Есть известная аксиома: наиболее патриотически настроенные украинцы живут за пределами этой самой Украины. И градус патриотизма тем выше, чем дальше такой казак проживает. Исходя из этого, самые лютые патриоты обитают в другом полушарии. Например, в Канаде.

Иван Шилов ИА Регнум

И не так давно эта аксиома получила очередное подтверждение. Да ещё какое яркое.

Герой нашей публикации — украинский блогер Ярослав Краснов. О том, чем он прославился теперь, — чуть позже. А четыре года назад, в марте 2022-го он стал известен на Украине своими стримами минуты молчания (в память о погибших бойцах ВСУ). Видимо, Ярослав тогда решил популяризировать идею Зеленского (тот как раз 16 марта 2022 года подписал указ о ежедневной общенациональной минуте молчания).

Известно, что такие идеи обычно тонут в казёнщине. А тут молодой парень начал стримить, как он в 9:00 прерывает свою ежедневную рутину, останавливается и молчит.

Со временем, когда его инициатива залетела в тренды и его начали узнавать на улицах, рядом с ним начали останавливаться другие прохожие, машины — тогда ещё было в новинку, не было усталости от войны.

Со временем Ярослав прикрутил к стримам донаты, собирал пожертвования, менял локации, записывая «молчание» в разных уголках Украины. В общем, как мог раскручивал (и монетизировал) идею Зеленского целых полгода — 188 дней.

Затем перестал.

То ли тема приелась и уже не давала просмотров, то ли сам устал. Просто продолжал вести блог, только уже в формате личного дневника.

И все бы его забыли, если бы не новый крутой поворот на жизненном пути: в начале февраля стало известно, что молодой и патриотический блогер, живой символ минуты молчания, теперь проживает в Канаде.

Новость разлетелась широко, и через пару дней Ярослав и сам вышел на связь. И не только подтвердил слухи, но и раскрыл подробности, превратив историю в огранённый бриллиант.

Мол, да, уехал (в конце лета 2025 года Зеленский немного смягчил режим: парни в возрасте 18–22 лет остаются военнообязанными, однако имеют право свободного выезда за границу: до 25 лет мобилизуют только добровольцев). Но Украину обещает не забывать и даже минуту молчания бросать не собирается, а будет записывать стримы и в Канаде.

Мол, был ему вещий сон (!) такой, чтоб не бросал.

А тем, кто остался, — держитесь там и хорошего вам настроения.

Часики тикают, хлопцы бегут

Не очень люблю современный интернет-жаргон, но тут, как мне кажется, он уместен. Пример Ярослава — практически идеальный hohol moment. Все нужные компоненты соединились в правильных пропорциях и дали такой шедевр, что хоть в музей помещай.

Начать, видимо, стоит с возраста.

Отняв 22 года от текущей даты, мы попадём в 2004 год — ключевую временную точку современной Украины. Ярослав — ровесник первого майдана, события, с которого украинская политика превратилась в бесконечный перформанс: с карнавалом на входе и кровавым шабашем на выходе.

Видеть этот карнавал он, конечно, не мог. Зато наверняка видел и прожил его вторую итерацию — «Евромайдан». В 2014-м ему уже 10 лет. Отчёты ООН и даже украинские источники фиксируют массовое участие школьников в протестах. 10–20% участников митингов в Киеве и до 40% на Западной Украине составляли школьники 14–17 лет. Но были и младше — 10–13 лет, хотя уже и не так массово. В основном с родителями. Плюс так называемый «Детский Майдан» на Михайловской площади.

Всё это неплохо зафиксировано.

Наверняка этот театральный акционизм и фанатизм родом оттуда.

Но, как верно заметил в беседе с Отто фон Штирлицем генерал вермахта, «…от фанатизма устают». Полгода человек стримил свою минуту молчания. Сначала им интересовались, потом начали узнавать, потом он стал известным. И даже богатым — для 18-летнего пацана, который, в общем-то, ничего не делает.

Судя по отчётам, за эти полгода он только на донатах сумел получить до 1,5 млн гривен (42 тыс долл на то время). А ведь наверняка и рекламные интеграции были.

А затем, наконец, он всех задолбал. В том числе и самого себя. Потому и стримить перестал.

Только вот время-то на месте не стоит. И вот ему уже не 18 лет, а 22. Возраст опасный: на Украине то и дело поднимается тема снижения мобилизационной планки с 25 до 23 лет. А вдогонку и отмены свободного выезда для категории 18–22. Но даже если всего этого и не случится, то «день рождения — грустный праздник»: как только Ярославу стукнет 23 года, легальная лазейка выезда с Украины будет закрыта.

Четыре года назад Ярослав был героем своего времени. Его, вместе с сотнями и тысячами ровесников, развели туфтой красивой картинки и громких лозунгов. Спустя эти годы он вместе с этим же поколением решил «выбрать свободу» — как только открылись границы. Детство кончается, и карнавал тоже кончается.

Сегодня ты стримишь минуту молчания по погибшим, а завтра её будут стримить уже по тебе. Неудивительно, что от такой реальности хочется быть как можно дальше.

Согласно данным польской таможни, только в сентябре–октябре 2025 года границу пересекли около 100 тыс украинцев в возрасте 18–22 года. Более свежей открытой статистики нет. Правда, в конце января народный депутат от фракции «Слуга народа» Сергей Нагорняк шокировал информпространство цифрой в 500 тыс уехавших. Но украинские пограничники её не подтвердили.

И хотя и актуальных данных тоже не назвали, можно предположить, что с ноября 2025 года эта цифра уж точно не уменьшилась и, вероятно, выросла ещё на 50–100 тысяч. Особенно на фоне постоянного балансирования Украины на грани блэкаута.

И это уже весомое число. Парней такого возраста на Украине не так уж и много: 750–800 тысяч. То есть за пять с половиной месяцев свалил, оценочно, каждый пятый как минимум.

Даже если оценка Нагорняка неверна численно, она верна по сути: количество украинцев в Варшаве сегодня безумно. Практически в любом ресторане, кафе, магазине или в такси каждый второй — украинец. И это всё молодые люди.

Предки и потомки

Когда-то Украина, вернее, её западная часть, уже переживала подобный исход.

Тогда это были коллаборанты и их семьи, осевшие в Западной Европе, Южной Америке, Австралии, США и хрестоматийной Канаде, — куда отправился и наш герой. Тогда это были люди, чётко понимавшие, что им нет места в послевоенной Украине — которая из дистрикта Галиция и рейхскомиссариата «Украина» снова станет Украинской ССР. При этом многие из них всю жизнь носили в сердце мечту не просто вернуться, но и поквитаться: с москалями, с «советами», со схидняками (жителями левобережной Украины).

Кто-то из них (Ярослава Стецько, Роман Зварич, Богдан Гаврилишин) в начале 90-х вернулись «строить вильну самостийну Украину». Большинство предпочли любить Украину издалека. Зато всеми силами — деньгами, связями, лоббизмом — поддерживали этих самостийников, превращавших постсоветскую республику во всё более и более антироссийский проект.

Ярослав и его поколение, удирающее из самостийной Украины, — прямой итог работы как первых, так и вторых.

Но если то поколение мечтало вернуться и поквитаться, то эти мечтают о другом. Чтобы война не кончалась как можно дольше. Ведь она дала им так много.

Прислужникам Гитлера из СС «Галиция» для побега на Запад нужно было сначала пережить битву под Бродами, а затем добежать до американской зоны оккупации. Ярославу достаточно выбрать страну и купить билет. А по приезде сесть на шею местным налогоплательщикам. Да и диаспора не забудет: известный блогер как-никак. Можно и дальше пилить патриотический контент, собирать донаты. Плюс соцпомощь. На жизнь хватит.

Нищенство? Нищенство. Зато лучшее место, да ещё и на самой доходной паперти.

Что светит Ярославу и его сверстникам после мира? Разве что обратный билет домой. ВНЖ получат разве что те, кто безвыездно сидел в странах пребывания пять лет, выучил язык и устроился на работу. Остальных отправят на Украину, которую они так любили издалека: где свет дают по 3–4 часа в сутки, минута молчания и бессменный Зеленский.

…А может это и есть тайная суть украинского национализма: доказать, что возвращение на родину для тебя смерти подобно, остаться жить в Канаде и всю жизнь любить далёкую и волшебную Украину?