5 сентября в Кремле состоялась встреча Владимира Путина со спецпосланником президента США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Переговоры продолжались более трех часов и были посвящены прежде всего перспективам урегулирования украинского конфликта и дальнейшему развитию российско-американских контактов.

Гавриил Григоров/ТАСС

Сам факт этой встречи говорит о многом. После паузы Вашингтон вновь возвращается к прямому диалогу с Москвой, причем в тот момент, когда ситуация для Украины и ее западных покровителей стала заметно сложнее.

Россия сохраняет стратегическую инициативу, продвигается на фронте, поддерживает устойчивость экономики и не демонстрирует ни политической, ни социальной дестабилизации, на которую рассчитывали ее противники.

Именно этим, по сути, и объясняется новый всплеск дипломатической активности Соединенных Штатов.

Пока переговорный трек был заморожен, Россия не ослабила, а упрочила свои позиции. Российская армия продолжала наступление, санкционное давление не заставило Москву отказаться от своих целей, а попытки добиться ее международной изоляции провалились.

Контакты Владимира Путина с лидерами крупнейших государств, включая Индию и Китай, показывают, что Россия остается важнейшим участником глобальной политики.

Украина же за это время столкнулась с нарастающими проблемами — от ухудшения ситуации на поле боя до тяжелейшего положения экономики и инфраструктуры. Не дали ожидаемого эффекта и удары вглубь российской территории, диверсии и информационно-психологические кампании. Российское общество по-прежнему сохраняет высокий уровень сплоченности.

Поэтому возвращение американцев к переговорам выглядит закономерно. Прежние инструменты давления и на Россию, и на ее партнеров не дали результата, остается дипломатия.

Украинское руководство, напротив, оказалось в положении, когда пространство для маневра сокращается. Отсюда — резкие смены риторики, чередование угроз и внезапных инициатив о перемирии. Для Москвы же логика остается прежней: переговоры возможны, но они должны вести к устранению причин конфликта, а не давать противнику время для перегруппировки.

«Ситуация, конечно, непростая, с которой нам предстоит сегодня разбираться», — так охарактеризовал обстановку Владимир Путин. За этой короткой фразой — вся сложность нынешнего этапа переговоров.

Путин на протяжении всего конфликта демонстрирует последовательность и в отношении переговоров, и в отношении целей специальной военной операции. Россия не отказывается от политического урегулирования, однако подчеркивает: сам факт диалога не означает остановки боевых действий и тем более отказа от национальных интересов или использование их как предмета торга.

Москва уважительно относится к усилиям администрации Дональда Трампа и готова обсуждать возможные варианты урегулирования конфликта. Это подтверждается и форматом нынешних переговоров: Владимир Путин снова лично принимает американских представителей и несколько часов беседует с ними.

При этом его принципиальная позиция сохраняется: дипломатия не должна превращаться в инструмент, позволяющий противнику получить передышку. Заокеанские переговорщики показали, что признают силу и достоинства российского президента.

Показательна история с временной приостановкой ударов по Киеву на время работы американских переговорщиков. Россия получила соответствующую просьбу по официальным каналам и пошла навстречу. Удары по украинской столице были прекращены на период, необходимый для обеспечения безопасности американской делегации. Одновременно украинская сторона резко сократила атаки по российской территории, включая Москву.

При этом Владимир Путин специально подчеркнул: речь идет именно о конкретной договоренности, а не о полноценном перемирии:

«К нам эта просьба поступила по официальным каналам — и по каналам спецслужб, и по каналам Министерства иностранных дел, прекратить удары по Киеву. Я отдал соответствующую команду, и с нуля часов сегодняшних суток эти удары по Киеву не наносились. Хочу отметить, что и украинская сторона значительно снизила, на порядок снизила удары по территории Российской Федерации, в том числе и по Москве. Украинские власти опубликовали свой призыв к более широкому перемирию на три дня, но об этом мы с ними никогда не договаривались».

Позиция предельно ясна: Москва готова к конкретным и взаимным шагам, если они имеют понятную цель и согласованные параметры. Но использовать локальную договоренность как повод для широкого прекращения огня Россия не намерена.

Для российской стороны принципиально, чтобы переговоры не создавали противнику возможности восстановить силы, перебросить резервы или накопить вооружения. Поэтому Путин разделяет дипломатический и военный процессы: переговорщики могут искать компромиссы, но российская армия продолжает выполнять свои задачи.

Такой подход проявляется и в отношениях с администрацией Трампа. В Москве с подчеркнутым уважением относятся к попыткам нынешнего американского руководства найти выход из сложившегося конфликта. Однако уважение к партнеру по переговорам не означает готовности принимать любые его условия.

За время российско-американских контактов Вашингтон использовал практически весь набор инструментов давления: угрозы, новые санкции, жесткую риторику, политические маневры и одновременно предложения о будущем экономическом сотрудничестве.

Американцы пробовали разные подходы, пытаясь изменить позицию Москвы, пересмотреть принципы, обсуждавшиеся еще в Анкоридже, и добиться от российского руководства уступок.

Но сделать этого не удалось.

Путин последовательно показывает, что национальные интересы России не являются предметом торга. Москва может обсуждать детали, механизмы и последовательность шагов, но не фундаментальные вопросы безопасности и собственного стратегического положения.

Именно это сегодня вынужден учитывать Вашингтон.

Если раньше американская сторона считала, что санкционное или военное давление заставит Москву изменить подход, то теперь ей становится ясно: без прямого разговора и поиска реального компромисса договориться с Россией невозможно.

В этом смысле нынешняя встреча Уиткоффа и Кушнера с Путиным — признание, что Россия остается ключевой стороной любого будущего урегулирования и игнорировать ее позицию невозможно.

Особенно показательно отношение самого Стива Уиткоффа к контактам с российским президентом. За время своей работы он неоднократно встречался с Владимиром Путиным и хорошо понимает уровень этих переговоров. Для американского спецпосланника они уже стали одной из наиболее значимых страниц его дипломатической деятельности.

Не случайно во время встречи он сказал: «Мы говорили о том, что, когда мы выйдем на пенсию, у нас будет очень много историй, которые мы можем вспомнить, и общение с Вами будет одной из самых лучших и самых памятных».

Эти слова хорошо передают атмосферу российско-американского диалога, возвращающегося к обсуждению реального баланса интересов.

Договоренности, сформулированные в Анкоридже, остаются важной точкой отсчета. Москва исходит из того, что базовые принципы не могут каждый раз пересматриваться под влиянием политической конъюнктуры или новых требований Киева. США, в свою очередь, пытаются найти формулу, которая позволила бы учитывать российские требования, сохранить влияние на Киев и добиться политического результата.

Отсюда и возникает формат «челночной дипломатии»: Уиткофф и Кушнер обсуждают позицию Москвы, после чего продолжают консультации с украинской стороной. Предложения корректируются, передаются от одной столицы к другой и постепенно превращаются в возможную основу для сделки.

Но ключевое расхождение между сторонами конфликта сохраняется.

Москва стремится к долгосрочному урегулированию, которое должно устранить причины конфликта и исключить его повторение. Киев продолжает делать ставку на максимально выгодную для себя паузу и сохранение западной поддержки.

Встреча 5 сентября показала: Россия к диалогу готова. Она принимает американских переговорщиков, обсуждает варианты урегулирования и идет на ограниченные шаги ради работы дипломатических миссий.

Но одновременно Москва дает понять: переговоры не означают слабости. Они ведутся потому, что Россия уверена в прочности своих позиций и не собирается отказываться от уже обозначенных целей.

Соединенные Штаты снова пришли в Москву, не выдвигая ультиматум, но предлагая возобновить диалог. Россия же сохранила свои требования и одновременно оставила дверь для дипломатии открытой.

И если прежде курс России рассчитывали изменить при помощи санкций и военного давления, то теперь ставка неизбежно делается на диалог. От которого Москва никогда не отказывалась — но который готова вести исключительно на условиях уважения собственных интересов.