Еще во время подготовки Бреттон-Вудского соглашения Кейнс настаивал: надо создать наднациональную расчетную единицу, которая не является валютой какого-то государства. Это предотвратило бы дисбаланс в мировой торговле и не привязывало бы всех к зависимости от конкретного государства.
Но в реальности «глобальные деньги» не появились, и их роль продолжала играть национальная валюта США.
Где проиграли США
Но и самим Штатам реформы Никсона не принесли однозначную пользу. Контроль зарплат и цен замедлил инфляцию лишь временно, но не искоренил. А уже в октябре 1973 года США столкнулись с нефтяным эмбарго арабских стран — Египта и Сирии. Они отказались от поставок топлива странам, поддержавшим Израиль в ходе войны Судного дня. Эмбарго действовало до марта 1974 года.
Для США, потреблявших наибольшее количество бензина и дизельного топлива, это стало одним из самых тяжелых кризисов за десятилетия.
Попытки противодействовать ущербу от эмбарго — при помощи круглогодичного летнего времени в разгар зимы или частичной заморозки цен на нефтепродукты (действовавшей еще в рамках пакета мер 1971 года) — лишь ухудшили дело. Они сбили рабочий график множества учреждений, кратно увеличили цены на товары массового потребления.
Заморозка цен на топливо создала жесткий административный механизм, который мешал оперативно распределять тот же бензин наиболее эффективным образом.
Из разговоров со свидетелями тех лет становится понятно, что именно в середине 1970-х американцы впервые в полной мере столкнулись с резкими скачками цен на товары. Разумеется, такое уже бывало в прошлом — но это было связано с «золотой лихорадкой» или гражданской войной. Но даже после таких ситуаций цены постепенно выравнивались, в результате чего анализ показателей за тот же XIX век демонстрирует отсутствие масштабных изменений.
Реформы Никсона поставили на этом крест.
Похвала и сожаления
«Хитрый Дик» остается в восприятии американцев фигурой неоднозначной. При нем армия США покинула Вьетнам. И именно Никсон начал войну с наркотиками, которая к особым успехам не привела, но прочно вошла в повестку Республиканской партии. Но финальным аккордом президентства стал уотергейтский скандал, из-за чего 37-й президент США стал единственным, кто покинул Белый дом досрочно. На этом фоне «золотое решение» остается в тени — хотя именно оно изменило мир.
В одной из статей на сайте Фонда Ричарда Никсона — опубликованной в 2011 году в честь 40-летия скандальной реформы — утверждалось, что «задним числом это казалось правильным решением», ведь доллар являлся прочной основой западного финансового мира до конца холодной войны.
Казаться перестало в 1990-х, в период начала подъема экономики Китая. Доллар и связанные с ним валюты ослабли — серия кризисов прокатилась по Восточной Европе, Юго-Восточной Азии и Латинской Америке. Вину за это свалили на никсоновского министра финансов Коннелли: он-де ошибся в прогнозе о том, что валюты на рынке будут регулироваться «сами собой» с помощью постепенных котировок.
Соавтор этой реформы — Джон Волкер — тоже впоследствии жалел о том, что Бреттон-Вудская система «была заброшена». Европейцы, говорил Волкер, не смогли жить в условиях неопределенности и создали евро, что спровоцировало новые проблемы.
Но Америке всё равно пришлось хуже, ведь контроль цен создавал иллюзию борьбы с инфляцией. При этом сам Никсон якобы был ни при чём, ведь все чиновники вокруг «освободили его от беспокойства» по всем финансовым вопросам.
Но очевидное всё-таки пришлось признать: как оказалось, «плавающий валютный курс открыл мир риска и нестабильности», а мы до сих пор живем в головокружительных рыночных циклах, порожденных этим действием.
Сейчас, в 2020-е годы, американские экономисты характеризуют «шок Никсона» несколько иначе, пытаясь выявить в нём положительные стороны, причем для всех. Например, центробанки разных государств теперь лучше контролируют национальную валюту и управляют процентными ставками, скоростью обращения денег и общей денежной массой.
Но этот тезис тут же опровергается воспоминанием о мировом кризисе 2008 года, когда все поняли, что контроль со стороны центрального банка не может защитить от серьезной рецессии.
Есть мнение, что золотой стандарт до сих пор остается идеальным мерилом, с которым не сравнятся ни доллар, ни евро, ни юань, ни криптовалюты.
Но большинство специалистов считает: привязка к золоту вызовет фактическую дестабилизацию цен и спровоцирует сильнейшую инфляцию — а у правительств не останется инструментов для предотвращения ущерба от очередного финансового кризиса.
