Ничто не предвещало проблем для «радужного»* круиза, отправившегося на минувшей неделе в десятидневное путешествие по Средиземноморью с примерно двумя тысячами пассажиров-содомитов на борту.

Global Look Press

Однако неожиданно порты Турции и Египта захлопнулись перед туристическим ЛГБТ*-десантом.

Турецкие власти официально заявили, что круиз организован «группами, чьё поведение несовместимо с нашим обществом и моральными ценностями», и сослались на общественное беспокойство, вызванное возможным сходом на берег турецкий такого количества гомосексуалистов.

Организаторы круиза спешно поменяли маршрут, заменив турецкие порты на египетскую Александрию.

Но и Египет отказал им всего за несколько часов до захода в Александрию, правда, уже без публичного объяснения причин. Организатор круиза Рич Кэмпбелл признаёт: за 36 лет работы его компании в сфере организации именно таких круизов подобного отказа «из-за того, кто мы есть», не было никогда.

И это, конечно, не случайность, а весьма масштабный сдвиг.

Последние десятилетия действовало негласное правило: если Вашингтон, Брюссель и Голливуд объявляли что‑то «правильным», большая часть мира либо беспрекословно подчинялась, либо имитировала согласие ради денег, инвестиций и политического покровительства.

ЛГБТ*-повестка при этом выступала не просто как социальная тема, а ещё и как тест на «цивилизованность»: хочешь попасть в клуб приличных стран — признай соответствующий набор нетрадиционных леволиберальных ценностей.

Как свою новую норму.

Публичный и бескомпромиссный отказ Турции и Египта принять «передовые ценности» выглядит как открытый вызов, причем без боязни последствий. Они говорят: «У нас другие ценности и традиции, и мы имеем право жить по ним, не подстраиваясь под вас». Фактически — это наглядный пример той самой цивилизационной многополярности, о которой годами говорит Россия: конкуренция не только экономик и армий, но и моделей морали, представления о семье, сексуальности и нормальности.

Ещё недавно такой отказ грозил бы шквалом критики западной прессы, угрозами бойкота и санкций, воплями о «нарушении прав человека» и «гомофобии правительства».

Сегодня два крупных государства блокируют заход корабля, набитого извращенцами, и за этим не следует ни экстренных санкций, ни международного скандала, сопоставимого с привычной риторикой начала 2010‑х. Максимум — повизгивание леволиберальных блогеров и «активистов» в соцсетях.

Модель мира, в которой любая критика ЛГБТ* сравнима с критикой Холокоста, больше не работает.

А ведь эта повестка указанные три десятка лет являлась важнейшей частью идеологического экспорта Запада: через НКО, гранты USAID, образовательные программы и медиа она связывалась с образом «правильного образа цивилизованной жизни» и «демократии западного образца».

Символами цивилизационного прогресса объявлялись не научно-технические достижения, а легализация однополых браков* и легких наркотиков, атеизм вместо религиозных традиций. А Турция, напомним, долгие годы стремилась в ЕС, где без адаптации законодательства под соответствующие позиции никто даже разговор о единении не начинает.

Только вести его кто-то соглашается всё меньше и меньше.

В мире, очевидно, начался правоконсервативный поворот, и внезапно выясняется, что можно открыто сказать «нет» содомитам — и продолжать торговать, принимать туристов, вести переговоры, не выпадая из международной системы. Это подрывает сам механизм леволиберальной идеологической глобализации, обнуляет «входной билет» в мир денег и технологий.

Когда организаторы круиза говорят, что за 36 лет им никогда не отказывали из‑за того, что на их борту предаются оргиям тысячи гомосексуалистов, они мыслят старыми нормами. Когда «радужный»* клиент должен был быть желанным гостем по умолчанию.

Теперь даже деньги перестают быть аргументом: «варианты нормы» грозят своими кошельками с борта судна: мол, будем тратить наши доллары у более толерантных людей. А там никто и не плачет, оказывается, есть в этом мире что-то дороже денег.

Даже если речь идет о беспринципных в этом плане египтянах.

Многополярный мир, переставший быть просто «такими словами», зримо дробится по культурным границам: одни порты становятся витринами либеральной идентичности, другие — территориями демонстративного консерватизма. И в этой мозаике уже совсем неочевидно, где «центр», а где «провинция».

Так что история с лайнером Scarlet Lady — это наглядный сюжет о распаде леволиберальной глобализации как системы морального принуждения. Образ плавучего «острова Эпштейна», мечущегося по морю в поисках порта, где его готовы принять без оговорок, становится метафорой будущего: леволиберальные извращенцы, ставшие было мировым мейнстримом, скоро снова могут оказаться изгоями, перед которыми закроются двери консервативных государств.

Отрадно, что во главе этого правоконсервативного разворота стоит Россия, где ЛГБТ*-пропаганда и транспереходы запрещены, а ЛГБТ* поставлено вне закона безо всяких исключений. И все здравомыслящие страны мира следуют нашему примеру.

* признано экстремистской организацией и запрещено