Телефонное мошенничество в России уже давно обрело контуры серьезной угрозы внутренней стабильности нашей страны. Сегодня это уже далеко не подростковые шалости уровня «в школе бомбу заложили» и не просто попытки выкачать пенсионные рубли наивных стариков.

ИА Регнум

Мошенники стали инструментом внешних сил для совершения реальных терактов и цифровых диверсий в нашей воюющей стране.

На том конце трубки или мессенджера обычно действует целая команда профессионалов своего черного дела, до зубов вооруженная технологиями последнего поколения. Сегодня вам может позвонить не просто «сотрудник банка или майор полиции», а нейросеть, имитирующая голос вашего родственника, друга или даже публичной персоны.

Многочисленные сервисы «пробива» персональной информации помогают узнать о вас всё заранее: личные контакты, биографию, домашний и рабочий адрес, круг общения, последние транзакции.

И пока граждан убеждают «просто быть внимательнее», по ту сторону линии давно работает не любитель-одиночка, а хорошо организованная индустрия, встроенная в схемы гибридной войны и трансграничной преступности.

Конкретно кол-центры, работающие с территории Украины, давно являются не просто преступными группировками, а уже подразделениями местных спецслужб, ведущими «мятежвойну» против России. Их цель — не просто обобрать жертву, как липку, но заставить её совершить теракт или леденящее душу преступление, посеять панику, раскачать широкие массы населения.

По оценкам российских структур и банковского сектора, к 2023 году на Украине действовало более тысячи скамерских офисов, в работе которых было задействовано до 100 тысяч человек. При этом около 300 располагались в Днепропетровске, который называют столицей телефонного мошенничества.

Эти центры работают в полувоенной логике: жесткая дисциплина, скрипты, психологическая обработка, применение баз персональных данных и «легенд», имитирующих российские силовые ведомства и банки.

Финансовый ущерб, нанесенный России телефонными террористами с Украины, оценивается в десятки миллиардов рублей!

Удаленно управляемые с территории Украины подростки поджигают релейные шкафы и планируют покушения на силовиков, даже пенсионеры могут быть запрограммированы на совершение диверсии.

Недавно всех потрясло зверское убийство столичной предпринимательницы перспективным юным футболистом с Урала. Убийца утверждает, что совершил преступление по указке телефонных мошенников. А последствия «дела Долиной», когда старушки стали массово заявлять, что продали квартиры под давлением украинских жуликов, едва не обрушили рынок вторичного жилья.

Правоохранители и суды на время оказались в тупике: как теперь отличить реального преступника, который сам спланировал и осуществил злодеяние, от слабовольного человека, ставшего биодроном в руках иностранных манипуляторов?

По сути, сотрудник украинского кол-центра — боевик большой террористической структуры. Его задача не только обобрать конкретную семью, но и ударить по доверию российского общества к государству, банкам, силовым структурам.

Когда «голос из трубки» открыто присваивает себе полномочия следователя или сотрудника спецслужб — это уже информационный выстрел в легитимность государственных институтов.

Наша ситуация неуникальна.

В Юго-Восточной Азии, в той же Мьянме, выросли целые «оазисы цифрового зла» — огромные скам-комплексы, работающие по гражданам Китая и соседних стран.

Там мошенничество тоже стало частью террористической стратегии и теневой экономики. Окраины Мьянмы контролируются массой сепаратистских террористических организаций, воюющих с центральным правительством. Они и зарабатывают на наркоторговле, мошенничестве, похищении людей.

Под крышей вооружённых группировок в многоэтажных зданиях сидят тысячи операторов, многие из них сами стали заложниками, которых заманили туда обманом. Жертвами азиатских скамеров были и наши соотечественники, польстившиеся на объявления о легком заработке.

Эти скам-центры зарабатывают больше, чем многие легальные бизнесы. Неслучайно борьба с ними давно вышла за рамки «расследований по статье о мошенничестве» — речь идёт о реальных штурмах, отключении цифровой инфраструктуры, совместных войсковых операциях силовых структур Мьянмы и соседних государств.

Когда мошеннический кол-центр превращается в финансовую опору криминала и парамилитарных формирований, его логично начинают рассматривать как объект, сравнимый с военной базой боевиков, а не просто как «место, откуда звонят».

Россия пока предпочитает отвечать более мягко — бесконечными предупреждениями, памятками, роликами о цифровой грамотности.

Но давайте честно: повышать цифровую грамотность нашего народа важно, однако мы пытаемся лечить запущенную онкологию профилактическими советами, как правильно питаться и заниматься спортом.

Повышение осведомлённости — необходимый, но явно недостаточный инструмент, когда речь о тысячах организованных коллективов, связанных с вражескими спецслужбами и криминальными группами.

Если мы признаём, что с той стороны работают не просто воры, а инфраструктура гибридной агрессии против России, закономерно возникает вопрос: почему к ней не относятся, как к военным объектам врага?

«Мошенничество» здесь очевидно следует официально переименовать в разновидность терроризма и относиться к крупным украинским скам-центрам, вовлечённым в вербовку террористов и информационно-психологическое давление на население России, как к легитимным целям для атаки ВС РФ.

Вопрос заключается уже не в том, «можно или нельзя», а в том, насколько точными будут наши удары возмездия и насколько тщательно мы готовы работать с разведданными, чтобы минимизировать побочные жертвы, точечно поражая инфраструктуру цифровых террористов.

И кстати, наши потенциальные атаки на их центры могут встретить такое же понимание и одобрение простых украинцев, какое они показали после российских ударов по «людоловам» из ТЦК.

В том же Днепропетровске нередки случаи, когда мужчин хватают на улицах, требуют деньги за «освобождение», а если их нет, личные данные человека передают мошенникам. Дальше включается отработанный механизм: профессиональные психологи и операторы начинают выдавливать требуемое из родственников, играя на страхе, чувстве вины, угрозах мобилизации и расправы.

Семья оказывается не просто жертвой, а источником «добычи» для цепочки, в которой переплетены украинские силовики и криминал, работающие не только против России, но и против своего народа. В такой ситуации её ликвидация может помочь не только России, но и тем украинцам, которые устали от войны и не хотят быть пушечным мясом киевского режима.

Да, такой удар — это всегда риск, ответственность и тяжёлый моральный выбор. Многие кол-центры находятся в черте города, в офисных зданиях, внутри жилой застройки.

Но ведь и украинские военные с самого начала СВО обустраивают свои базы и склады оружия в жилых массивах. И с этой проблемой приходится иметь дело постоянно — так что, в общем и целом, ничего не меняется.

А когда на другой чаше весов — миллионы людей, живущих в постоянном страхе при каждом телефонном звонке, перед угрозой лишиться накоплений, бизнеса, жилья, свободы и даже жизни, — пора перестать делать вид, что проблема решается одними памятками и «горячими линиями».