В Харгору (район Белгорода Харьковская гора. — Прим. ред.) я заезжаю нечасто, но тут как-то занесло… Цены нынче слабенькие, надо выбираться в центр, там «кэфы» горят, как щеки у «королевны» из сказки «Морозко».

ИА Регнум

Заявка не заставила себя долго ждать, вызов пришел к небольшой кафешке на Буденного. Так себе заявочка, но направление верное, на Павлова. Беру!

Пассажир долго не выходил, капало платное время. Что поделаешь, жду положенные семь минут. Он вышел на шестой.

Лет сорок, пухленький, но подвижный. Подшофе. Усевшись рядом, неожиданно протянул руку:

— Артём.

Ну, раз так, отвечу:

— Сергей.

— Слушай, Серёга. Нам по дороге нужно еще в двух местах остановиться. Я тебе доплачу, не переживай.

— Ну, если доплатишь…

— Вот спасибо, не обижу. Вот тут магазинчик круглосуточный.

Я притормозил на парковке.

Из магазинчика он вышел с тяжелым пакетом.

— Теперь на малую Губкина, там цветы круглосуточно.

Знаю такой, поехали.

Минут через пять он попросил разрешение положить шикарный букет на заднее сиденье.

Почему нет?!

Наконец тронулись в сторону заявленной улицы имени Павлова. Кто не знает, названа в честь ученого, помните, что рефлексы изучал с собачками? Я помню.

Подвыпивший человек — он разговорчивый.

— Я в пятьдесят первом доме живу. Ну, знаешь, тут недалеко. Прилет там был недавно.

Я как раз на рыбалке с другом. Телефон выключен был. Ну, отдыхал…

Вечером домой поехали, я трубку открыл. А там пятьдесят, не вру, пропущенных. Больше всего от отца с матерью. Понятно, больше всех переживают. Потом брат, ребята с работы, друзья. Знакомые некоторые. Думаю, что за…?

Давай своим в первую очередь отвечать. Тогда и узнал, что прилет в наш дом. Брат к этому времени уже ко мне домой съездил, сам успокоился и родителей успокоил. Ну, конечно, высказали мне. И, что интересно, бывшая моя раз пять звонила.

Ну как, бывшая. Разругались из-за ерунды. Сам знаешь, как бывает. Неделю не общались, думал всё уже. А я ведь люблю ее. Но сам бы не позвонил. Нельзя так со мной. А тут пять звонков. Вот, еду мириться.

— И это правильно! А что с квартирой-то? В нее попало?

— Не, не попало. В первые подъезды прилетело, а я в пятом. Даже стекла целые.

— Повезло.

— Это да. Вот сюда, к двухэтажке заверни.

Дорога в ухабах, я медленно подобрался к единственному подъезду. На втором этаже на кухне мелькнуло женское личико.

Пассажир, доставая из кармана деньги, заулыбался:

— Ждет. Столько договоримся?

— Вполне.

Забрав пакет, он неловко выбрался из салона. Про цветы тоже не забыл.

Слегка покачиваясь, скрылся в темном подъезде.

Ну что, удачи тебе, Артём! Вспомнилась поговорка в тему: «Не было бы счастья, так несчастье помогло». Счастье — оно вообще-то одно, но дороги к нему разные. И такая вот тоже есть.

Неожиданное наследство

У многоэтажек на Челюскинцев вечером не развернуться. Но подъезд указан, хочешь не хочешь, надо подъехать.

Из дома, плечом толкнув подъездную дверь, вывалилась девушка. Худенькая, но личико круглое, лет за тридцать, распахнутая красная курточка, съехавшая на затылок шапочка, в руках полно пакетов, слегка ошалевшие глаза.

Я выскочил помочь. Распахнув багажник, перехватил пакеты.

— Здравствуйте, спасибо. У меня еще много. Подождете меня?

— Конечно, подожду.

— Спасибо, я быстро.

Минут за пятнадцать багажник забили под завязку. И половину заднего сиденья. Наконец, вытирая пот со лба, уселась рядом.

— Уф, поехали.

Адрес на Привольной. Недалеко.

— Переезжаете?

Она помахала на лицо шапочкой:

— Переезжаю. Я тут снимала. А теперь в свою квартиру переезжаю.

— Купили?

— Нет. Откуда у меня деньги? Можно сказать, в наследство досталась.

— Мммм…

Расспрашивать как-то неловко. Захочет — сама расскажет.

Уложив шапочку на колени, повернулась ко мне. Несколько секунд шевелила губами, похоже, решая, стоить ли мне говорить. И решилась:

— Мой бывший на меня переписал.

— Повезло.

Она вздохнула:

— Да, повезло. Мы с ним год как расстались. Он пытался еще меня вернуть, но я не хотела. Не было у меня к нему ничего. Потом он пропал. Я и думать про него забыла. У меня сейчас другой парень. И у нас всё хорошо. Он в командировке сейчас, я решила его не ждать, сама перееду. Сюрприз будет.

А недавно мать бывшего позвонила. Оказалось, он в госпитале умер. А перед смертью свою квартиру мне отписал, — она снова вздохнула. — Она сказала, это его последняя воля, не вздумай отказываться.

— Ну да, — поддержал я разговор.

А что тут еще скажешь?

— А зачем мне отказываться? У меня никаких перспектив на свое жилье. Сказала «спасибо» и вот переезжаю.

— Вот как бывает…

— Да, бывает.

Мы остановились у нужного подъезда. Она надела шапочку.

Помог выгрузиться. Пакеты, коробки заполнили скамейку у входа.

— Спасибо вам большое. Дальше я сама потихоньку.

— Не за что. Удачи вам.

Она немного растерянно рассматривала вещи.

Ну что ж, сама так сама. Навязываться не в моих правилах. Да и ни к чему, еще чего подумает… Уезжал в растрепанных чувствах. Это же надо как повезло девушке.

Война, вообще, полна неожиданностей. Будем надеяться, что теперь у нее всё наладится. Жилье есть, семья появится. А там и дети пойдут. Ну не зря же это всё? И в поступке павшего бойца высший смысл, несомненно, должен быть.

Шебутной был. И вот нет его…

Села на Попова. Пожилая, лицо отрешенное. Букет искусственных цветов, на голове траурная повязка, в глазах — скорбь. Без слов понятно, куда и зачем…

Думал, будет молчать, ошибся. Заговорила почти сразу:

— На похороны еду. У соседки сына привезли в гробу. На войне погиб.

— Сочувствую.

— Да, представляете, совсем молодой… Тридцать только… А дома жена с ребенком. И второго ждет. На седьмом месяце. Вот горе-то.

— Да, страшно горе!

Помню Володьку, в школу бегал, на велике катался. Шебутной был. И вот нет его…

Очень страшно. Молодой ведь. Его в серой зоне ранило. В живот и в ногу. Сутки вытащить не могли. Хохлы дронами его сторожили. Наши ему сосиски сбрасывали, воду. Он сам себя перевязывал. Он командир взвода был.

Только через сутки за ним смогли выбраться, так всё равно под обстрел попали. И один парень, еще моложе, Володя за ним как бы присматривал, опекал. Так вот он, сам уже без ступни — оторвало.

Но командира вытащил. Уже мертвого. Знал, что тащит мертвого, а не бросил.

Я припарковался у нужного дома. Во дворе тихо, сумрачно. Пассажирка моя выбиралась медленно, словно оттягивала момент встречи с Володькой.

Ушла молча, не попрощавшись. Не здесь она уже мыслями. Там, в квартире, где мертвый сосед…

Еще один боец отправился в рай… Царствие небесное тебе, Володя.