21 сентября стало известно о принудительной госпитализации больного открытой формой туберкулеза в Алтайском крае. 51-летний житель региона отказывался от лечения, создавая угрозу заражения для окружающих. По решению суда приставы доставили больного в местный противотуберкулезный диспансер.

ИА Регнум

В этот же день в Челябинске был принудительно госпитализирован мужчина, больной туберкулезом, который уклонялся от лечения и контактировал с детьми.

9 сентября региональный минздрав Саратовской области сообщил, что с начала года Саратовский областной противотуберкулезный диспансер подал девять исков в суд о принудительной госпитализации граждан.

Общая заболеваемость туберкулезом в России достигла исторического минимума: в 2025 году — 23,9 случая на 100 тысяч населения, почти в 2,5 раза меньше, чем десять лет назад. Однако наша страна оказалась на втором месте в мире по количеству выявленных случаев лекарственно-устойчивых форм заболевания, которые в разы труднее поддаются лечению.

Лечение туберкулеза полностью покрывается за счет ОМС, но больные упорно продолжают отказываться от терапии, избегать госпитализации и приема лекарств. ИА Регнум пообщался с экспертами и людьми, которые перенесли это тяжелое заболевание, чтобы понять, что заставляет больных прекращать лечение, несмотря на риски для собственной жизни и окружающих, и почему вирус «белой чумы» XIX века до сих пор остается настолько опасен.

«Я просто физически не могла их пить»

В 42 года Полина Орлова (имя изменено) оказалась в ночлежке. Сначала она потеряла работу, потом квартиру — накопились долги, платить стало нечем. Некоторое время жила у знакомых, затем — в приютах. В одной из таких ночлежек около семи человек жили в одной комнате, многие постоянно кашляли.

Сначала Полина не придала значения собственному кашлю. Потом по ночам ее все чаще стало бросать в пот, пропал аппетит, начал быстро уходить вес. В какой-то момент она посмотрела на себя в зеркало и поняла, насколько сильно похудела.

В больницу ее привезли, когда она уже почти не могла ходить. Снимок показал поражение легких — врачи диагностировали туберкулез, это была форма, которая хорошо поддается лечению, и, как правило, сам процесс выздоровления не затягивается дольше 6–8 месяцев.

Полине назначили четыре препарата. Терапию она переносила очень тяжело — ее постоянно тошнило, болел живот, а слабость после таблеток была настолько велика, что она мешала даже самым простым ежедневным делам. Усугубилась ситуация тем, что, когда Полину выписали из диспансера, ее питание опять ухудшилось.

«И однажды я просто не стала принимать таблетки, потом второй раз. И потом решила, что больше не могу. Это было не от лени — я просто физически не могла их пить. И к этому добавилось, что на тот момент мне было уже легче», — вспоминает Полина.

Но затем состояние женщины резко ухудшилось — снова появилась высокая температура, кровь в мокроте, стало трудно дышать.

После повторного обследования врачи сообщили, что теперь у нее МЛУ-ТБ — туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью.

Бактерии, которые выжили после того, как она прервала лечение, перестали реагировать на стандартные препараты. Пока она делала перерывы, микобактерии «привыкали» к лекарствам — и мутировали прямо внутри ее организма.

Препараты, которые использовали в начале лечения, больше не справлялись с инфекцией. Теперь лечение стало гораздо тяжелее и продолжалось 22 месяца вместо лечения обычной формы туберкулеза, которая у нее была изначально и могла быть вылечена полностью за полгода. Появились проблемы со слухом, сильные боли в суставах, депрессия. Иногда Полина не могла встать с постели. Вес опустился до 42 килограммов.

Полина делится, что очень трудно ей давалось лечение не только из-за тяжелых побочных эффектов и плохого самочувствия. В такие моменты человеку тяжело морально, а ее поддерживать было некому — родственники на тот момент давно перестали с ней общаться.

Но постепенно рядом оказались люди, которые помогли ей пройти этот путь. Сотрудники медучреждения помогали ей и советом, и делом.

Для Полины это оказалось не менее важно, чем сама терапия: она поняла, что срыв в лечении не означал, что она была слабой или просто не хотела выздороветь.

«Как видите, я закончила терапию и осталась жива. Пять лет назад это было, а так много изменилось», — говорит Полина.

С момента выздоровления Полины прошло пять лет. Сейчас она работает, у нее есть своя комната в общежитии. Некоторые последствия остались — болят колени, иногда немеют пальцы на ногах. Но в остальном ее жизнь вернулась в привычное русло.

История Полины показывает, что даже когда человек понимает, что терапию нужно продолжать и от этого зависит его жизнь, иногда он просто не справляется с тяжестью лечения.

«Обратный закон здравоохранения»

На то, сможет ли человек пройти лечение до конца, влияет не только его отношение к болезни. Директор благотворительной клиники «Другая медицина» Евгений Косовских много лет работает с людьми, оказавшимися на улице, и видит, как бытовые обстоятельства отражаются на лечении туберкулеза.

По его словам, нередко человек прекращает принимать препараты именно тогда, когда ему становится лучше.

«У человека вроде бы отлегло, кровохарканье прекратилось, кашель вроде бы уменьшился — и (он думает) зачем я дальше буду пить эту дрянь?» — говорит Косовских.

У людей в тяжелой жизненной ситуации нередко уже есть проблемы со здоровьем и питанием. На этом фоне переносить лечение становится еще сложнее.

«Человек принимает препарат от туберкулеза — у него начинает печень ночью болеть, рвота по утрам, что-то еще. А вместо того, чтобы соблюдать диету и заниматься своим здоровьем, он просто отказывается от этого препарата», — рассказывает Евгений.

По словам доктора медицинских наук, профессора НИУ ВШЭ, фтизиатра Василия Власова, это распространенная проблема.

«Если препараты, которыми лечат нелекарственно-устойчивый туберкулез, переносятся относительно хорошо, то использование схем, предназначенных для мультирезистентных форм, сопровождается побочными эффектами, нередко тяжелыми», — отмечает эксперт.

Осложняет ситуацию то, что во время приема препаратов у больных туберкулезом нет перерывов, как, например, у онкологических больных, которые принимают химиотерапию курсами.

Препараты при лечении туберкулеза принимаются каждый день, а лечение устойчивых форм длится годами. И люди просто не выдерживают ежедневной тошноты и болей.

Одновременно могут возникать проблемы с работой, жильем, деньгами или доступом к необходимым препаратам. Все это повышает риск того, что пациент прервет терапию или начнет принимать лекарства нерегулярно.

Поэтому, считает Власов, сводить проблему к формуле «не захотел — бросил» неправильно. Причин может быть несколько, и длительность лечения с тяжелыми побочными эффектами — лишь некоторые из многих.

Прерывание терапии при этом само по себе создает дополнительные сложности: если прежняя схема перестает работать, врачу приходится подбирать другую.

А чем шире лекарственная устойчивость, тем меньше остается вариантов лечения.

«Есть такое явление — «обратный закон здравоохранения»: трудности в доступе к медицинской помощи больше там, где нужда в ней больше всего. С туберкулезом всё именно по этому закону», — говорит Власов.

Для решения этой проблемы, считает эксперт, необходимы специальные программы, которые помогают людям получать медицинскую помощь независимо от их жизненных обстоятельств.

«Я думала, что это просто усталость»

Несмотря на стереотипы, туберкулез далеко не всегда болезнь социально-незащищенных слоев населения.

Ольга Родионова (имя изменено) заболела, когда ей было 27 лет. У нее была своя квартира, хорошая работа и благополучное окружение.

Она много работала — на тот момент была начальником отдела в небольшой компании и из-за загруженности практически не брала выходных. Поэтому постоянную усталость она объясняла себе простым недосыпом, длительный кашель — остаточными явлениями от простуды, а резкое снижение веса — диетой. Девушка тогда активно худела.

Постепенно появились другие симптомы — постоянная температура, по ночам бросало в холодный пот, на еду стало неприятно даже смотреть, а кашель теперь не прекращался даже по ночам.

Тогда Ольга сделала рентген, и после обследования ее направили в специализированную больницу. Там выяснилось, что у нее туберкулез.

Туберкулез передается воздушно-капельным путем, и бывает так, что достаточно длительного контакта с человеком, болеющим открытой формой. Так, как предполагали врачи, произошло заражение Ольги — за несколько месяцев до диагноза она больше суток провела в купе с соседкой, которая постоянно кашляла. Других больных в окружении девушки просто не было.

«Когда я лечилась, я познакомилась с девочкой — чемпионкой региона по плаванию, мы с ней первые несколько месяцев регулярно пересекались на приеме препаратов. — рассказывает Ольга Родионова. — Молодая, здоровая, спортивная. Как она заболела — загадка. Я все-таки хотя бы подозревала, что это контакт в поезде, а у нее не было даже предположений. И я тогда поняла, что это может случиться с каждым».

Ольга болела более 12 лет назад, и тогда анализ на устойчивость бактерий к препаратам занимал почти два месяца. Первый анализ Ольги потеряли, поэтому исследование пришлось повторять.

Во время ожидания результатов ей назначили стандартные препараты первого ряда. В итоге, более четырех месяцев она получала лечение, которое, как позже выяснилось, не подходило для ее формы заболевания.

Когда анализы наконец пришли, стало понятно, что туберкулез имеет множественную лекарственную устойчивость. Ольга заразилась устойчивой формой сразу, от переносчика, который болел лекарственно-устойчивым туберкулезом, а не вследствие отказа от приема лекарств.

Вместо стандартного курса лечения длиной шесть месяцев Ольге предстояло несколько лет лечения.

Поначалу она довольно быстро почувствовала себя лучше. Кашель прошел, обследования показывали улучшение, примерно через восемь месяцев она вернулась на работу. Но лечение на этом не заканчивалось. Ольга продолжала принимать препараты, хотя уже чувствовала себя практически здоровой.

Именно это оказалось одним из самых тяжелых испытаний — снимок хороший, симптомы исчезли, а впереди годы мучительного лечения.

Препараты вызывали сильные побочные эффекты. Ольга вспоминает постоянный металлический привкус, ежедневную тошноту и ощущение, что она становится «не в себе».

После приема лекарств хотелось просто лечь и ничего не делать, но необходимо было функционировать, заниматься бытовыми делами и работать.

«Я эти препараты ненавидела. Я их пила и заранее плакала, потому что знала, что пройдет 15 минут после приема, и мне опять станет плохо. И будет плохо еще несколько часов или даже весь день. И так каждый божий день на протяжении нескольких лет. Тебе плохо всегда, практически все время», — вспоминает девушка.

Но лечение Ольга все-таки закончила — в общей сложности на выздоровление у нее ушло 3,5 года. Длительность связана с протоколом лечения — даже если все анализы и рентген хорошие, лечение прерывать нельзя.

Она говорит, что никогда всерьез не рассматривала вариант бросить лечение — даже когда было особенно тяжело. Но мысли эти с ней были каждый день, когда она смотрела на горсть, полную лекарств — Ольга пила ежедневно около 20–25 таблеток за один прием.

История Ольги о том, что заболеть может каждый. У нее была прививка, она была социально благополучной, но, как ей сказали врачи, такое тоже бывает. В ее случае была комбинация из стресса на работе, недосыпа и диеты со скудным питанием ­ — иммунитет снизился, и организм дал сбой.

Выход есть

Россия занимает второе место в мире по числу случаев лекарственно-устойчивого туберкулеза.

В 2022 году устойчивые к препаратам формы были выявлены примерно у 19 тысяч пациентов — больше только в Индии, где почти 65 тысяч случаев.

Заболеть мультирезистентным туберкулезом можно и при первичном заражении при контакте с человеком, который уже болеет устойчивой формой, и при прерывании лечения или нерегулярном приеме препаратов.

Доктор медицинских наук, фтизиатр Василий Власов предупреждает: «Надо постоянно помнить об инфекционной опасности. Не целоваться и не обниматься с незнакомцами, бежать от кашляющих. Это дала нам эволюция».

Лекарственно-устойчивая форма возникает, когда пациент прекращает лечение до полного выздоровления, выжившие бактерии туберкулеза становятся невосприимчивы к тем препаратам, которые пил больной. Они мутируют и размножаются в организме уже в новой форме, которую больше нельзя вылечить препаратами первого ряда.

Устойчивые формы бывают разной степени: чем больше лекарств перестает действовать, тем сложнее подобрать эффективную схему.

Для пациента это означает, что стандартная схема лечения препаратами первого ряда может оказаться неэффективной. Тогда врачи подбирают другую комбинацию препаратов с учетом чувствительности возбудителя.

Лечение будет более длительным и тяжелым, но туберкулез и в обычной форме, и в лекарственно-устойчивой в России успешно поддается лечению, если сам больной решительно настроен на выздоровление.