Хмурые лица под обстрелами — это нормально. Их не стоит чураться, бояться. Севастополь так живёт. Испытывает проблемы с электричеством, бензином, логистикой. Есть много факторов, отравляющих городу-герою и его жителям жизнь. Как следствие, концентрация напряжения возрастает.

ИА Регнум

Это естественно.

Я хожу по улицам, езжу общественным транспортом, посещаю обычные больницы и рынки. Там хватает и недовольства, и напряжения, и даже криков. С этим, на самом деле, необходимо работать. Но и удивляться росту хмурости, напряжения не стоит.

Гораздо важнее понимать, что люди напряжены, устали и напуганы. Понимать и на государственном, и на личностном уровне. Но при этом я каждый раз удивляюсь мудрости и стойкости наших людей в таких сложных обстоятельствах.

Есть такие дурацкие слова, которые используют психологи, — «осознанность», «проработанность». Порою смотришь на таких проработанных и осознанных и диву даёшься: на что деньги потрачены? А вот житейская мудрость куда важнее. Она работает точно подорожник на рану.

И вот в ней есть и подлинная осознанность, и настоящая проработанность; только идут они не от установок модных коучей и психологов, а от внутренней работы с собой и над собой, а главное — от желания излучать в мир созидание.

Именно простые вещи, направленные на созидание, спасают. Особенно в ситуациях вроде той, в которой оказался Севастополь. Как снять напряжение? Как унять раздражение? Ну не глупыми же пропагандистскими лозунгами, правда? И не бесконечными историями о том, как всё хорошо и всё под контролем?

Напряжение снимается в моменте.

И это особенно важно в местах скопления людей — например, в транспорте и на остановках общественного транспорта. Воет тревога, люди толпятся в ожидании автобуса или маршрутки. К счастью, сейчас транспорт в городе ходит во время беспилотной опасности. Это правильно.

Тревога воет, все ждут. Приходит маршрутка — и туда начинают, как пингвины, забиваться люди. Я — один из них. Жара градусов за тридцать, пот струится, младшая дочь устала и поднывает. Мы в этой толпе, задавленные со всех сторон, как в затоваренной бочкотаре. Люди, мягко скажем, раздражены. Некоторые из них готовы порвать любого, кто скажет словцо поперёк.

А некоторые только того и ждут. Им же надо сбрасывать куда-то негатив, перерабатывать его. Я, к примеру, на днях видел мужика, который пытался поругаться в маршрутке со всеми, потому что, видите ли, раньше он ездил на машине, а теперь вынужден передвигаться общественным транспортом. Напряжение, страх и ненависть в Севастополе возрастают, и вдруг я слышу голос:

— Все сели? Всё хорошо? Двигаемся! Вперёд!

Голос этот бодр, свеж и оптимистичен. От него сразу делается хорошо и спокойно. Я чувствую, как в салоне маршрутки падает напряжение. Женщина рядом со мной, затянутая в цветастую блузу, шумно выдыхает и шлёт нечто вроде примирительной улыбки соседке.

Забитая маршрутка трогается — и я говорю дочери: «Смотри не пропусти нашу остановку». Окно не на уровне моих глаз, и в такие моменты обычно приходится наклоняться, чтобы вести наружное наблюдение, а тут всё забито — не пошевелишься. Но дочери высматривать не приходится. Водитель объявляет каждую остановку. Да ещё и так бодро, словно «битлы» подарили всем его пассажирам ticket to ride:

— Галины Петровой! Дмитрия Ульянова! ЦУМ!

Голос полон такой жизненной силы, что ободряется уже большинство пассажиров. Воздушная тревога кончается. Кто-то шутит о бескозырках. Маршрутка останавливается. Люди расплачиваются, и водитель каждому говорит «спасибо», «хорошего дня», «благодарю». Он для каждого находит доброе слово, с каждым он любезен и мил.

И это не дежурное «хорошего дня», принятое в кофейнях, когда так научили, когда так надо согласно правилам сервиса, — нет, человек здесь максимально искренен. Меня поразило это. Я увидел, почувствовал, насколько важно доброе слово, доброе действие этого водителя, работающего на 83-м маршруте Севастополя. Жители знают «топики» этого направления по жёлто-зелёным табличкам.

Ведь что делал и делает этот водитель? Своей добротой он спасает ситуацию. Он останавливает приближение локального апокалипсиса. У Кормака Маккарти, которому, к слову, по чьей-то глупости так и не дали Нобелевской премии, в великом романе «Старикам здесь не место» (фильм братьев Коэнов тоже отличный) есть персонаж — шериф (в кино его играет Томми Ли Джонс).

Он воплощает в себе одновременно и порядок, и старый мир — тот, который не то чтобы безопасен, но относительно понятен. Шериф говорит своему собеседнику: «Конец света начинается тогда, когда люди перестают говорить друг другу «спокойной ночи», «спасибо», «пожалуйста» и тому подобные вещи». Это на первый взгляд, но только на первый.

Водитель 83-го маршрута в Севастополе и есть такой шериф, который понимает, насколько важно, по-настоящему важно сохранять добродушный (не стану использовать дурацкое слово «позитивный»), благородный настрой в это тяжёлое, нервное время, где рвутся снаряды, а вместе с ними и социальные связи, подчас даже между очень близкими людьми. Это я называю подлинной осознанностью и будничностью подвига.

Возможно, поведение водителя 83-го маршрута не выглядит столь эпично, как, например, стрельба из пулемёта по беспилотникам воина из МОГ, но она, как бы это ни прозвучало, не менее важна. Она не только снимает напряжение, но и стимулирует других — быть добродушнее, а значит, осознаннее.

Я написал в своих социальных сетях о таком поведении водителя 83-го маршрута. Мне, кстати, он объяснил свою мотивацию просто, одной фразой «Ну а как иначе?». Настоящий русский мужик, всё понимающий, — соль нашей земли, на таких всё и держится.

Так вот, я написал о нём, и мне стали приводить похожие примеры. У нас с подписчиками получилось нечто вроде флешмоба, где люди рассказывали о тех, кто вдохновлял их. Да, речь в основном шла о водителях, но мы затронули и медсестёр, и работников вокзала.

Люди рассказывали, как эти будничные герои создавали добродушный настрой и так снимали социальное напряжение, которое на самом деле весьма опасно — и враг может и хочет им воспользоваться.

Благодаря таким людям, как этот водитель, вражеские шансы раскачать ситуацию уменьшаются. И да, лишний раз я убеждаюсь, что простые вещи помогают; главное — делать их, главное, как сказал бы всё тот же Маккарти, оставаться человеком и человечным даже если в этом, на первый взгляд, уже нет почти никакого смысла.

Впрочем, задолго до нынешних событий об этом в письме к жене из осаждённого Севастополя во время Крымской войны писал Николай Пирогов, так что пусть его слова станут послесловием к этому простому, но на самом деле очень важному тексту:

«Тому, у кого не остыло ещё сердце для высокого и святого, нельзя смотреть на всё, что делается вокруг нас, смотреть односторонним эгоистическим взглядом…»