Конвейер фейков: от продажи тайги Китаю до медиатеррора в Алешках
Современное противостояние уже давно вышло за рамки поля боя, второй фронт сегодня — это борьба за умы, и боевые действия разворачиваются в Сети.
Это постоянный непрерывный процесс, который идет каждый день в информационном пространстве, меняются только новостные поводы и методы отработки. Какие информационные кампании сегодня ведутся в русскоязычной интернет-среде, разбиралось ИА Регнум.
«Ситуация катастрофическая»
Информационно-психологические центры противника (ИПсО) действуют по четко отлаженным алгоритмам. Эпоха грубых текстовых вбросов осталась позади: боевое крещение новой визуальной тактики состоялось с приходом искусственного интеллекта.
С помощью ИИ генерируется огромное количество контента: видео, музыка и песни, комментарии в соцсетях. Сгенерированные нейросетями материалы от лица вымышленных людей мгновенно вирусятся, собирая миллионы просмотров и формируя депрессивный эмоциональный фон.
Но если на военные фейки наше общество уже научилось реагировать более критически, то бытовые и природные темы по-прежнему задевают почти каждого. Именно этим пользуется противник, запуская на просторы социальных сетей информацию о массовой вырубке леса, которая спровоцировала рост нападений медведей на людей.
Вражеские сетки распространяют апокалиптическую легенду: якобы российская тайга тотально вырублена и вывезена в Китай, из-за чего лишенные дома дикие медведи массово выходят к людям и терроризируют поселки.
Любовь Майорова, кандидат биологических наук, научный сотрудник Тихоокеанского института географии ДВО РАН, комментирует ситуацию для ИА Регнум:
«Вырубка лесов у нас в Дальневосточном регионе, например, запрещена уже лет тридцать. Хвойные леса при вырубке обычно замещаются лиственными. Поэтому трудно сказать, что выход медведей связан напрямую с вырубкой лесов».
В ленты пользователей подмешивают реальные кадры выходов хищников к жилью, но снабжают их заготовленным пропагандистским нарративом об «экологической катастрофе и предательстве властей».
Методология, с которой мы сталкиваемся сегодня в соцсетях, не нова. Внимательный анализ показывает прямую преемственность с информационными кампаниями прошлых лет: те же приемы эмоционального разогрева, игра на базовых страхах и фабрикация поводов отрабатывались внутри России уже давно и не один раз.
Меняются только инструменты доставки: вместо площадных листовок появились алгоритмические ленты видеоагрегаторов, вместо любительских нарезок — треки, созданные нейросетями, а вместо уличных агитаторов — каналы психологических спецопераций.
Суть же остается прежней: заставить человека отказаться от логики и критического мышления в пользу навязанной эмоциональной истерии. Понимание же этих механизмов — лучшая защита от любого информационного вируса.
На самом деле по состоянию на 2025–2026 годы статистика фиксирует медленный, но стабильный рост площади лесов в России. Несмотря на ежегодные потери от природных пожаров и промышленных вырубок, общая площадь территорий, покрытых лесом, непрерывно увеличивается на протяжении уже более 30 лет.
Согласно данным Рослесхоза и профильных аналитических ведомств, к 2025 году площадь лесов России (включая искусственные насаждения) достигла 832,6 млн гектаров (8 326 299 км²), что примерно на 840 тыс. гектаров больше, чем в 2024 году.
Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, биолог, охотовед, писатель и общественный деятель в сфере охраны природы, рассказал о ситуации в Красноярском крае, откуда приходит много сообщений о нападениях медведей на людей:
«Сейчас нахожусь в Красноярске, до этого три дня был в крае и свидетельствую, что ситуация действительно катастрофическая. Я думаю, что она войдет в историю отечественной зоологии как «Красноярская катастрофа — 2026». Но версия о том, что медведи выходят к людям из-за вырубки лесов — вообще неправдоподобна. Я принимал участие в круглом столе, посвященном проблеме нашествия медведей, на котором были специалисты из разных ведомств Красноярского края. Они свидетельствовали, что размеры вырубки лесов в крае меньше советских в десять-пятнадцать раз».
Реальная ситуация с вырубкой лесов не соответствует массово вбрасываемым в информационное поле тезисам. Биологи и специалисты по охране дикой природы объясняют поведение хищников совершенно иными, сугубо естественными факторами.
Как объясняет Любовь Майорова, выход медведей на Дальнем Востоке зависит, например, от состояния популяции рыбы. В один год красной рыбы много, на следующий — меньше. Это естественная природная цикличность. Также кормовой базой медведей служат ягоды и орехи:
«Ягоды, которыми питаются медведи, собирают люди в огромных масштабах с целью дальнейшей продажи. А потом медведи выходят на дорогу и попрошайничают, а люди их прикармливают. Так что сказать, что ситуация с выходом медведей к людям связана с вырубкой лесов, — нельзя».
Аналогичную причину называет Михаил Кречмар, комментируя ситуацию в Красноярском крае:
«Причиной является низкая урожайность, нулевая урожайность, я бы сказал, шишек сибирского кедра — основного нажировочного корма бурого медведя в тайге. Голодные медведи выходят в населенные пункты, совершенно не испытывая чувства страха, и нападают на домашний скот, людей. Медведи ходят по улицам, как в плохом клише про Россию».
Биолог поясняет, что в Красноярском крае принимаются активные меры — это вынужденный отстрел медведей, которые представляют опасность для людей.
«А для людей опасность представляют любые медведи, которые выходят на окраины населенных пунктов. Период опасности продлится до установления снежного покрова. Очень хочется надеяться, что за это время наиболее агрессивных особей просто выбьют».
Таким образом, природное явление, для исправления которого требуется контроль за утилизацией пищевых отходов и грамотное устройство охотничьей отрасли, вражеские технологи превращают в политический инструмент давления.
Фабрика фейков у линии фронта
Если экологические темы используются для создания долгосрочного фона тревоги, то в прифронтовых зонах противник разворачивает циничный медиатеррор в режиме реального времени. Показательным «полигоном» для такой кампании стал город Алешки в Херсонской области.
Географическое положение Алешек сделало город крайне уязвимым: расположенный на левом берегу Днепра в непосредственной близости от контролируемого ВСУ правобережья, он находится под постоянным огневым контролем вражеской артиллерии и роев ударных FPV-дронов. Противник методично разрушает гражданскую инфраструктуру.
Однако за ударами физическими немедленно следует информационный залп — украинские медиаресурсы тиражируют сообщения о «гуманитарной катастрофе в Алешках», обвиняя в страданиях мирных жителей российскую сторону.
Расчет прозрачен: сначала создать для людей невыносимые условия собственными обстрелами, а затем запустить в международное и внутреннее медиаполе тезис о «неспособности России защитить и наладить жизнь» в регионе.
Информационная обработка этого сектора началась задолго до текущего обострения. Еще в 2023 году улицы города были буквально усеяны агитационными материалами врага. Противник сбрасывал с беспилотников листовки с QR-кодами, ведущими на деструктивные Telegram-каналы, боты для сбора разведданных и инструкции по сдаче в плен.
Враг стремился использовать страх гражданского населения для вербовки и провокаций, сочетая психологическое давление с террором с правого берега.
В социальных сетях четко отслеживаются массовые «посевы» — посты и комментарии о «голодоморе», оккупации и страданиях местных жителей появляются в аккаунтах людей, которые либо вообще до этого ни разу не комментировали подобные темы, либо появились в социальных сетях только с этими высказываниями.
Так работают фабрики ботов и системы вирусных посевов, когда у микроинфлюенсеров (блогеров с небольшим количеством подписчиков и лояльной аудиторией) покупают размещение.
Это легко отслеживается именно по схожим тезисам в постах и комментариях, так как всем блогерам и комментаторам выдаются одинаковые технические задания на размещение контента.
Например, в самых просматриваемых рилсах в Instagram* на тему Алешек можно четко отследить и критерии, по которым отбирали блогеров для размещения, и какая перед ними стояла задача. Целью посева был охват женской разновозрастной аудитории, так как именно женщины проявляют максимальную активность в социальных сетях — они охотно комментируют и репостят то, что задевает их эмоционально. Таким образом создается «вирусность» и пост продвигают алгоритмы.
В тексте и хештегах у всех содержится набор ключевых слов «голод», «оккупация», на обложке всех видео «Олешки» — как ключевой триггер, и при этом как символ поддержки украинской стороны конфликта — ведь на русском город пишется «Алешки». Имеются и публикации на английском языке — это делается для охвата западной аудитории.
Аналогичные информационные кампании украинские центры психологических операций запускали в отношении Мариуполя и Бучи, затем Артёмовска, после — Авдеевки.
ИА Регнум пообщался с Сергеем Саблиным, военным корреспондентом, который находится в Алешках:
— Обстановка в Алешках сейчас действительно крайне тяжелая. В городе осталось очень мало гражданского населения, около полутора тысяч человек, но жизнь продолжается, несмотря на то, что ВСУ выбивали, прямо били дронами по крупным магазинам.
Корреспондент рассказал, что в город продолжают завозить продукты и воду, у людей есть генераторы, топливо периодически доставляют, и больница по-прежнему работает.
«Безусловно, очень опасно. Бьют по всем машинам. Нет такого, чтоб гражданские машины проехали, а по военным били. Бьют абсолютно по всем», — говорит Сергей.
Тезисы украинской пропаганды он называет «полной ерундой»: «Украинская пропаганда демонстративно льет «слезы крокодильи» по «своим» якобы жителям, которым сами же и создают проблемы. Никто ж не мешает им перестать обстреливать город и перестать засылать сюда сотнями, тысячами дроны-камикадзе. Поэтому гуманитарную катастрофу создают здесь ВСУ, и местные прекрасно об этом знают. На кого рассчитана эта пропаганда? Естественно, на западного зрителя».
В современных конфликтах информационное пространство становится таким же реальным плацдармом для противоборства, как и линия фронта. И в ходе специальной военной операции громкие медиакампании украинских спецслужб неоднократно разоблачались.
Так произошло, например, с новостями про эпидемию чумы в Иркутской области. Используя смерть лаборантки противочумного НИИ как информационный повод, не дожидаясь результатов исследований, противник развернул в Сети операцию по распространению панических слухов. Истерия докатилась даже до Белого дома, где оперативно предложили «содействие» по устранению последствий эпидемии. Но как только официально подтвердили, что сотрудница научного института умерла от пневмонии, вся паническая информация благополучно исчезла с первых полос.
Для любого критически мыслящего читателя эти примеры служат важнейшим напоминанием: в эпоху масштабных информационных войн самые громкие и шокирующие заявления — кем бы они ни озвучивались — требуют строжайшего факт-чекинга.
В противном случае общество рискует оказаться заложником искусственно созданной реальности.
*Instagram принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ
