«Теперь на правильной стороне». Как бывшие бойцы ВСУ воюют за Россию

Одной из главных новостей этой недели стало решение командования Добровольческого корпуса Министерства обороны объединить пять подразделений из бывших военнослужащих ВСУ, которые теперь воюют на стороне России, в одну Украинскую Добровольческую бригаду специального назначения.

Особенно остро эта информация, конечно, отозвалась в украинском сегменте: вполне очевидно, что необходимость в формировании целой бригады вызвана постоянным ростом числа бывших военнослужащих ВСУ, которые, оказавшись в плену, не хотят больше воевать за киевский режим и больше всего боятся попасть на обмен.

В бригаду войдет отдельный батальон имени Максима Кривоноса, Украинский добровольческий батальон имени Алексея Береста, отряд имени Александра Матросова, отдельный отряд имени Мартына Пушкаря и специальный отряд имени Воина Селифонтова.

Корреспондент ИА Регнум побывала в одном из таких подразделений и пообщалась с бойцами.

Батальон имени Максима Кривоноса

Впервые с батальоном я познакомилась на эвакуации жителей из Очеретино в 2024-м году. Боец с автоматом, прикрывающий группу от дронов, в одной руке держал пакет с вещами местной бабушки, а другой помогал жительнице сесть машину.

За рулём — гуманитарщик Юра Мезинов. Он немного сердится на бабушку за долгие сборы, и, резко обернувшись, вдруг спрашивает:

— Не боитесь «всушника» сейчас встретить?

— Да что ты, Юра, упаси Бог! Нет их тут уже, нету! Ушли, — ответила бабушка.

— Все ушли, а один-таки есть. Прямо с нами в одной машине. Вот он сидит, детектор держит, нас от дронов спасать будет, если что, — сказал Юрий, и кивнул на бойца на переднем сиденье.

Бабушка от недоумения перестала креститься, боец неловко улыбнулся, и вопросительно посмотрел на Юру. Я знала, что Юра так сделает: это были первые боевые задачи парней, и для самих бойцов было важно не выдавать себя за военнослужащих России, а оставаться собой.

В этом году подразделению исполняется уже три года, его ряды пополняют новые воины, среди них есть мобилизованные ТЦК, а есть и те, кто изначально подписал контракт с ВСУ добровольно.

Идея создать это подразделение из бывших «вэсэушников» принадлежит командиру с позывным Батя Харьковский, одному из лидеров Харьковского сопротивления в 2014-м году: он участвовал в штурме администрации, работал в подполье, а затем пришел воевать в донецкое ополчение.

Бойцы батальона имени Максима Кривоноса не принимают присягу на верность России, они остаются верны украинскому народу. И теперь воюют за свободу своего народа от узурпаторов, захвативших власть в их родной стране.

Добровольцев с каждым годом становится значительно больше, поэтому создаётся бригада, состоящая из нескольких подразделений. Пополняться она будет также добровольцами из числа бывших пленных ВСУ, но, разумеется, далеко не все желающие смогут пройти отбор.

Альтаир: с выпускного в ВСУ

Когда на Украине в 2014 году случился очередной «Майдан», Альтаир был еще подростком. Он с семьёй жил в поселке Луганской области, который остался на территории, подконтрольной Украине.

Контракт он подписал сразу после окончания школы, вместе с ним в ряды украинской армии пошли ещё 5 одноклассников. Тогда, в 2021-м, многие молодые парни шли по этому пути.

Альтаир говорит, что особо выбора тогда не было: если не пошел на контракт — пойдешь в армию, но на контракте хотя бы за деньги. А за полугодовую зарплату можно было купить квартиру в Лисичанске или Северодонецке.

Как и у многих семей Донбасса, майдан разделил его семью. Его дядя воевал в донецком ополчении с 2014 года. Когда Альтаир пошел на контракт, с дядей они несколько раз созвонились, пообещали друг друга убить, и на этом общение закончилось.

На подготовку их отправили в Испанию: Альтаир удивился, когда понял, что ребята инструкторам рассказать могут куда больше, чем они им, как никак опыта войны у испанцев сто лет как нет.

Его родной посёлок российская армия освободила в первые дни СВО — зашли без боя, мирные встретили их с радостью. Альтаир тогда был под Луганском, как он потом узнал, для зачистки города, но они не успели — Россия перешла в наступление.

Тогда Альтаир о переходе на российскую сторону даже не задумывался, всё изменилось в Рубежном, когда его группе пришла задача заминировать больницу. При осмотре объекта он с сослуживцами понял, что там только мирные. Они доложили об этом командованию, их выслушали, но приказ оставили в силе.

Утром бойцы самовольно решили не идти к больнице, а заминировать безлюдное здание по соседству: типа «перепутали». Впрочем, через пару дней больница всё равно была взорвана другими. Теми, кто не решился нарушить приказ.

— Я в плен попал, прикрывая огнем отступление группы. А что? Я своё уже отбегал, другим же жить тоже хочется, а у меня в мои 23 года 16 ранений. Честно говоря, просто хотелось, чтобы всё это закончилось, пусть и вот так. Моя позиция, кстати, находилась на командном пункте, и вокруг даже не было сети окопов, но, тем не менее, я держался дольше всех, а настоящие укрепрайоны в семистах метрах от меня русские взяли за полчаса.

Когда российская армия зашла на позицию, то командир им по рации приказ отдал: «Пацана украинского не убивать. Дел тут наделал, мама не горюй. Надо пообщаться».

Альтаир благородство командира оценил, и в долгу не остался. На обратном пути штурмовики, взявшие его в плен, заблудились, и не могли вернуться к своим позициям, тогда он сам предложил им помощь: «Вы же меня к командиру поведете, на командный пункт? Я знаю дорогу, давайте проведу». Он давно знал эту местность, и все точки ему были хорошо известны.

Больше года он воюет на стороне российской армии. Говорит перейти на сторону России он хотел уже с первых месяцев лета 2022-го, но не в бою. В бою надо драться до последнего.

Поэтому, когда его брали в плен, он не планировал выжить. И как он будет жить после войны пока не думает. Знает только одно, у него есть талант к войне, ему интересно планировать операции, ходить на задачи. Только теперь он сражается вместе с российскими войсками за родной дом, в котором живет его мама, и за возможность, как он сам говорит, «вернуться к точке отсчета».

Альтаир рассказывает, как в одном из боёв он встретил своего родного брата. После штурма он решил допросить пленных, стал снимать мешки с голов, и вдруг — его «малой».

— Честно говоря, первым желанием было его задушить. Мы давно конфликтовали. Но у него нога была так сильно перебита, он кричал… Жалко стало. Оставили в «серой зоне» и командиру его по рации сообщили, что огонь не откроем. Родственники всё-таки.

Альтаир в свободное время иногда гуляет по Донецку, и замечает, что на украинскую речь дончане реагируют спокойно. Отсутствие ненависти у дончан — это то, в чем Альтаир так до сих пор и не разобрался. На украинской стороне отношение было совсем не таким.

Пумба: второе рождение, которого не ждал

Пумба родом из города Конотоп Сумской области, сейчас ему 26 лет. Этот веселый позывной ему дали российские бойцы в честь персонажа из мультфильма «Тимон и Пумба», за любовь к мультикам и дружбу с бойцом «Тимоном».

В украинской армии позывной у него был другой — «Философ», которое ему дали за умение говорить красивые тосты.

В рядах ВСУ оказался просто — его сдал сосед. Обучение проходил в Эстонии, где занятия проводили иностранные наемники из Германии, Франции и Британии. Вспоминает, что приказы инструкторов им переводили, но не на украинский, а на русский. Записали в десантно-штурмовые войска.

Сначала воевал на Днепропетровском направлении, осенью 22-го отправили под Изюм, а последние четыре месяца перед пленом стоял в Тоненьком, на Авдеевском направлении, работал в роте огневой поддержки.

Война Пумбе никогда не нравилась, но боевой азарт испытать довелось, на Харьковском направлении их от русских позиций отделяло несколько метров, и в свободное время они перекрикивались: «Вы как там, в штурм не собираетесь?», и слышали в ответ: «Пока живите. Завтра убьем».

Такие переговоры напоминали ему рассказы знакомого, участвовавшего ещё в так называемом «АТО», и определявшего ту войну с ополченцами, как более честную, без дронов. Тот нюанс, что стреляли они тогда исключительно по своему народу, а не регулярной армии, по умолчанию опускался.

На руках у Пумбы много татуировок, последняя это цифры — 29.03.24. Боец называет дату вторым рождением, в тот день он попал в плен, и началась новая жизнь:

— Мы стояли в Тоненьком. Украинская армия отступала, и 28-го марта нас накрыли минометами, мы с товарищем стали откатываться и заскочили в первый попавшийся блиндаж, где уже сидели три бойца. Мы через них стали запрашивать поддержку, приехала техника, на которой нам привезли зачем-то еще одного пацана с рацией: его нам оставили, а технику отвели.

Облегчили ситуацию, ага… Вскоре забежали русские штурмовики с гранатами, наш блиндаж насквозь был прострелен. Те, кто выскочил на панике, все сразу погибли, а мы с сослуживцем решили сдаться. Несмотря на то, что шел бой нас спокойно приняли, в тот же вечер накормили. Я, честно, не ожидал.

Пумба говорит, что, как только закончатся боевые действия, первое, что сделает — пойдет к психологу. Его не мучают кошмары, но просто хочет попросить ввести его в гипноз, и вырезать последние три года из памяти.

Думает, такое решение ему может помочь дальше жить нормальную «обычную» жизнь. Он так и не нашел себя на войне, и не видит себя в роли опытного воина: мечта о возвращении в мирную жизнь осталась, но важное условие — в России, где у него появилось ощущение определенности и причастности к справедливости.

— Ну а если бы можно было изменить прошлое, чтобы ты сделал? Уехал из Украины?

— Да нет, ничего бы менять не стал. Пусть остается как есть, что толку было уезжать, да и куда? Где-то жить и прятаться, чем оно лучше?..

Из Люцифера в Лютика

Антон с позывным «Лютик» родом из Харькова. Ему 34 года, его настоящий позывной «Люцифер», а в «Лютика» его переименовали позже, когда сослуживцы разглядели его по-настоящему — спокойный характер и деликатную улыбку, которая как будто с другого лица.

В 2014-м за событиями в Киеве, как и в родном городе, он наблюдал довольно отстраненно. Среди его знакомых были и те, кто ездил на Майдан, и те, кто участвовал в штурме администрации. А сам Антон продолжал работать токарем на заводе по производству двигателей и генераторов.

Особых перемен после смены власти он не заметил, только дела на заводе пошли хуже — основным покупателем долгие годы была Россия, а тут поставки резко остановились, упали зарплаты. 24-го февраля 2022-го Антон, поразмыслив, решил продолжить работу на заводе. Благо, ударов по жилой части города и гражданским заводам Россия не наносила.

Буквально через пару месяцев на проходной его остановили сотрудники ТЦК, и сопроводили в военкомат. Родители и жена сначала были ошарашены произошедшим, потом стали поддерживать и даже хвалить: мол, молодец, Родину защищаешь.

— Я не знаю, почему они так говорили, — говорит Лютик, — скорее всего просто хотели меня подбодрить. Чтобы я понимал: они со мной при любом раскладе.

Благодаря инженерному образованию карьерный рост в армии получился стремительный, почти сразу получил в подчинение целый взвод. Опытных бойцов у него в подчинении не было — все «необстрелянные». Будучи командиром, Антон организовывал им встречи с семьями, разрешал приезжать женам.

Он был уверен, такие свидания с мирной жизнью необходимы, чтобы человек сохранил эмоции: «Это только кажется, что на войне человеку без эмоций легче, но на самом деле так опаснее. Если становится всё равно, то ты не вытянешь своих, потому что тебе уже никого не жаль».

А вот высшее командование «для поддержки морального духа» заставляло бойцов учить наизусть «молитву националиста»:

— Мелодия у нее, действительно, духоподъемная, но если вдуматься в смысл, то становится не по себе, — рассказывает Антон, — изначально же нам преподносилось, что её написал герой, сидя в застенках. Но за сто лет текст сильно изменился. Но, откровенно говоря, и наш настрой при её чтении день за днём тоже менялся, и не в лучшую сторону.

Осенью взвод Лютика был отправлен на Краснолиманское направление, где ВСУ перешли в наступление. Здесь он попал в плен.

— Подняли среди ночи и отправили на участок, где срочно потребовалось оборудование наладить. И вот дальше у меня две версии, либо водитель просто струсил и заблудился, либо у него и был такой приказ высадить нас практически на российских позициях для штурма. Но чем штурмовать — лопатами?

Он нас высадил и сразу уехал, а в этот момент уже шло наступление русских. У меня сразу 200-й. Я вышел на связь со своими, мне ответили: разбирайтесь сами. Мы решили сдаваться в плен, осталось только дождаться, когда русские подойдут ближе — чтобы выйти на голосовой контакт.

Но, увы, подать голос в непрекращающемся шуме боя получилось далеко не сразу. Из семи человек, что были в отряде Лютика, пятеро погибли, шестой боец получил ранения. Ему Антон смог оказать помощь, и дотащить до российских военных.

В плену он и узнал о подразделении, в котором воюют бывшие «вэсэушники», и практически сразу решил отказаться от возможности обмена, хотя на Украине у него семья и должность командира.

— Просто бывают моменты, когда понимаешь — сейчас ты можешь что-то реально изменить. Если такой момент упустить, то потом шанса не будет. Каждый несет ответственность за свой выбор. Например, я понимаю, что родные могут не поддержать это моё решение. В Харькове многое изменилось, сейчас там многие не за Россию. Но мне важнее было, чтобы я мог, наконец, на что-то влиять. К сожалению, в рядах украинской армии я не мог ничего изменить, не мог хотя бы как-то контролировать ситуацию. У нас был случай, когда миномётчики командиру скидывались и платили, чтобы на определенную точку не заходить. Командир деньги взял, а их всё равно туда оправил. И так во всём.

С осени 2023-го Лютик воюет в батальоне имени Максима Кривоноса, срок его уже в два раза больше, чем на контракте в ВСУ. Кстати, здесь он встретил одного из командиров своей украинской части, который тоже через время перешел на российскую сторону.

В «большой» России Антон пока так и не был, но вспоминает свои соревнования по волейболу в Москве и Белгороде, а за Евроматчем в Донецке следил по телевизору в 2013-м.

Даже во время интервью в уютном кафе Донецка он постоянно посматривает на большой экран, на котором идет игра. Позже до него доходит, что там показывают не записанный матч, а рубятся друг с другом посетители кафе. Видно, что он немного расстроен, что он не успел до встречи со мной поучаствовать в игре, не зря его позывной в рядах ВСУ был «Микасо».

В августе 2024-го Лютик был на «зачистке» Новогродовки, основная задача — эвакуация мирных жителей.

— Мирные жители, как оказалось, уже слушали российские радиостанции, и как-то раз попали на эфир с бойцом нашего подразделения. Поэтому не удивлялись, что я так хорошо на украинском говорю, особенно когда надо убедить эвакуироваться. Мы чай с ними пили в подвале под обстрелами, они к нам очень доверительно относились. Один раз такой огромный список своих нужд нам передали, что я боялся волонтеры нас пошлют куда подальше с такими запросами. Но нет, помогли.

Решение отправить бойцов на эвакуацию гражданского населения было неслучайным: командование батальона, действительно, хотело показать бывшим «вэсэушникам» наглядно, по кому работает украинская армия:

— Я запомнил тот «прилет» по частному сектору со стороны Украины. Мало того, что военных в том районе вообще не было, там прямо на крыше дома мирные написали — «люди», чтобы дроноводы могли прочитать. А они по этой надписи и сработали!

Белый: «Триколор — флаг чужой страны»

Белый заключил контракт с ВСУ в 2011-м сразу на три года, ему тогда только исполнилось 24 года. Контракт заканчивался как раз в переломный 2014-й, его родной город Славяносербск сразу перешел под контроль ополчения, и соседи стали вывешивать российские флаги на балконах.

Белого такие акции раздражали, но он сдерживался. А вот к решению пойти в украинскую армию именно против ополчения подтолкнул конфликт в семье:

— С женой мы тогда разошлись по идеологическим причинам. Она радовалась России, и меня вдруг стала подталкивать: «Иди в ополчение». А о каком ополчении мы говорим, если триколор — флаг чужой страны. И эта страна на моей территории! Я предлагал ей не говорить о политике, и просто уехать. Мы же всё-таки семья, дочка у нас.

Сохранить семью не получилось, более того, оставшись с ребенком, жена пригрозила: «Если пойдешь в ВСУ служить — дочь никогда не увидишь».

Слово своё она сдержала, на контакт с мужем больше не выходила, а вот с бывшим тестем Белому созвониться удалось. Так он узнал, что его 14-летняя дочь судьбой папы все же иногда интересуется.

Белый рассказывает, что в первые годы конфликта был идейным, хотел добиться независимости Украины. Но постепенно служба в армии стала просто хорошо оплачиваемой работой. Уйти было можно, но так хорошо, как в армии, нигде на гражданке не платили, «а к определенному уровню жизни невольно привыкаешь».

На вопрос о гибели мирного населения в городах Донбасса Белый реагирует раздражённо, хотя сам никогда в артиллерии не служил:

— Когда тебе дают координаты на выпуск пакета «градов» (*советская РСЗО калибра 122 мм — прим. ред.) по конкретному населенному пункту, то тебе же просто говорят, что там противник. Да, ты понимаешь, что там мирный поселок, но объяснений никто никогда не спрашивал. Отработал и всё. Я вообще не артиллерист, а штурмовик, так что мой противник в окопе напротив, и там всё просто. Говорят, мы по детям стреляли… но передо мной были сорокалетние бородатые мужики, вот по ним лично я и стрелял. Тут либо ты — либо тебя.

В плен боец решил сдаться в декабре 2023-го на Краснолиманском направлении:

— Довольно-таки веселая ситуация получился, мы ходили на боевые дежурства «три через три», и у меня было как раз время отдыха. Вдруг к нам зашел командир, и сказал, что ночью я выдвигаюсь на позиции. Я сразу понял, что сейчас поведут нас на штурм, потому что на точки, которые скоро сдадут, всегда неугодных отправляли.

А я давно уже списываться хотел, кричал, что воевать не хочу и вообще настроение было — морально по максимуму разложить коллектив. На дежурства эти ходил просто потому, что больше некому. Вот мы сидели на позиции с сослуживцем, и я ему предложил сразу сдаться в плен, он удивился, подумал-подумал и согласился. Когда подошли русские, я им крикнул: «Не суетитесь, мы сдаемся в плен». И тут огонь кассетными боеприпасами по нам открыли наши же союзники, напарник испугался и убежал, а я получил ранения осколочные, но парни мне сразу помощь грамотно оказали.

Когда шёл процесс проверки в плену, ему рассказали об украинских подразделениях, воюющих против киевского режима. Проходивший тогда мимо офицер пошутил: «Ты боевой, вступишь в такой отряд… потом еще и по нашему телевидению тебя увидим!».

Тогда ему это показалось таким нереальным: он же враг, и вдруг в телевизоре российского зрителя?

Белый вспоминает историю:

— Мы же все помним события в Одессе 2-го Мая? Я всегда хотел понимать, что там в конце концов произошло. У меня был сослуживец, который участвовал в подавлении того митинга. Я его как-то спросил: «А всё-таки, кто там кого сжёг?». А он так хитро улыбнулся и ответил: «Тебе лучше об этом не знать». И мне всё стало понятно: не ту строну я выбрал. Да и кроме того, я всегда замечал, что в украинской армии всегда напрягались, когда я говорил, что из Луганской области, будто не совсем «свой».

Однако вопрос о том, почему он так кардинально поменял свои взгляды, которых придерживался почти десять лет, боец называет философским. И оставляет без прямого ответа.

Начать сначала

Эти люди не так давно были нашими врагами, воевали за Украину, убивали наших бойцов, а сегодня воюют на стороне России. Их командир, Батя Харьковский, всегда шутит, что для него работа с российскими бойцами — это работа с обычным школьным классом, а бывшие «вэсэушники» — как трудные подростки, которые однажды свернули «не туда».

Новость об объедении их подразделений в бригаду, по сути в настоящий спецназ, вызвала большой отклик среди украинских добровольцев: это значит их боевая работа не прошла незаметно, и впереди есть будущее. Главная задача остается прежней — донести как можно большего числа бойцов на той стороне: вы можете выжить и начать все сначала. И в этот раз — на правильной стороне.