Приглашение России на встречу G20, инициированное администрацией Дональда Трампа, стало новой проверкой на лояльность, которую Вашингтон устроил своим европейским союзникам.

ИА Регнум

За несколько недель до этого Америка разослала в другие страны НАТО анкету с вопросами о готовности поддерживать ее внешнеполитический курс. Теперь настало время практического экзамена.

В конце августа в Эшвилле (Северная Каролина) открылась встреча министров финансов и глав центробанков стран «двадцатки». Главной неожиданностью для многих, особенно для европейцев, стало личное присутствие главы российского Минфина Антона Силуанова. Решение, как пишут в СМИ, принимал лично президент США, и оно мгновенно вызвало бурю негодования со стороны его заокеанских «друзей».

«Мы любим ладить со всеми. Одна из причин, почему я так успешен, — я лажу со всеми», — заявил Трамп, комментируя приглашение. И многозначительно добавил: «Посмотрим, что будет».

Можно было подумать, что эта фраза относится к участию России — мол, увидим, даст ли это какой-нибудь результат. Однако последующие события показали, что посмотреть глава Белого дома собирался скорее на реакцию ЕС.

В рамках мероприятия российский министр принял участие в общих сессиях, посвященных ситуации в мировой экономике, и провел встречу с американским коллегой Скоттом Бессентом. Она была посвящена обсуждению плана Трампа по установлению мира и экономическому росту, уточнили в минфине США.

«Договорились о том, что есть основа для того, чтобы развивать наши финансовые отношения. Понятно, что это непросто сейчас, все-таки сейчас между нашими странами есть определенное напряжение. По мере решения геополитических напряжений, уверен, что мы будем развивать и финансы», — заявил по итогам переговоров Силуанов.

По его словам, финансистам проще найти точки сближения, чем политикам, и если развивать сотрудничество на этом направлении, то и политические вопросы решить будет легче. Поэтому, по мнению министра, диалог надо продолжать.

О полномасштабном возобновлении сотрудничества на фоне продолжающегося конфликта речи пока не шло, просто снова началась работа одного из дополнительных каналов связи, позволяющего координировать позиции по чувствительным вопросам экономического характера.

Европейцев, однако, разозлил сам факт возвращения России за стол переговоров в формате «двадцатки». Их реакция была предсказуемо истеричной.

Министр финансов Германии Ларс Клингбайль не просто заявил, что прием Силуанова посылает «тревожный сигнал», а даже упомянул некое «сопротивление». «Сам факт возвращения российского министра финансов указывает на попытку нормализации, и это делает наше сопротивление еще более важным», — сказал он.

Его польский коллега Анджей Доманьский, хоть и признавал право США как хозяев G20 приглашать гостей, все же не удержался от критики, отметив: «Мы не доверяем России».

Позицию убежденных русофобов поддержал и еврокомиссар по экономическим и финансовым делам латыш Валдис Домбровскис. «Мы не считаем, что сейчас подходящее время для нормализации присутствия России», — заявил он.

На большее, впрочем, Европа оказалась неспособна. Главный акт, на который хватило союзников, — скоординированный отказ от традиционного общего фото.

Инициатор этого решения Клингбайль был очень горд собой.

Немец заявил журналистам: он «ясно дал понять, что не будет позировать». «Единый подход европейцев в конечном итоге привел к тому, что групповое фото состоялось без российского министра и без российской делегации», — сообщил он, даже не осознавая, видимо, насколько жалко это звучит.

Американскому же министру сфотографироваться с Силуановым выходка не помешала. Бессент продемонстрировал: для Вашингтона важнее содержание переговоров, чем символы без понятного результата.

За «жестом протеста» европейцев крылись отчаяние и беспомощность. Мнение ЕС перестало влиять на решения США, и скрывать этого там не собираются.

Упомянутая «анкета лояльности» была разослана в рамках начатого администрацией Трампа пересмотра военного присутствия Соединенных Штатов на континенте, сообщило информагентство Bloomberg.

Вопросы формулировались предельно прямолинейно. В Белом доме хотели знать: оказывали ли конкретные правительства публичную поддержку внешнеполитическим шагам президента Трампа; какие ограничения они вводили на использование объектов американской военной инфраструктуры на своей территории; закупают ли они вооружение у американских оборонных корпораций; выступали ли с публичной критикой правил, препятствующих заключению контрактов с компаниями из США.

Некоторые восприняли анкету как попытку принудить их к послушанию в обмен на гарантии безопасности. Увязка обязательств в сфере безопасности с политической поддержкой Вашингтона может фундаментально изменить трансатлантические отношения, которые со времен Второй мировой войны строились на том, что союзники могли расходиться во мнениях по некоторым вопросам, сохраняя при этом коллективную оборону.

Возвращение России в G20 стало той самой возможностью показать, готовы ли союзники поддержать стратегическое решение, даже если оно идет вразрез с их собственными установками, не на словах, а на деле.

Ответ очевиден: не готовы. Европейцы провалили экзамен.

Вместо того чтобы принять прагматичную логику Вашингтона, говорящего о необходимости дополнительных каналов для диалога, Евросоюз продемонстрировал полную неспособность отойти от уже набившей оскомину риторики полной изоляции РФ, продемонстрировавшей неэффективность и нанесшей больше урона самому ЕС, чем России. Они предпочли публичную истерику и мелкий демарш с фотографированием конструктивному участию в обсуждении актуальных экономических проблем.

США, в свою очередь, больше не рассматривают Европу как свое неотъемлемое продолжение и не считают нужным координировать с ней свои решения. Там перешли к политике кнута и пряника, и критерий ее применения предельно прост: готовность поддерживать внешнеполитический курс Вашингтона.

Для лояльных союзников, прошедших проверку на деле, предусмотрены преференции. В первую очередь это касается торговой политики: возможен пересмотр тарифной сетки в сторону смягчения и обеспечение более свободного доступа на рынок Штатов тем, кто не вводит дискриминационных ограничений против американского бизнеса.

Не менее важный компонент «пряника» — сохранение военного контингента в ЕС. Те страны, которые готовы конструктивно взаимодействовать с Пентагоном, закупать вооружение и не препятствовать использованию военной инфраструктуры, могут рассчитывать на то, что их не бросят.

Еще одним бонусом становится поддержка в международных финансовых институтах — от МВФ до Всемирного банка, — а также углубленное технологическое и оборонное сотрудничество, доступ к передовым американским разработкам и совместным проектам.

А для несогласных припасен «кнут». И он будет применяться без излишней дипломатической деликатности. Торговые войны для строптивых союзников обернутся дальнейшей эскалацией: Белый дом готов не только сохранить уже введенные пошлины, но и расширять их спектр, закрывая доступ на свой рынок для ключевых секторов европейской экономики.

Параллельно последует сокращение военного присутствия — войска будут передислоцированы туда, где их ценят и воспринимают как гарантию, а не как должное. США больше не намерены защищать тех, кто отказывается поддерживать их стратегические решения.

Наконец, несговорчивые страны рискуют столкнуться с ограничением доступа к технологиям и оборонным закупкам — а это означает, что их собственная обороноспособность окажется под вопросом.

На фоне событий на Украине и в Иране европейцам показалось, что они стали гораздо самостоятельнее. Однако выяснилось, что поддерживать таких самостоятельных — не в американских интересах.

Нынешний скандал лишь частный случай. Евросоюз может сколько угодно исходить желчью по поводу возвращения Москвы за стол переговоров в рамках G20, но для Вашингтона это уже не играет никакой роли.

Разрыв Америки с Европой, о котором не раз говорил Трамп, происходит буквально у нас на глазах. ЕС еще пытается делать вид, что его мнение имеет вес. Но в Белом доме, похоже, уже принято решение, и оно не предусматривает учета интересов Брюсселя в том объеме, к которому тот привык.

Впрочем, все эти разборки — их внутреннее дело.

Россия же продолжает последовательно отстаивать свои национальные интересы на всех доступных площадках, не поддаваясь на провокации и демонстративные бойкоты.