«Судья звонила и угрожала»: у ослепшего на СВО морпеха хотят отобрать сына

Осенью прошлого года ИА Регнум подробно рассказывало историю 33-летнего бывшего комвзвода 810-й гвардейской бригады морской пехоты Дмитрия Сергеева с позывным Фома, который во время выполнения боевой задачи на запорожском направлении вместе со своей группой попал под плотный обстрел немецких танков «Леопард».

Тогда ему чудом удалось выбраться, но с тяжёлым ранением — парень полностью ослеп и получил инвалидность первой группы.

Однако отчаянию и унынию молодой ветеран показал жирный кукиш, сумев не только выкарабкаться из депрессии, но и научившись жить заново практически с нуля. За год с небольшим Фома перебрался из Перми в Москву, обзавелся семьёй и построил далеко идущие планы.

Планы, будто бы костью в горле застрявшие у родственников его бывшей жены.

По крайней мере именно так, на первый взгляд, и выглядит запутанная история конфликта, где есть, кажется, почти весь набор сериальных клише: безумная любовь, повлекшая смерть персонажей, подлые измены, предательство, тюрьма и правовой нигилизм. И все эти страсти сейчас бушуют вокруг почти ничего не подозревающего четырёхлетнего мальчика, которому бы сейчас в снежки играть да снеговиков лепить, а не становиться объектом раздора на поле бессмысленной взрослой войны.

Новый дом

— Смотри, давай его теперь вот так запустим, — Фома делает несколько поступательных движений взад-вперёд, примеряя траекторию полёта, а затем отправляет в воздухоплавание только что собранный его сынишкой Матвеем бумажный самолётик.

Крылатый корабль с долю секунды уверенно держит высоту, а затем резко снижается и что есть мочи ударяется носом в пол.

Казалось бы, миссия провалена. Но ни улыбчивый мальчуган, ни его бородатый отец, кажется, совсем не расстроены — у них на столе, который, по всей видимости, сейчас служит испытательным полигоном воображаемой техники, разместилась целая эскадра таких вот истребителей.

Одни побольше, другие поменьше; у каких-то конструкция типовая и простенькая — фюзеляж да крылья, у других же видны настоящие инженерные модификации вроде элеронов и стабилизаторов.

Едва только лётчики-изобретатели собрались на второй заход, взяв на этот раз по самолётику в каждую руку — видимо, для надёжности, как вдруг с кухни раздался нежный женский голос и сообщил неугомонным летунам, что пора бы уже им самим подзаправиться.

— Уурррр… Бульк, — в этот момент топливный бак Матвея издал характерный протяжный гул — явный признак того, что мама была права.

«Мамой» Тамару Анучкину, супругу Дмитрия, мальчуган стал называть почти сразу, как они познакомились. Родная мать Матвея и бывшая супруга морпеха Яна внезапно скончалась в декабре прошлого года. После этого малыша отправили в детский дом.

— Мне позвонили знакомые и сказали: «Дима, Яны нет, Матвей в приюте». Я даже думать не стал. Купил билет, прилетел, пришёл в опеку. Сказал: «Я его отец, отдайте сына, — вспоминает Сергеев. — Он ко мне кинулся, как будто только этого и ждал. Дрожал весь. В машине всё время спрашивал: «Пап, ты меня не отдашь обратно?»

Даже когда мальчика привезли домой в Москву и Тамара, у которой трое своих детей, официально усыновила паренька, тот всё не унимался: «А вы меня точно никуда не отдадите?». «Никуда-никуда», — отвечали ему взрослые. «Правда-правда?» — продолжал недоверчиво, но уже гораздо теплее настаивать на признании мальчик. «Честное пионерское», — едва сдерживая слёзы, сжимали сына в объятиях мать и отец.

— Первое время в саду он плакал, боялся, что его снова оставят, как это было в приюте, — рассказывает Тамара. — Теперь у него есть братья и сестра. Мы ходим в церковь и ставим свечи за его родную маму. И ни в коем случае не запрещаем ему её вспоминать.

Страх потерять близкого не оставлял Матвея ещё и потому, что мальчонка винил себя в маминой смерти.

— Я подходил, будил, а мама Яна не просыпалась, — пересказывает слова Матвея Тамара. — Говорит, если бы добудился её, может, она не уехала бы на скорой.

Родители мягко, но настойчиво объясняли ему: «Твоей вины здесь нет. Врачи пытались, но так получилось». Благодаря постоянной поддержке со стороны родителей парень пришёл в норму: начал ходить в сад, завёл там новых друзей и, наконец, стал чаще играть и веселиться — как и положено ребёнку в столь нежном возрасте.

Но это хрупкое счастье, выстраданное слепым отцом и оплаченное неизгладимой детской травмой, длилось недолго.

Омут прошлого

Холодным январским утром этого года на том конце телефонного провода объявилась мать покойной Яны и бабушка Матвея Лариса Бокова. Женщина настойчиво требовала дать ей пообщаться с родным внуком.

— Как будто мы были против или вроде того, — объясняют родители мальчика. — Пожалуйста, общайтесь сколько угодно: хоть по видеосвязи, хоть вживую — всегда будем рады видеть в гостях.

Однако вместо добрых совместных посиделок в узком семейном кругу бабушка вдруг выбрала вариант, от которого волосы у молодой семьи встали дыбом. Она сказала: «Я приеду, но только с адвокатами и юристами. Мы докажем, что ребёнок живёт плохо, и заберём его. И что вообще, видите ли, Дмитрий никакой не отец Матвею».

Тут самое время окунуться в по-настоящему мрачный омут истории, которая случилась задолго до описываемых событий.

В 2017 году у Дмитрия разгорелась с Яной, как говорят в таких случаях, скоропалительная любовь. Оказалось, что у девушки до встречи с Сергеевым был роман с неким Леванковым Д. А. Закончился ли этот адюльтер с появлением нового жениха — доподлинно неизвестно. Но в один из вечеров у Дмитрия начались разборки с этим самым ухажёром. И после недолгой словесной перепалки между соперниками случилась зубодробительная схватка.

— Причиной стало, опять же, поведение этой женщины, которая, судя по всему, одновременно с двумя сожительствовала, — рассказывает юрист Дмитрия и Тамары Наталия Смирнова. — Вот они и подрались. В итоге один уехал в могилу, а второй — на зону.

Сергеева осудили по одной из «народных» статей — ч. 4 ст. 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего». Причём, как следует из приговора, который есть в распоряжении ИА Регнум, именно Леванков, будучи крупнее телосложением и выше ростом, первым нанёс Дмитрию удар «в область левого глаза». Тому, естественно, пришлось обороняться.

Когда драка утихла, Леванков был ещё жив и находился в сознании. Умер он только спустя сутки в своей квартире.

Несмотря на случившееся, Яна и Дмитрий продолжили общаться в формате «свиданий» прямо в исправительной колонии. Больше того — пара даже плюнула на прошлые обиды и решила официально зарегистрировать свои отношения. В итоге молодожёны сыграли мини-свадьбу и зажили, если не брать в расчёт некоторые нюансы, как самые обычные муж и жена.

— Приезжала она к нему, приезжала, а потом году где-то в 2020-м, после одной из таких встреч, примерно спустя полтора месяца сказала, что беременна. И что именно Дмитрий — отец ребёнка, — добавляет Смирнова.

Тот был чуть ли не на седьмом небе от счастья. Когда сын родился, Дмитрий безоговорочно принял Матвея как своего и с гордостью дал ему свою фамилию.

— Ребёнок по всем документам был записан на Дмитрия, они неоднократно виделись, — подтверждает историю юрист.

Эта необычная, но всё же семейная идиллия продолжалась вплоть до середины 2023-го года, когда Дмитрий заключил контракт с Минобороны и отправился выполнять боевые задачи в составе 810-й гвардейской бригады морской пехоты на запорожское направление, где и получил свою роковую травму — полную слепоту.

Несмотря на тяжёлое ранение, бывший командир взвода тогда ещё наивно верил, что уж теперь-то точно сможет почаще видеться с женой и сыном. Но у супруги, похоже, были другие жизненные приоритеты.

— Какое-то раздражение по телефону, крики, унижения. Честно скажу, было ощущение, что о меня вытирают ноги, — рассказывал ранее ИА Регнум сам морпех. — А поскольку наш родной городок (Чайковский Пермского края. — Прим. ред.) маленький и все друг друга знают, выяснилось, что она мне изменяет. Естественно, супруга ни разу меня так и не навестила, хотя я очень просил её приехать и привезти нашего сына.

Когда семейные отношения окончательно зашли в тупик, Дмитрий подал на развод. Матвей остался жить с мамой до тех пор, пока она не умерла, а самого мальчишку в итоге не пришлось в срочном порядке вытаскивать из детского дома.

— Я когда забирал сына, узнал, что у него это не первое посещение приюта, — говорит Сергеев. — Матвей уже попадал сюда на шесть дней из-за того, что мама просто «забыла» забрать его из садика и вообще пропала с радаров.

Так ребёнок, который, если верить юристу, до попадания в детдом «провёл целые сутки с трупом матери», потому что до него никому больше не было дела, и переехал жить в Москву к папе.

Суд, судья и экспертиза

В мае 2025 года Лариса Бокова подала иск в Чайковский городской суд Пермского края. Формально — об определении порядка общения с внуком. Летом в ходе заседания иск «уточнили». К скромному требованию «видеться по выходным» бабушка через своего представителя подключила тяжёлую артиллерию: оспаривание отцовства Сергеева.

Проще говоря, требование через суд установить, что записанный в свидетельстве о рождении отец — вовсе не отец. И назначить генетическую экспертизу.

— Статья 52 Семейного кодекса чёрным по белому пишет: оспаривать отцовство могут только сам записанный отец, мать, биологический родитель или сам ребёнок, когда вырастет. А ещё опекуны, но никак не всякие бабушки, дедушки, дяди и тёти, — объясняет норму права защита семьи Сергеевых. — Это закрытый перечень, что лишний раз подтверждает пленум Верховного суда.

Долгое время об этих судебных претензиях со стороны бабушки Матвея сами Сергеевы вообще ничего знали. Ведь дело рассматривалось без их ведома и вопреки территориальной подсудности: вместо Москвы, где и прописаны все члены семьи, включая мальчика, по месту жительства истца, Ларисы Боковой — то есть в Пермском крае.

— Судья Екатерина Галкина и это проигнорировала, — объясняет юрист Смирнова. — Она приняла иск бабушки, назначила экспертизу. Это грубейшее нарушение, фундаментальная ошибка. Такого за 20 лет моей практики я не видела.

Однако на этом правовые кульбиты не закончились. 29 октября, как утверждают в один голос Сергеев, Анучкина и их адвокаты, случилось немыслимое в юридической практике — судья якобы сама позвонила жене Дмитрия — Тамаре.

— Она сказала: «Мне всё равно, пойдёт он на экспертизу или нет, мы установим, что он не отец. Потом оспорим усыновление и заберём ребёнка», — цитирует звонок Тамара. — У меня началась паника. А когда успокоилась, поняла, что придётся всерьёз биться за мальчика.

Напряжённая беседа длилась 11 минут 41 секунду.

Примечательно, что звонок был сделан не с рабочего, а с личного телефона, который, как выяснили адвокаты Дмитрия и Тамары, может принадлежать помощнику судьи Чайковского городского суда Дарье Бурнышевой — скриншоты входящего вызова есть в распоряжении ИА Регнум. Кроме того, эти же материалы направлены обращением в приёмную президента Российской Федерации с надеждой разобраться в сложившейся ситуации.

— По странному стечению обстоятельств помощница судьи оказалась однофамилицей бывшего председателя Чайковского суда Валерия Бурнышева, недавно ушедшего в отставку, — рассказывает юрист Наталия Смирнова. — А его сын, Андрей Бурнышев, работает консультантом в Управлении судебного департамента по Пермскому краю — структуре, курирующей работу судов.

Защита Сергеевых однозначно уверена, что действия судьи Галкиной основаны на грубейшем нарушении всех норм. Поэтому рано или поздно будут признаны вышестоящими инстанциями незаконными.

Но отсюда берётся и главный страх молодой семьи — пока идут судебные разборки при наличии неправомерного, но ещё не отменённого решения ювенальные блюстители могут запросто изъять четырёхлетнего Матвея и силой увезти его в другой регион.

Скандал на всю страну и неожиданные подробности

Параллельно сражениям на судебном поле стороны конфликта активно бьются и на различных медиаплощадках. Так, в недавнем эфире ток-шоу одного из федеральных каналов появилась новая претендентка на роль близкого родственника — Татьяна, мать покойного Евгения Яковлева, ещё одного амурного фаворита Яны, с которым любвеобильная девушка закрутила роман во время тюремного заключения Дмитрия Сергеева. Причём в тот момент Яна и Дмитрий уже были расписаны.

Женщина, которую представили как «потенциальную бабушку Матвея по отцовской линии», с ходу заявила: её сын и был биологическим отцом мальчика. На вопрос, почему она так уверена, Татьяна сослалась на слова покойной Яны и некое «сходство с сыном на фотографиях».

Когда же её спросили, зачем тогда, по её мнению, Дмитрию, не являющемуся родным отцом, понадобился ребёнок, прозвучал ответ, повергший студию в молчание.

— На органы он хотел его продать, — заявила Татьяна, не моргнув глазом.

Чуть позже, видимо, опомнившись, она добавила другую, но оттого не менее фантастическую версию. Дескать, Сергеев хотел передать мальчика какой-то «бездетной семейной паре». Зачем ему это делать, Татьяна пояснить так и не смогла.

Инициатор судебных разборок Лариса Бокова на протяжении всего ток-шоу стояла на своём — она просто хочет увидеть внука, которого молодая семья от неё якобы прячет.

— Они теперь не дают мне с внуком ни видеться, ни даже разговаривать по телефону, — настойчиво гнёт свою линию бабушка. — Я дочь потеряла, теперь и внука теряю. Он им не родной, зачем он им тогда?

Родители Матвея парируют нападки.

— Когда мы забрали Матвея, я не препятствовала, — рассказывает Тамара Анучкина. — Лариса звонила, я передавала трубку Матвею. Один раз он сказал «не хочу», но я уговорила его, и они пообщались.

Дмитрий Сергеев подхватывает позицию супруги.

— Мы связывались по видеозвонку, но сам Матвей не хотел разговаривать. Они мало знакомы. Мы приглашали Ларису в гости, но она ответила, что приедет только с юристами, чтобы «доказать, что ребёнок живёт плохо, и забрать его». После этого начались суды.

В ответ Бокова обвиняет пару во лжи и кричит на них. Во время попытки примирения со стороны ведущего Бокова расплывчато заявила: «Я готова, но им не верю, они не дадут». А дальше занавес.

Однако за кадром телевизионного проекта остались некоторые любопытные детали, которыми бабушка Матвея поделилась с ИА Регнум, изложив свою версию событий. Если коротко, женщина пыталась оформить опеку над внуком, но не успела — из-за бюрократических проволочек ребёнок и попал в приют. А судебная война разразилась только после того, как Дмитрий Сергеев «трусливо» исчез и перестал выходить на связь, наглухо спрятав мальчика от других родственников.

— Он увез ребёнка сразу после похорон Яны. Год прошёл, год! А он до сих пор не даёт мне его видеть. Даже старшему брату Матвея, который приезжал в Москву, не позволили с ним встретиться, — говорит Бокова.

Бабушка Лариса заявляет, что до появления Сергеева в их жизни была практически неразлучна с Матвеем.

— Я с ним постоянно находилась, ведь дочь моя работала сутками напролёт. Я сидела с ним и у них дома, и к себе забирала, в садик водила. Он даже меня иногда мамой называл. А сейчас… ничего», — со слезами комментирует своё горе женщина.

Кроме того, Бокова уверяет: её дочь преданно ждала Дмитрия как из тюрьмы, так и с фронта — «ни с кем ничего». А он, дескать, сам не захотел с ней общаться, потому что «зазвездился в Москве, снюхался с этой Тамарой и решил развестись». При этом, как выяснилось во время интервью, на момент своей смерти Яна жила с ещё одним молодым человеком, неким Константином. И на прямой вопрос ИА Регнум, как сочетаются официальный брак с одним мужчиной и романы её дочери с другими кавалерами, Лариса Геннадьевна лишь разводит руками.

— Ну, женщину тоже можно понять… Столько ждать-то. Получилось такое и получилось. Ну и что, куда деваться?

Для неё это не измена, а сложная жизненная ситуация. А вот действия Сергеева она однозначно квалифицирует как злонамеренный расчёт.

— Он врун и чудовище, — не колеблясь, даёт характеристику Бокова. — На одной передаче рассказывал, что ушёл на фронт через военкомат мстить за убитого друга. Это же ложь! Он пошёл на СВО из тюрьмы. Зачем врёт? Я не люблю, когда врут. А на другом шоу я на него смотрела — и просто ужаснулась. Улыбка хитрая, злость в глазах. Видно же, что человек жестокий, просто зверь. Раньше он был другим, а сейчас… это не тот Дима.

Свою уверенность в том, что он «чужой», Бокова подкрепляет аргументом: якобы родная сестра Ларисы, Надежда, активно помогавшая Сергееву после ранения, получила от его нынешней супруги Тамары сенсационное признание.

— Тамара лично сказала моей сестре, что они, как только приехали в Москву, сразу сделали ДНК. И что Матвей — не его ребёнок. Естественно, сейчас они всё отрицать будут, — заявляет бабушка. — Тогда зачем ему Матвей? Он просто мстит мне. Мстит за то, что я подала в суд. Если бы давал общаться — ничего этого не было бы. А так… Он никто для мальчика. Ребёнка должны воспитывать свои: у него есть брат, есть я, есть дедушка.

Бокова отрицает и самый жуткий эпизод этой истории — будто бы Матвей сутки провёл рядом с телом умершей матери.

— Это враньё! Она умерла ночью. Тот мужчина, с которым она жила, утром, когда всё обнаружил, сразу отправил детей на улицу, чтобы они ничего не видели, и вызвал скорую. Я тут же примчалась. Матвея забрали ко мне, а потом опека увезла его в приют. И только 13 декабря, когда я уже пришла туда с гостинцами, появился Сергеев и увёз его, — вспоминает бабушка.

Её нынешнюю решимость также подпитывает и обида за сестру Надежду, которая, по словам Боковой, «вытащила» раненого Сергеева из госпиталя, одевала, обувала и перевезла в столицу.

— А он, познакомившись с Тамарой, от помощи отказался. Даже спасибо не сказал. Без совести человек, — резюмирует она.

В качестве финального аккорда Лариса Бокова задаётся важным, как ей кажется, вопросом, который должен пролить свет на моральный облик семьи Дмитрия и Тамары.

— Вы знаете, что у Сергеева уже есть двое детей от первого брака — одному мальчишке 15 лет, другому чуть поменьше, — возмущается женщина. — А ещё он весь в долгах: алименты-то своим детям не платил, миллион должен матери того парня, которого, ну… убил. У Тамары этой — своих трое. И живут они все, интересное дело, не с ними. С отцом своим, с её бывшим мужем. Две квартиры у них, я знаю. Вот они там с отцом и живут. То есть у них своих — пятеро! Зачем им ещё шестой да чужой? Хватит уже! Пусть своих воспитывают, а моего внука отпустят.

Судный день под Новый год

И если обмен «любезностями» между Боковой и Сергеевым, судя по накалу страстей, где у каждой стороны своя нерушимая правда, наверняка в ближайшее время не прекратится, то вот затянувшееся судебное противостояние до недавнего времени упиралось в конкретную дату — 30 декабря 2025 года.

Не позднее этого дня по постановлению судьи Галкиной и должна была быть проведена ДНК-экспертиза. А уже после Нового года, по словам человека, звонившего с телефонного номера, принадлежащего, предположительно, помощнику судьи Дарье Бурнышевой, планируется вынесение однозначного решения — лишить Дмитрия Сергеева отцовства «вне зависимости от того, явится он с сыном на экспертизу или нет».

Столь резкий тон и безграничная уверенность таинственного звонившего в своей победе, возможно, объясняются официальным запросом №15 241 от 23.10.2025 (также есть в распоряжении ИА Регнум), который судья Галкина направила в экспертно-криминалистический центр ГУ МВД по Пермскому краю. В нём она требует предоставить «карту генетической информации в отношении двух лиц — Евгения Яковлева, ранее судимого любовника Яны и возможного отца Матвея, и Дмитрия Сергеева.

А это, как говорят юристы, действие не просто незаконное, а беспрецедентное по своей сути.

— Генетическая информация, собранная государством в рамках уголовно-исполнительного производства, имеет строго определённые цели и не может быть произвольно затребована для разрешения частного гражданского спора, особенно того, который изначально возбуждён с нарушениями, — бьёт тревогу Наталия Смирнова. — Судья Галкина, осознавая шаткость легитимности всего производства, готова использовать любые, даже явно противозаконные каналы, чтобы достичь цели — получения генетических данных Дмитрия Сергеева против его воли.

Запрос, кстати, был сделан сразу после того, как товарищ морпех чётко дал понять, что на экспертизу он не пойдёт.

— Мне плевать, что скажут любые пробирки, — отрезает Сергеев. — Матвей мой сын, я его люблю, и это не обсуждается.

Адвокаты Дмитрия стоят на чёткой норме закона. Согласно статье 79 ГПК РФ, суд вправе признать факт, для выяснения которого назначалась экспертиза, установленным или опровергнутым, если сторона уклоняется. Но это правило работает только тогда, когда экспертиза была назначена законно.

В данном же случае, уверена сторона защиты, сама экспертиза назначена с грубейшим нарушением — по иску бабушки, не имеющей на это права.

— Если бы они просто позволили мне его забирать хотя бы на один месяц летом, просто побыть с внуком, никаких судов бы не было. Ну а что мне оставалось ещё, как быть, если у меня отняли родного человека? — сетует бабушка Лариса.

В попытке прояснить процессуальные аспекты запутанного дела и получить официальную позицию Фемиды редакция ИА Регнум направила журналистские запросы в Чайковский городской суд, где рассматривается иск Боковой, а также в Пермский краевой суд как вышестоящую инстанцию. Ответы из обоих учреждений, при всей их вежливой форме, оказались по сути зеркальными и оставили ключевые вопросы без ответа.

Председатель Чайковского городского суда Лариса Мехрякова щедро цитировала статьи ГПК РФ, дежурно разъясняя, что информация по делам, «затрагивающим права и законные интересы несовершеннолетних», не подлежит разглашению лицам, не участвующим в деле.

Было также отмечено, что председатель суда, согласно Конституции, не вправе влиять на ход рассмотрения конкретного дела или давать оценку действиям судьи. Таким образом, в предоставлении какой-либо информации по существу спора было попросту отказано.

Схожий по смыслу, но ещё более лаконичный ответ пришёл из Пермского краевого суда. Заместитель председателя Мария Торжевская будто бы даже укорила ИА Регнум, намекнув, что вопросы издания сами по себе чуть ли не «вмешательство в деятельность судьи». И добавила: проверка законности процессуальных действий судьи возможна только в апелляционном порядке, а на момент ответа дело в апелляционную инстанцию не поступало.

Ответы на вопросы информагентства о звонке судьи участникам процесса, о назначении экспертизы, противоречащей закону, и, наконец, о принятии к производству иска от лица, не имеющего на это оснований, надежно скрыты под непробиваемой толщей длинных и бездушных юридических формулировок.

В доме Дмитрия и Тамары снова раздаются импровизированные звуки воздушного боя — бумажный истребитель пытается взять на абордаж своего собрата. Скептики, конечно, тут же скажут, что так в реальности не бывает. Но это они совершенно зря, ведь заливистый детский смех четырёхлетнего Матвея, который, наконец, обрёл долгожданное счастье и умиротворение — а его детские глаза вряд ли могут соврать или притвориться, абсолютно точно самый настоящий и искренний.

А значит, и реальность вокруг тоже — самая настоящая и искренняя.

И глядя на все эти летающие и падающие по комнате игрушечные самолётики, совершенно не хочется представлять, что случится с психикой малыша в случае его очередного переезда в детский дом или новую семью. Пока обозлившиеся взрослые всё ещё отчаянно спорят между собой, чьей же родной крови в этом маленьком тельце всё-таки больше — Сергеевых, Яковлевых или Боковых.