«Буша загипнотизировали!»: как США лишили Украину ядерного оружия
Мир впервые за полвека может столкнуться с отсутствием обязательных ограничений на ядерные арсеналы России и США — о чём 3 января заявили в руководстве ООН.
Судьба соглашения о стратегических наступательных вооружениях (СНВ) под большим вопросом. Остаётся лишь вспоминать эпоху, когда система ядерных сдержек и противовесов не была разрушена по вине американцев.
Но было время, когда Вашингтон играл по правилам.
3 февраля 1994 года в Киеве принималось решение, которое — как тогда казалось — сделает постсоветское пространство более безопасным.
Верховная рада ратифицировала два документа. Первый — Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (ныне известный как СНВ-I), который был заключён как двустороннее соглашение Соединённых Штатов и СССР еще в 1991-м. Второй документ — Лиссабонский протокол, дополнение к СНВ-I, которое фиксировало последствия распада Советского Союза.
Утвердив договор и протокол, Украина присоединилась к «клубу» постсоветских республик, которые дали добро на отказ от статуса атомной державы и на вывоз в Россию своих ядерных арсеналов, оставшихся после прекращения существования СССР.
Мир выдохнул — опасность бесконтрольного «расползания» боезарядов по планете была отчасти снята.
«Картина будущего ядерного хаоса»
Журналисты, следившие за дебатами в Верховной раде (которую в тогдашней российской прессе называли дословно — Верховным советом), передавали: голосованию предшествовали две недели бурных парламентских дебатов. Такое тогда ещё было в новинку.
Но первому президенту Леониду Кравчуку удалось провести нужное решение.
«Сыграла свою роль слаженность действий президента и министров, выступавших на сессии: речь каждого прибавляла черных красок к печальной картине будущего ядерного хаоса в стране и изоляции Украины на международной арене», — передавало из Киева издание «Коммерсант».
32 года спустя подробности обсуждения в Раде звучат как нечто из параллельной реальности.
Президент Кравчук ссылался на заключение российских экспертов по ядерной безопасности: дальнейшее нахождение атомных боезарядов на Украине при их ненадлежащем использовании грозит непредсказуемыми последствиями.
Одновременно тогдашний глава МИД Анатолий Зленко предупреждал: если Киев не откажется от ядерного оружия в пользу России — то предоставление Украине экономической помощи со стороны Запада окажется под угрозой. Молодая республика окажется на грани международной изоляции, предупреждал Зленко.
Национально сознательные элементы, требовавшие оставить ядерный щит как средство давления на «москалей» (их мнение отстаивали недавние диссиденты, а в 1994-м депутаты Рады Степан Хмара и Левко Лукьяненко), оказались в меньшинстве.
Не был услышан и призыв другого борца за «незалежнiсть» — в 1994-м главы Львовской областной рады Вячеслава Черновола, предлагавшего хотя бы поторговаться с Вашингтоном и Москвой о сохранении украинского ядерного статуса.
Нардепы проголосовали «как надо».
Возможно, свою роль сыграло выступление в Раде главы украинского минобороны Виталия Радецкого, припугнувшего «вторым Чернобылем». Но на деле главное слово было за Вашингтоном. А демократ Билл Клинтон, равно как и его предшественник — республиканец Буш-старший, явно не желал видеть Украину ядерной державой.
Так что для понимания контекста следует вернуться к временам старшего Буша, в 1991-й.
Что означал СНВ-I
31 июля, за три недели до путча ГКЧП и за пять месяцев до Беловежских соглашений, президент СССР Михаил Горбачёв и его американский коллега Джордж Буш подписали в Москве договор СНВ.
Стороны брали на себя обязательства: иметь в своей ядерной триаде (наземное, морское, воздушное базирование) не более 1600 стратегических носителей атомного оружия — ракет и бомбардировщиков и не более шести тысяч боезарядов на этих носителях.
В частности, правопреемница СССР — Россия во исполнение СНВ-I вдвое сократила арсенал одного из главных «аргументов» в холодной войне. Речь идёт о тяжёлых межконтинентальных ракетах Р-36М2 «Воевода» (Satan SS-18 в натовской классификации), которые собирали на днепропетровском «Южмаше».
СНВ-I вводил запрет на обладание баллистическими ракетами воздушного базирования (БРВЗ) и орбитальными ракетами.
Таким образом, «под нож» шли новейшие советские разработки. Например — ракеты «Кречет-Р» (которые мог нести бомбардировщик Ту-160К) и ракеты с орбитальной головной частью Р-36орб.
Перемещение подвижных пусковых ракетных установок ограничивалось определёнными районами с чётко указанными координатами.
Предполагалось, что СССР и США будут «всесторонне обмениваться» данными о состоянии ядерных арсеналов, что в том числе подразумевало инспекции и осмотр предприятий ВПК.
Например, США проявили интерес к Воткинскому заводу в Удмуртии, отвечающему в том числе за выпуск «Тополей-М». Взамен американцы предоставили доступ к предприятию в штате Юта, где собирали баллистические ракеты Peacekeeper («Миротворец») и мобильные установки.
СНВ-1 действовал до 2009 года. Американская сторона подходила к его исполнению весьма лукаво, что в 2001-м зафиксировал наш МИД.
Боеголовки и вторые ступени ракет не уничтожались, а складировались.
У межконтинентальных «баллист» MX утилизировались только первые ступени (якобы этого было достаточно), телеметрию о пусках ракет с подлодок передавали не полностью. А отдельно взятый завод в Юте, который могли посетить наши инспекторы, американская сторона упразднила. СНВ-I в Вашингтоне явно трактовали в свою пользу.
Но в момент, когда Горбачёв и Буш летом 1991-го подписали договор, Советский Союз уже не мог «тянуть» гонку вооружений. Кроме того, «новое мышление» и политика разрядки подразумевали сугубое доверие к американским партнёрам.
США же могли праздновать победу в холодной войне, «конец истории» и начало планетарного доминирования. Но ещё одно следствие этой геополитической победы — распад СССР на 15 «молодых демократий» несколько осложнял американскую игру.
«Котлета по-киевски» не по вкусу националистам
В день подписания СНВ-I, 31 июля 1991 года, Буш-старший (который прибыл в Москву с супругой Барбарой) в неформальной обстановке встретился в подмосковном Ново-Огарёве с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной. Тогда президент США заверял: распад СССР не в американских интересах.
В Москву и ранее шли сигналы из-за океана — мол, за расчленение «империи зла» ратует глава Пентагона Дик Чейни (который стал вице-президентом при Джордже Буше-младшем), но не президент США.
Подтверждая стремление видеть Союз единым, Буш подчеркнул: уже 1 августа он отправится в Киев, где будет отговаривать руководство УССР от провозглашения независимости.
На деле же президент США отправился, дабы поддержать Леонида Кравчука — на тот момент председателя Верховного Совета Украинской ССР, члена Политбюро ЦК КПУ и ЦК КПСС.
Кравчук считался умеренным реформатором. Он тогда ратовал за самостоятельность Украины, но в рамках «обновлённого» Союза, при ослабленном, но всё же контролирующем ситуацию московском центре.
Именно такой вариант, похоже, и устраивал летом 1991 года администрацию США: Советский Союз признал поражение в схватке с Америкой, но при этом 1/6 часть суши не превращается в «большую Югославию».
Сразу по прилёте в Киев заокеанский гость выступил в Верховной раде с речью, которая категорически не понравилась ни украинскому «политикуму», ни ястребам в Республиканской партии вроде того же Чейни.
Столп американской журналистики, лауреат Пулитцера и спичрайтер Никсона, главред The New York Times Уильям Сафир припечатал президента, назвав его речь «котлетой по-киевски» (Chicken Kiev speech — здесь игра слов: Chicken Kiev — это «котлета по-киевски», а chicken, «цыплячий», можно перевести и как «трусливый»).
За 23 дня до провозглашения независимости Украины президент США заявил в Киеве дословно следующее: «Американцы не поддержат тех, кто стремится к независимости, чтобы заменить далёкую тиранию местным деспотизмом. Они не окажут помощи тем, кто пропагандирует самоубийственный национализм, основанный на этнической ненависти».
Пророческие и верные слова, но за ними скрывался практический расчёт: лучше уж ослабленный, но предсказуемый Горбачёв с советским ядерным оружием, чем хаотичное, но агрессивное национальное государства с ядерным арсеналом.
За это он удостоился от киевского «политикума» примерно того же, что сейчас (в определённые моменты) Дональд Трамп — звания едва ли не агента Кремля.
«Буш пришёл сюда… как рупор Горбачёва. Он звучал менее радикально, чем наши собственные политики-коммунисты в вопросах суверенитета Украины», — заявил лидер партии «Народный Рух» Иван Драч.
Он же предположил, что Горбачёв загипнотизировал коллегу.
«Почему он не призвал Кувейт подписать союзный договор с Ираком?» — язвил видный специалист по этнополитике из Львова Степан Павлюк.
Полураспад немирного атома
Но после августа 1991-го не без участия победителя ГКЧП и «партократов» Бориса Ельцина центробежные процессы ускорились.
Видный партиец товарищ Кравчук оказался в роли отца-основателя украинской государственности и одного из могильщиков Советского Союза в Беловежье.
СССР до своего распада так и не успел ратифицировать СНВ-I. Процесс его запуска проходил в других исторических условиях. В декабре 1991 года мировой ядерный клуб пополнился четырьмя новыми членами: Россией, Украиной, Казахстаном и Белоруссией.
Российская Федерация была признана правопреемником СССР и всех его обязательств, включая СНВ-I.
Но «не было ясности, подпадают ли под действие Договора ядерные арсеналы на территории трёх стран» — Казахстана, Белоруссии и Украины, отмечает в работе, посвящённой 20-летию Лиссабонского протокола, доцент факультета мировой политики МГУ Ольга Александрия.
Если с Минском и Алма-Атой особых проблем не было с самого начала, то с Киевом они возникли, хотя поначалу ничего не предвещало беды.
24 октября 1991 года, когда Советский Союз ещё не был распущен, Верховный Совет Украины принял заявление «О безъядерном статусе», в котором пребывание ядерного оружия на этой территории объявлялось временным.
Очевидно, что не без влияния Вашингтона в Киеве заявили: Украина СНВ признаёт, желает присоединиться впоследствии к договору о нераспространении ядерного оружия в качестве безъядерного государства.
Однако была сделана оговорка: «Украина настаивает на праве своего контроля за неприменением ядерного оружия, расположенного на его территории».
Когда проходила ликвидация СССР, в Алма-Ате было подписано Соглашение о совместных мерах в отношении ядерного оружия от 21 декабря 1991 года. В нём говорится, кроме общих положений, о «перемещении ядерного оружия с территорий Республики Беларусь, Республики Казахстан и Украины на территорию РСФСР с целью его уничтожения».
Начались переговоры о том, как этот вывоз боеголовок производить. Если к весне 1992 г. все запасы тактического вооружёний были вывезены в Россию, то стратегические требовали фиксации в отдельном документе.
Им-то и стал Лиссабонский протокол от 23 мая 1992 г., подписанный главами МИД постсоветских государств и Госдепа США.
В нём говорится об ответственности государств до тех пор, пока Украина, Белоруссия и Казахстан не станут полностью безъядерными и не подпишут в этом качестве договор о нераспространении.
Вывезти нельзя оставить
Борис Ельцин, тогдашний белорусский лидер Станислав Шушкевич и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев ратифицировали договор вместе с Лиссабонским протоколом чётко и безотлагательно. Но Киев во главе с Кравчуком решил поторговаться и получить, желательно в твёрдой валюте, навар за вывоз стратегических ракет.
Компенсацию за безъядерный статус правительство Украины оценило в 2,8 млрд долларов (США соглашались исходно на 175 млн долларов) и требовало гарантий безопасности от всех держав, официально обладающих ядерным оружием.
То есть не только от подписавших СНВ и Лиссабонский протокол, но и от Франции, Великобритании и КНР.
И пока в Верховной раде продолжались дебаты, мир не понимал, как себя вести с этой жуликоватой страной. За это время Буша сменил Клинтон, но решать надо было при любых раскладах. А в Киеве то хотели подробно обсудить, то требовали ещё одного договора о гарантиях безопасности, то вообще ссылались на конституционный кризис, чтобы не принимать решения.
Некоторые деятели пытались увязать ратификацию договора с решением вопроса о разделе Черноморского флота.
Обсуждалась также и сумма компенсации в надежде на то, что демократы окажутся не такими жадными, как республиканцы: похоже на то, как в нынешнем Киеве ждут проигрыша трампистов на выборах в конгресс.
18 ноября 1993 года, пока в Москве приходили в себя после «второго путча», в Киеве Верховная рада вроде бы утвердила СНВ-I, но в крайне своеобразном виде. Ядерное оружие сокращать, но «постепенно» и по чуть-чуть, 36% носителей и 42% боезарядов оставить. Лиссабонский протокол подписывать, но без пункта о присоединении к Договору о нераспространении.
В Москве и, что на тот момент более важно, в Вашингтоне это «здесь читаем, здесь не читаем» не оценили. Кравчук оказался более понятливым — и в январе 1994-го подписал Трёхстороннее соглашение с Клинтоном и Ельциным. По нему ядерные вооружения с Украины должны были начать вывозиться не «когда-нибудь потом», а немедленно.
И вот 3 февраля соответствующее решение прошло через Раду, а 16 ноября 1994 г. она ратифицировала договор о нераспространении ядерного оружия (301 голос «за», 8 «против»).
Бомбы не будет — гарантированно
Украина, которой тогда уже руководил Леонид Кучма, как и сейчас требовала «гарантий безопасности».
Тогда-то, 5 декабря 1994-го, и был принят известный Будапештский меморандум. В обмен на декларацию Кучмы о безъядерном статусе Клинтон, Ельцин и британский премьер Джон Мейджор декларировали уважение суверенитета Украины и отказ от применения против неё ядерного оружия.
В его будапештских параграфах подразумевалось, что Вашингтон, Лондон и Москва проводят консультации между собой.
А то, как себя при этом ведёт Украина и что с ней будет, если она сама не станет соблюдать взятые на себя обязательства, в меморандуме не говорилось.
С начала 2000-х, по мере восстановления реального суверенитета России, США — дабы сохранить статус победителя в холодной войне и гегемона — взяли курс на демонтаж системы сдерживающих договоров в ядерной сфере. Процесс, начатый с выхода США из Договора по ПРО в 2002-м, логично завершился нынешней «смертью» соглашения СНВ-III.
Что же до будапештских обещаний, данных Украине, то когда она в 2014 году лишилась легитимной власти и взяла курс на этническую чистку и войну с Россией, действие меморандума стало более чем сомнительным.
Ибо территориальная целостность страны стала в таких условиях бессмысленной, если считать человеческую жизнь, язык и религиозные убеждения ценными.
Уже «и. о. президента» Александр Турчинов в 2015-м сожалел о том, что Украина стала безъядерной.
Владимир Зеленский 19 февраля 2022 года в Мюнхене пригрозил признать меморандум недействительным и потребовал проведения консультаций в соответствии с ним: «Украина будет иметь полное право считать, что Будапештский меморандум не работает, и все пакетные решения 1994 года поставлены под сомнение».
Открывающаяся перспектива «ренуклеаризации» агрессивного киевского режима и стала одним из решающих факторов для начала специальной военной операции ВС России. Нынешняя Европа — в отличие от середины 1990-х — как будто не опасается военно-политического хаоса на Украине.
Возможное возвращение демократов в конгресс США в 2026-м и в Белый дом в 2028-м обещает открыть новую линию поставки в Киев (если вспомнить времена Джо Байдена).
Но даже если допустить, что Запад сделает ставку на восстановление ядерного кулака Украины, повернуть ситуацию вспять будет предельно сложно: последний ядерный заряд был вывезен с её территории 21 мая 1996 г., а к январю 2002 года там не осталось ни одного стратегического бомбардировщика.
А ядерного оружия на Украине Россия гарантированно не допустит.
