В первый день 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке прошли переговоры, от которых может зависеть развязка сразу нескольких международных кризисов.

ИА Регнум

На полях форума состоялся краткий разговор по украинскому урегулированию; встретились делегации США и Ирана, впервые с июня севшие за стол переговоров через посредников; было подписано соглашение о безопасности Гренландии, меняющее расстановку сил в Арктике.

Итоги оказались неравноценными: где-то стороны лишь обозначили готовность торговаться, где-то — зафиксировали реальный сдвиг.

Встреча президента США Дональда Трампа и Владимира Зеленского продлилась около 40 минут. Зеленский заявил, что надеется на окончание конфликта «до зимы», Трамп же ограничился словами о том, что обе стороны желают достичь урегулирования с его помощью.

«Я думаю, что они собираются заключить сделку, и я не хочу заранее говорить, в чем именно она заключается. Мы много обсуждаем это, в том числе с президентом Владимиром Путиным. И я думаю, что кое-что произойдет», — заявил американский лидер.

За кулисами ситуация выглядела иначе. По данным источников Axios, Трамп в телефонном разговоре с Зеленским, состоявшемся незадолго до встречи, неоднократно просил украинского лидера прекратить удары по российской нефтепереработке.

Эти атаки толкают вверх мировые цены на дизель, что бьет и по американским потребителям. «Во время разговора слово «дизель» упоминалось много раз», — отметил источник.

Цены на дизельное топливо в США действительно достигли исторического максимума — более 6,5 доллара за галлон. Для сравнения: год назад галлон стоил около 3,7 доллара.

Этот рост стал прямым следствием конфликтов на Украине и Ближнем Востоке. Однако просьбы Трампа не были услышаны.

Зеленский отметил, что на встрече в Нью-Йорке вопрос прекращения ударов по НПЗ не обсуждался, и продолжил настаивать на необходимости предоставления нового пакета ПВО — дополнительных ракет для Patriot, которые Киев требует срочно ему передать.

Видимо, таким образом он в очередной раз хотел доказать, что Украина еще способна вести переговоры с позиции силы. Однако на практике подобные попытки всегда приводят к обратному результату: в ответ на украинские атаки Россия наносит гораздо более ощутимые удары, уничтожающие инфраструктуру Украины без шансов на восстановление.

Пока ВСУ изо всех сил пытаются нанести урон российской нефтеперерабатывающей сфере, ВС РФ последовательно лишают Украину буквально всего столь ненавистного ей советского наследия — промышленности, топливной инфраструктуры, электрогенерации, центрального отопления, железных дорог.

Таким образом, глава киевского режима лишь загоняет в тупик и себя, и своих союзников, оставляя всё меньше рычагов влияния на ситуацию.

Настойчивые требования Киева о новых поставках оружия выглядят всё более обременительно для Вашингтона на фоне войны с Ираном, значительно истощившей американские арсеналы. При этом Россия как обладала, так и обладает стратегическим ресурсом, позволяющим продолжать конфликт, тогда как украинская сторона свои резервы почти исчерпала.

Несмотря на это, Зеленский продолжает ездить по миру с протянутой рукой, требуя денег и оружия. Однако любому здравомыслящему человеку уже ясно, что достаточной эта поддержка не будет никогда и «дай» будет вечно звучать со стороны Украины в ее нынешней конфигурации.

Так что настойчивые заверения в том, что Украина обязательно победит, если дать ей больше оружия и денег, — это последнее, что сейчас было нужно Трампу. Ему необходим громкий дипломатический успех, поэтому на переговорах он стремился показать, что у него налажен отличный контакт с Украиной как с одной из сторон конфликта.

Но, в отличие от Москвы, не раз заявлявшей о готовности договариваться на разумных условиях, Киев не готов ни к каким компромиссам, поэтому добиться от Зеленского желаемого президенту США пока не удается.

Между тем иранский трек дал первую за несколько месяцев надежду на дипломатическое решение, несмотря на воинственную риторику сторон.

Выступая на Генассамблее, Трамп поставил перед Ираном ультиматум в характерной для себя манере: «Мне нужно принять важное решение: будет заключена сделка с Ираном, которая позволит ему восстановиться и создать гораздо более великую страну, чем когда-либо прежде, возможно, одну из величайших на Ближнем Востоке или даже в мире, или я уничтожу Исламскую Республику — и сделаю это быстро».

Иранская делегация покинула зал в течение десяти минут после начала речи — жест, который лучше любых комментариев говорит об отношении Тегерана к подобным заявлениям со стороны Соединенных Штатов.

Однако уже через несколько часов Трамп сообщил журналистам, что американские представители провели «очень хорошую» трехчасовую встречу с представителями Ирана на полях заседания.

Переговоры прошли через посредников — катарских дипломатов, курсировавших между сторонами в течение дня. С американской стороны участвовали Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, с иранской — министр иностранных дел Аббас Аракчи.

Иран передал Штатам условия деэскалации. Среди них немедленное снятие морской блокады, разблокировка замороженных активов и прекращение войны на всех фронтах. Тегеран также дал понять, что готов открыть Ормузский пролив в течение недели, если Вашингтон выполнит требования.

«Я полагаю, что мы заключим сделку сразу после выборов, потому что для них нет смысла этого не делать», — обнадежил общественность глава Белого дома.

Реакция рынков была мгновенной: цены на нефть пошли вниз. Аналитики связывают падение с надеждой на дипломатическое решение.

Несмотря на любые агрессивные заявления, для всех уже очевидно, что начавшаяся 28 февраля война зашла в тупик. Удары США и Израиля уничтожили часть высшего руководства Исламской Республики и нанесли ущерб ВВС и ВМС, но не сломили сопротивление.

В то же время блокада Ормузского пролива, через который до войны проходило около 20% мировой нефти, держит рынки в напряжении. Трамп, судя по его собственным словам о «сделке после выборов», понимает: единственный выход — договариваться.

Поэтому его агрессивная риторика в данном случае — скорее дань имиджу. США вынуждены прибегать к ней: не может же лидер крупнейшего на планете военного альянса просто уступить Ирану — хотя бы на словах надо показать, что выбор в пользу мирного урегулирования был осознанным и добровольным, а не вынужденным.

На деле же американцы явно ищут мира, и это похвальное начинание, так как урегулирование конфликта, с учетом его значимости для глобальных цепочек поставок, выгодно не только Соединенным Штатам и Ирану, но и всему международному сообществу.

Если на украинском и иранском направлениях Трампу пришлось нелегко, то гренландский трек стал его безусловным успехом. США, Дания и Гренландия подписали новое соглашение о безопасности, которое расширяет американское военное присутствие на арктическом острове.

Трамп охарактеризовал документ как «сделку с бесконечным сроком действия, у которого нет конца». По его словам, соглашение дает США «постоянный контроль над безопасностью Гренландии».

Соглашение предусматривает расширение деятельности на базе Питуффик, создание новых баз в Нарсарсуаке и Местерсвиге, а также возможность размещения элементов системы противоракетной обороны «Золотой купол». Американская военная авиация получила право беспрепятственного пролета и посадки по всей территории, а суда США — неограниченный доступ в гренландские территориальные воды.

Дания интерпретируют документ иначе. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен подчеркнула, что соглашение «признает суверенитет и территориальную целостность Королевства Дания и право гренландского народа на самоопределение».

Однако на деле датчанам оставили лишь формальный политический суверенитет над островом, что позволило им сохранить лицо, хотя реальный контроль над безопасностью и международными связями Гренландии перешел к Вашингтону. Что важно, соглашение, согласно условиям, продолжит действовать даже в случае обретения Гренландией независимости.

Поэтому фактически Трамп получил то, к чему стремился: долгосрочное военное присутствие и возможность наложить вето на активность конкурентов.

Дело в том, что новый договор не только позволяет США проецировать силу, но и запрещает не входящим в НАТО и ЕС странам создавать на острове собственные военные объекты, а также осуществлять чувствительные инвестиции в местную экономику без письменного одобрения Белого дома.

Первый день Генассамблеи ООН показал: даже из не самого эффективного дипломатического формата Вашингтон пытается извлечь максимум.

Тактика варьировалась — уговоры, угрозы, торг. Но цель оставалась одной — сдвинуть кризисные ситуации с мертвой точки там, где это возможно. Такой подход, при всей его противоречивости, выглядит продуктивнее изоляции и конфронтации. Но далеко не всё зависит от США, как это казалось после окончания холодной войны.

Впрочем, сам вектор — поиск развязки вместо эскалации — заслуживает позитивной оценки. Вопрос в том, хватит ли у Вашингтона времени, ресурсов и гибкости.