Японский посол в Москве Акиро Муто 18 августа наконец-то смог прибыть на Смоленскую площадь, где замминистра иностранных дел РФ Михаил Галузин выразил ему решительный протест из-за истерии, поднявшейся в Токио после визита Владимира Путина на Курильские острова, которые японцы безосновательно считают своими и называют «северными территориями».

ИА Регнум

«Наши японские коллеги, соседи, конечно, перешли черту приличий в своих совершенно неприемлемых заявлениях о том, что президент не может посещать любую часть территории России», — пояснил министр иностранных дел России Сергей Лавров. И посоветовал Токио сконцентрироваться на насущных внутренних проблемах.

А проблем у Японии действительно немало. Например, в экономике. Премьер-министр Санаэ Такаити, утверждавшая, что визит Путина на Курилы «оскорбляет чувства японского народа», не может справиться с охватившим страну финансовым кризисом. Японская йена достигла 40-летнего минимума по отношению к доллару, и эксперты предрекают серьезный всплеск инфляции.

Более того, японский финансовый кризис может спровоцировать и кризис глобальный — например, если японцы в попытках найти деньги начнут ликвидировать свой пакет американских казначейских облигаций и векселей объемом в 1,1 триллиона долларов. Именно поэтому американцы обеспечили Токио временный спасательный круг в виде валютной интервенции — но далеко не факт, что они будут этим заниматься и дальше.

Возможно, японцам помогло бы возвращение на российский рынок — свободный от европейских конкурентов, он представляет из себя торговую целину для японских компаний. Однако введенные санкции и агрессивная риторика премьера Такаити не позволяют Токио совершить подобное спасение.

Есть проблемы и в энергетике. Сейчас страна более чем на 90% зависит от ближневосточных экспортеров нефти, и кризис в Ормузском проливе привел к дефициту энергоносителей. Да, власти смогли избежать коллапса за счет открытия стратегических резервов и поиска альтернативных поставщиков (например, из Африки и Канады), однако цены всё равно выросли.

В июне 2026 года Япония потратила на импорт энергоносителей 89,46 миллиарда долларов — и это на четверть больше, чем в июне 2025 года, при том что объемы импорта снизились на 13,7%. Неудивительно, что 90% японских компаний признают, что этот рост негативно повлиял на их деятельность.

Японцам не помешало бы резкое увеличение экспорта нефти и газа из России — надежнейшего поставщика, торговля с которым не проходит через опасные акватории и не может быть прервана чьей-то войной. Да, японские компании увеличили закупки российского сырья — но санкции и истерики не дают Токио на постоянной основе сократить свою стратегическую зависимость от ближневосточных поставщиков.

Ну и, конечно, проблемы существуют в вопросах безопасности. Оборонная политика страны зависит от ее альянса с Соединенными Штатами и направлена на коллективное сдерживание Китая и Северной Кореи. Японцы даже заявили о том, что в случае начала китайско-тайваньского конфликта вступят в войну на стороне мятежного острова. Однако сейчас Токио оказывается в изоляции от региональных процессов.

Например, Вашингтон в одностороннем порядке заявил об уменьшении масштабов учений в Южной Корее, чтобы «не посылать неверный сигнал» лидеру КНДР Ким Чен Ыну, а Сеул выразил намерение возобновить с Пхеньяном переговоры о заключении мирного соглашения.

При этом никто из них ни слова не сказал об интересах Токио, а японцы не могут присоединиться к этому процессу из-за собственных внешнеполитических принципов, приобретших, как и в случае с Курилами, в основном внутриполитическое значение.

Есть вероятность, что японцам помогло бы возобновление политических отношений с Россией — одной из немногих стран региона, которая не попрекает постоянно Токио военными преступлениями японских милитаристов в первой половине XX века. К тому же это важнейший региональный игрок, через которого японцы могли бы найти подход к Пекину и Пхеньяну. Но и здесь мешают санкции и неадекватная риторика.

Так зачем тогда японские власти их используют? Зачем поднимают на щит вопрос «северных территорий», которые совершенно точно никогда не получат? Зачем заражают самих себя несбыточной мечтой?

Собственно, Сергей Лавров четко ответил на этот вопрос. По его словам, обвинения в отношении России связаны с тем, что Токио пытается отвлечь внимание от своей «милитаристской линии».

Япония, осознавая ненадежность американских союзников и собственную региональную уязвимость, в том числе из-за полной зависимости от морских торговых путей, занимается ускоренной милитаризацией. И речь не только о рекордном военном бюджете в 58 миллиардов долларов и о новом законодательстве, в рамках которого Токио разрешил себе продавать или передавать летальное оружие ряду стран.

И даже не только о планах Такаити пересмотреть 9-ю статью конституции, по которой Япония отказывается от своего суверенного права вести войну.

Речь потенциально идет и о ядерном оружии. Министр обороны Синдзиро Коидзуми уже дал понять, что нужно обсуждать все темы без каких-либо табу. «Япония не должна позволять страху перед реакцией других определять, о чём ей разрешено говорить», — пишет Japan Times.

И часть общества к этому готова — свежий опрос издания Mainichi показывает, что 27% жителей страны уже поддерживают идею пересмотра безъядерных принципов — не владеть, не производить и не ввозить ядерное оружие. Еще 29% записали себя в неопределившиеся. И эти доли выше, чем в прошлых опросах, например, в августе или сентябре 2025 года.

Однако проблема для японских милитаристов в том, что противников ядерной программы до сих пор много и их хорошо слышно. В стране сейчас проходят крупнейшие за последние десятилетия антивоенные протесты. Правительству нужно каким-то образом объяснить этим людям нужду в милитаризации — и «российскую угрозу», похоже, могут использовать в качестве одного из аргументов.

Судя по результатам весеннего опроса Yomiuri Shimbun, такая политика дает плоды: 87% японцев рассматривают Россию, не дававшую к этому никаких поводов, как угрозу национальной безопасности.

Словом, вместо того чтобы заниматься решением многочисленных реальных проблем — как внутренних, так и внешних, — японское правительство выбрало очень сомнительную стратегию и занялось повышением градуса милитаристского угара за счет продолжения ухудшения отношений с важнейшим соседом. И снова выдвигает претензии на территории.

Тем, кто до сих пор отказывается понимать очевидное, российский президент напомнил: принадлежность Южных Курильских островов не обсуждается.

А официальный представитель МИД РФ Мария Захарова затем подчеркнула: «Южные Курилы перешли к нашей стране по итогам Второй мировой войны, закрепленным договоренностями Союзных держав, в том числе США, и Уставом ООН. <…> Суверенитет и юрисдикция России над ними сомнению не подлежат».