Волонтер с десятилетним стажем: ВИЧ спас мне жизнь

«Если бы не ВИЧ, я бы умер», — говорит Александр. Ещё несколько лет назад он лежал в московской инфекционной больнице № 2 почти неподвижным, врачи говорили, что он не сможет ходить, а сегодня он приходит в больницу помогать тем, кто, как и он десять лет назад, не надеются выбраться.

Вместе с сёстрами милосердия и добровольцами Свято-Димитриевского сестричества он помогает тем, кому некому больше помочь: ищет родных, приносит одежду, просто разговаривает. История о втором шансе и о том, почему те, кто получил помощь, часто остаются рядом навсегда.

«Не сдавайся, всё будет хорошо»

В палате шесть коек, две пустуют. На одной из них Александр раскладывает машинку и принадлежности для бритья. Стричь надо тихого парня с почти лысой головой и татуировками по всему телу: ангелы, крылья, человеческие фигуры, будто сцены из «Божественной комедии».

— Употребляешь?— спрашивает его Александр.

— Да.

— Давно? Ну, ты «на системе»?

— Ну да, лет десять…

Парень называет наркотик и алкоголь. Александр спрашивает, собирается ли тот бросать. Не осуждает, но и обходить главную тему не собирается.

— Что, по-твоему, такое наркомания?

— Болезнь, наверное.

— А я думаю, что это образ жизни. Ты ведь кайф получаешь не только от укола, а от самой этой жизни плохой.

Александр и сам когда-то употреблял наркотики. Примерно 13 лет назад его привезли в инфекционную клиническую больницу № 2 в таком состоянии, что врачи, как он вспоминает, не рассчитывали увидеть его на ногах. Теперь он приходит сюда мыть, кормить, брить и стричь других.

Скорая сначала привезла Александра в другую больницу. Руки и ноги почти отказали. По его словам, его оставили лежать в холле, даже не доставив в палату.

— Как мусор, — вспоминает он.

Проходивший мимо врач распорядился перевести его в реанимацию. Там обнаружили ВИЧ и направили в ИКБ № 2.

— Я считаю, вот ВИЧ спас жизнь. Получается так. Если бы не ВИЧ, я бы умер, — говорит Александр.

Он имеет в виду не саму инфекцию, а перевод в ИКБ: здесь его начали лечить, а затем появились сёстры милосердия. Врачи считали, что шансов выжить у него мало, и уж тем более не рассчитывали, что он снова встанет на ноги. Добровольцам предложили хотя бы навещать его, чтобы он не унывал. Но они взялись за большее.

Близких рядом не осталось. Многие из прежних знакомых умерли, с родной сестрой он поссорился. Дом — комната в коммуналке, которую сам называет притоном. И возвращаться ему предстояло именно туда.

Почти десять месяцев Александр провёл в больнице. Чтобы перевернуться на другой бок, приходилось кого-нибудь звать. Чтобы вымыться, переодеться или поесть — тоже. Дни тянулись один за другим.

— Я видел, как за окном времена года меняются. Мы обычно этого не замечаем. А я это видел, потому что смотрел в одну точку. В течение десяти месяцев.

Ольга Егорова, сестра милосердия и руководитель службы помощи ВИЧ-пациентам в ИКБ № 2, вспоминает, как сёстры мыли Александра, помогали сесть, учили вставать. Достали где-то ходунки, давали физические упражнения. От боли он порой сердился, отказывался заниматься.

Тогда к нему возвращались снова: спрашивали, как себя чувствует, предлагали попробовать ещё раз. Он начал выполнять задания. Врачи лечили, а участники сестричества помогали снова двигаться и не оставаться с бедой наедине.

Александр до сих пор с трудом подбирает слова, когда вспоминает это время:

— Я аж прям был… в шоке от этого всего, как бы сказать. Чувствовал себя недостойным такого ухода. С моим-то прошлым. В общем, меня это растрогало. Их любовь, вера. «Не сдавайся. Всё будет хорошо», — говорили.

Без этих людей, уверен Александр, он едва ли смог бы снова ходить.

Вернуться домой

Ещё до выписки нужно было подготовить жильё для человека, который едва стоял на ногах. Ольга вспоминает, с чего начали:

— Поехали туда, взяли ключ, там развал, разруха. Сделали ремонт, а он всё лежит.

Комнату отремонтировали, купили кровать. Сестра милосердия, занимавшаяся социальной работой, помогла Александру помириться с родной сестрой. Та стала приезжать в больницу, привозить вещи и еду. Теперь ему хотя бы было кому позвонить.

Домой Александра привезли почти всей командой, устроили чаепитие с тортом, а после распределили, кто будет приезжать к нему дальше. Он ещё едва стоял на ногах.

— Я тогда ещё не ходил. Два-три шага мог сделать — и падал. В один день один приезжал, в другой — другой. Кто-то готовил, кто-то убирался, кто-то гулять водил, — вспоминает Александр.

Так продолжалось месяц за месяцем. Дома он уже не оставался один со своей беспомощностью.

Особенно запомнился один из волонтеров сестричества — Алексей Сергеевич. Зимой он выводил Александра на прогулки. Он тогда передвигался с ходунками на больших колёсах, ему было трудно двигаться, он тратил много усилий, и ему всё время было жарко, даже зимой на улице.

— Он со мной часами ходил, кругами гулял. Мне жарко, хотя на улице было минус двадцать пять. А сейчас вспоминаю и думаю, как же он мерз, наверное. Но ради меня терпел, — рассказывает Александр.

Дома Алексей Сергеевич вёл себя ещё страннее: приходил с улицы и не снимал грязной обуви. Снег таял, по полу расползалась слякоть.

— Я так на него злился! Потом понял: чтобы я на кровати не валялся. Мне приходилось, когда он уйдёт, полы мыть, убирать. А я еле ходил, на карачках, на коленках всё это, — вспоминает Александр

Он уверен, что это было сделано нарочно: иначе можно было целый день пролежать, не поднимаясь с кровати.

Алексей Сергеевич приносил книги. С ним Александр впервые прочёл Евангелие целиком, потом взялся за другие книги. Мало было прочитать — Алексей Сергеевич требовал пересказывать. Александр сердился так, что однажды позвонил Ольге и попросил больше не присылать к нему этого человека. Теперь вспоминает его с благодарностью и желает здоровья.

Ещё не научившись уверенно ходить, Александр сам захотел помогать. Когда он окреп, его пригласили в больницу — сперва просто попить чаю со знакомыми. Александр приехал сам, и врачи, вспоминает он, не могли поверить, что перед ними прежний пациент.

Потом он начал помогать другим: кормил, учился стричь, прошёл курсы ухода. Теперь по субботам он координирует работу помощников сестричества.

Помощь без обещаний

В отдельном семиэтажном корпусе ИКБ № 2 лежат пациенты с ВИЧ. Среди них много потерявших жильё, работу и близких: бездомные, люди с зависимостями, бывшие заключённые. Некоторые не могут сами вымыться или сменить бельё, именно к ним приходят сёстры милосердия и их помощники; работают они и в других отделениях больницы.

Мы идем по коридору, на этаже в нос бьёт тяжёлый запах. Он тянется из палат, где к больничным средствам добавляются запахи немытых тел, выделений, воспалённых ран. Есть пациенты с изъязвлёнными ногами. Не всякому захочется задержаться здесь и на час.

А сёстры и волонтеры приходят добровольно — смена за сменой.

Свято-Димитриевское сестричество возникло в 1991 году при храме Первой Градской больницы. В ИКБ № 2 его сёстры начали помогать в 2007 году. Здесь все — одна команда: сёстры милосердия, многие из которых обучались больничному уходу, специалисты по социальной работе и добровольные помощники. Одни приходят регулярно, другие в свободные от основной работы дни.

Пока мы спускаемся в помещение сестричества, которое находится в подвале, Александр рассказывает, что добровольцы приходят сюда разными путями. Кто-то, как он сам, получает помощь и остается помогать другим. Кто-то приходит через путь веры и желание быть полезным другим.

Добираемся в подвал словно по казематам: под низкими перекрытиями тянутся трубы, вдоль мятных больничных стен — решётки и одинаковые серые двери. Перед одной из них приходится пригнуться. За порогом неожиданно светло и уютно. Комнатка тесная, заставленная коробками с бельём, халатами, пеной для бритья, бинтами и прочими необходимыми больным вещами.

Посередине едва уместился стол, в углу оставили пятачок для переодевания. Зато на шкафу каким-то чудом поместился большой макет храма.

В маленьком помещении несколько женщин и мужчина, все они пришли сюда помогать другим.

Первой с нами заговаривает Виктория, сестра милосердия. Рассказывает, что макет храма подарила пациентка, которой уже нет в живых. Показывает маленького ангела из бусинок — тоже подарок.

Здесь вообще много вещей, сделанных руками больных: они стоят рядом с иконами, словно в домашнем красном углу. От тёплого света этих нехитрых подарков, заботливо расставленных среди коробок и больничных принадлежностей, на душе становится удивительно спокойно. Трудно поверить, что всего в нескольких шагах отсюда тянется мрачный подвальный коридор.

Виктория пришла сюда после личных испытаний, в подробности она не вдается, но охотно рассказывает про подопечных. Прежде она занималась международными перевозками и таможенным оформлением, потом у неё появился собственный бизнес. Но, по её словам, собственные достижения не приносили радости; особенно тяжело было в дни рождения, когда она подводила итоги.

— Как будто время проходит без толку. Просто выбрасывается в помойку. Всё время было ощущение: как смятый фантик из-под конфеты, выкинутый в мусорку.

После обращения к вере Вика увидела, как знакомые ухаживают за тяжёлыми больными, и тоже решила помогать — тем, к кому почти никто не приходит. Прежде ей казалось, что для этого нужны деньги. В больнице выяснилось другое:

— Самое главное у человека — это его время. Если хоть чуть-чуть уделить время, сказать доброе слово человеку, который в этом нуждается, — это уже огромная помощь.

Теперь Вика помогает в реанимации: моет и переодевает тех, кто уже не может этого сделать сам. Иногда просто сидит рядом, держит за руку. Александр когда-то считал себя недостойным такой заботы. А Вика не берётся решать, кто её заслуживает:

— Может быть, я на его месте ещё хуже бы стала. Это не моё дело, в конце концов.

Вика вспоминает, как однажды встретила на занятиях опытного консультанта по зависимостям. Он рассказал, что много лет назад сам лежал в ИКБ № 2 тяжёлым пациентом. Сёстры ухаживали за ним и приходили поговорить. Особенно он запомнил, как одна из них принесла картину «Три богатыря», написанную другим больным, и спросила, что он о ней думает. Его поразило, что кому-то важно его мнение.

— Его это действительно окрылило, — вспоминает Вика.

После лечения мужчина прошёл реабилитацию, завёл семью и стал помогать зависимым. Но Вика не считает себя спасительницей.

— Есть правильная мотивация, для чего человек сюда приходит помогать, есть неправильная мотивация. Неправильная мотивация — когда человек идет, чтобы кого-то спасти. Это путь к выгоранию, даже озлоблению. Я сюда пришла для себя, когда мне казалось, что ничего вокруг не имеет смысла. Хочешь избавиться от бессмысленности в жизни? Иди и помогай больным. Не ради какой-то идеи, а просто потому, что ты можешь.

Её муж Григорий пришел вслед за женой, тоже решил чем-то быть полезным. Он занимается другой частью работы: обходит палаты, узнаёт, кто хочет исповедаться или причаститься, составляет списки и согласовывает выход пациентов в храм с врачами. А потом они с Александром по субботам помогают сопровождать туда больных — кого под руку, кого на коляске. Для кого-то важны таинства, для кого-то уже сам выход из палаты.

Сёстры и добровольцы работают вместе, но задачи у них разные. Медицинское лечение остаётся делом врачей; сёстры обучены уходу, а добровольцы помогают в повседневных делах и общении. Одна из таких добровольцев — Оксана Токарева, она в сестричестве занимается социальной работой — ищет жильё, восстанавливает документы и помогает связаться с близкими. Когда-то ее коллега помогла найти Александру сестру и восстановить отношения.

Знакомство с человеком она часто начинает с простых вопросов: как самочувствие, есть ли близкие. Потом из разговора постепенно выясняется, что у него нет паспорта, жилья или денег на дорогу. Оксана помогает искать решения, обзванивает организации, выясняет, где можно переночевать и как туда добраться. За день устроить жизнь невозможно, но иногда удаётся сделать следующий шаг.

— Начинается всё с мелочи, а в дальнейшем ты уже пытаешься разобраться — это как клубок. Раскручиваешь потихоньку клубок человеческой жизни.

Однажды Оксана разговорила молодого пациента, который был уверен, что родные от него отвернулись. Она уговорила его дать номер матери. Та заплакала: вся семья разыскивала сына и боялась, что он погиб. Они снова начали общаться.

Но восстановить связь с семьёй — не значит решить все проблемы. Тот мужчина позже работал плотником в приюте, устроился в жизни, присылал Оксане фотографии, но потом сорвался, выпил суррогатный алкоголь и умер.

Оксана прежде мучилась историями, в которых человек отказывался от предложенной помощи и возвращался на улицу. Со временем поняла, что не может решать за другого.

— И вот с того времени я только предлагаю человеку разные варианты, а он уже решает, воспользоваться ими или нет. Дать человеку пять дней, неделю, месяц, два года, три года увидеть нормальную жизнь. Вот цель такая.

Оксана говорит, что любит людей, любит с ними разговаривать и даже небольшая удача приносит ей особую радость:

— Мы радуемся за каждого больного, за каждый хороший результат. Это такая радость, которую трудно даже с чем-то сравнить. Пусть он не каждый день бывает. Но ведь даже один шанс, который подарил спасение, который изменил судьбу — это чья-то целая жизнь, которую человек проживет, принесет кому-то пользу, подарит любовь.

Обратная дорога

Александр заканчивает последнюю стрижку на сегодня, собирает инструменты и подшучивает над пациентом.

— Ну всё, теперь от тебя врачи откажутся.

— В смысле? — недоумевает парень.

— Ну, ты ведь теперь другой человек! Скажут — не узнаём, не наш пациент, — шутит на прощание Александр.

Смена на сегодня закончена, мы спускаемся по длинным лестницам и выходим во двор.

— А сколько лет вы уже сюда ходите?

— Давно… точно больше десяти.

Александр больше десяти лет возвращается в больницу, где когда-то лежал почти неподвижным. Болезнь прошла не бесследно. Раньше он сочинял песни и играл на гитаре. Подаренная добровольцами гитара стоит дома, но пальцы слушаются хуже. Ходить он научился, а бегать не может. Злится, когда автобус подходит к остановке, а догнать его не получается.

Пока стоим, он вспоминает, как одна из сестер однажды сказала ему: найдёшь хорошую работу и перестанешь к нам ходить. Он ответил совершенно серьёзно:

— Я просто никогда не уйду.

— Ты что, обещаешь?— спросила сестра.

— Я вам обещаю. Никогда. Потому что мы как семья.

И он держит обещание: моет и стрижёт больных, а по субботам собирает помощников сестричества и сопровождает пациентов в храм.

— Наверное, я в каком-то смысле отдаю моральные долги, понимаешь? Когда-то мне этот шанс дали, я теперь его передаю другим. Я, считай, даже не работаю, я теперь так живу.