Курская битва известна как одно из самых масштабных сражений в человеческой истории с участием более 6 тыс. танков, 4 тыс. самолетов и 2 млн человек. Только под Прохоровкой сошлись до 1200 советских и немецких бронемашин.

ИА Регнум

Но помимо фронта шла другая война, о которой не сообщали в сводках Совинформбюро. Сотрудники органов госбезопасности СССР сражались в прифронтовых лесах и у железнодорожных насыпей с вражескими диверсантами, которых немецкое командование десятками забрасывало для подрыва транспортных узлов.

Ни одна диверсия не удалась. Данные об этом неизвестном эпизоде Великой Отечественной войны рассекретило Управление ФСБ России по Курской области.

Когда в марте 1943 года в центре советско-германского фронта образовался «пятачок» глубиной 150 и шириной до 200 километров, получивший символическое название «Курская дуга», стало понятно, что грядет масштабное сражение — на тот момент гитлеровские войска начали готовить стратегическое наступление на южном и северном фасах Курского выступа (операцию «Цитадель»).

Советское командование понимало, что потребуется огромное количество грузоперевозок — естественно, не гужевых и не автомобильных. В районе действовала однопутная железная дорога Касторное — Курск, которая пропускала всего два эшелона в сутки. Осложняли логистику и регулярные налеты немецких самолетов.

В июне 1943-го, за месяц до начала битвы, Военный совет Воронежского фронта за два дня получил разрешение Сталина на постройку новой ветки Старый Оскол — Ржава протяженностью 95 км. Отдельным спецпостановлением утверждалось строительство обводных путей курского узла на случай выведения из строя основного полотна. В результате за 32 дня вместо установленных 60 проложили 68 км путей, еще 27 км реконструировали.

За время боев на Курской дуге через новую железнодорожную ветвь прошли 1410 эшелонов, в каждом из которых было по 50–60 вагонов. Каждые сутки она пропускала до 120 поездов. Но бесперебойная работа дороги могла оборваться в любой момент. Помимо основных боев, в которых было задействовано множество танков, артиллерии, самолетов и живой силы с обеих сторон, шла другая, «невидимая» борьба.

Пути поставок были желанной целью военной разведки врага, регулярно забрасывавшей для их подрыва группы диверсантов. Им противостояли сотрудники управлений НКГБ и НКВД по Курской области и военные контрразведчики, действовавшие вместе с регулярными войсками.

Уже в первый день Курской битвы, 5 июля 1943-го, чекисты получили необычное донесение: к ним сами явились двое парашютистов — Леонид Бондарчук и Николай Яшин. Оба закончили немецкую диверсионную школу в оккупированном Смоленске. При них нашли арсенал, более чем достаточный для пуска под откос крупного состава.

«На грузовых парашютах было сброшено 14 кг толу, шесть пачек термита в упаковке с русскими надписями «Суп-пюре»; 4 коробки взрывчатого пороха; шесть ампул замедленного действия и шесть взрывателей к ним; 4 ампулы белого цвета замедленного действия; 11 штук детонаторов», — говорилось в спецсообщении на имя руководителей НКГБ и НКВД по Курской области Виктора Аленцева и Петра Аксенова.

Интересен сюжет середины июля, когда начальник Чердынского районного отдела НКГБ капитан госбезопасности Сергей Колозин сообщил о поимке еще двоих диверсантов (всего в сброшенной группе было шесть человек), на этот раз обучавшихся в Днепропетровской диверсионной школе.

Помимо сдачи взрывчатки в противогазной сумке, задержанные, которым кураторы приказали уничтожить железнодорожные пути и мосты на участке от Старого до Нового Оскола, поведали о необычной детали их отправки в зону выполнения задания:

«Перед посадкой диверсантов в самолет в Днепропетровске, их напоили пьяными и в нетрезвом виде сбрасывали на парашютах с самолета, отдельных <…> сбросили насильно».

Обоих передали для следствия в управление «Смерш» Воронежского фронта. Выяснилось, что горе-диверсантов пообещали встретить в Новом Осколе, когда он наряду со Старым Осколом и Курском будет оккупирован немцами — правда, пароля им никто так и не предоставил.

К концу июля целью немцев стала железнодорожная ветка Старый Оскол — Ржава. Согласно записке начальника Ястребовского райотдела НКГБ капитана госбезопасности Стрельникова, с 27-го по 30-е число были задержаны еще шесть вражеских парашютистов, рассчитывавших на девять-десять дней вывести железную дорогу из строя и создать массовое скопление поездов.

Через неделю поймали еще троих агентов, которые намеревались с помощью того же «супа-пюре», капсюлей и бикфордова шнура подорвать составы, идущие к станции Щигры-Стрешково. На этот раз диверсанты оказались выпускниками Запорожской диверсионной школы.

У пойманных агентов изымали фиктивные документы на подставные имена: красноармейские книжки, денежные аттестаты, якобы выданные в эвакгоспиталях, справки и перевозочные требования для проезда по железной дороге.

В помощь сотрудникам спецслужб для их распознавания еще в мае 1943-го НКГБ СССР на основе накопленного в годы войны оперативного опыта выпустил «Материалы по распознаванию поддельных документов». Через год их дополнили сборником по распознанию поддельных советских орденов и медалей, которые штамповала разведка Рейха.

За время боев на дуге на территории Курской области органы госбезопасности и внутренних дел задержали 37 диверсантов, заброшенных для нарушения железнодорожного сообщения. Всего, по данным на 1 октября 1943-го, в регионе в руки чекистов попал 381 немецкий агент.

Благодаря слаженной работе всех подразделений контрразведки снабжение Красной армии на передовой не прерывалось ни на минуту. 22 сентября 1943 года нарком госбезопасности СССР Всеволод Меркулов распорядился присвоить чекистам Курской области, которые достойно справились со сложнейшей задачей, правительственные награды.