«Бабушка, мы умрем?»: год в подвале, три пожара и расстрел родителей
В квартире идёт ремонт. Звук дрели веселит двух маленьких детей, мальчика и девочку, они пытаются перекричать её весёлым визгом, задиристо посматривая на бабушку. Она делает им замечание, но внуки чувствуют, что она сердится невсерьез. И это правда: дрель, конечно, сверлит противно, но всё познаётся в сравнении. А у этих детей есть с чем сравнить.
Вася и Василиса провели в подвале Родинского целый год, они отличают звук летящей «Бабы-Яги» от всех других дронов. Их мама и папа, которые и придумали им эти созвучные весёлые имена, были расстреляны бойцами ВСУ в ноябре прошлого года.
С ними осталась бабушка по папе Ирина Геннадьевна. У Василисы от природы русые кудри — колечки волос, обрамляющие лоб девочки, делали её похожей на маленького ангела с картинки — такой её показали первый раз по российским новостям. Огромный, замасленный бронежилет, в который ребенка посадили во время эвакуации, как будто подчёркивал нереальность происходящего.
Сейчас и Вася, и Василиса подстрижены налысо, но на их головках уже появился лёгкий пушок. В подвале, где дети провели полгода, их искусали земляные черви, завелись вши — хоть изредка бабушка поднимала внуков по лестнице к солнышку и выбирала жуков из их волос, протирала руки и ноги водой — но помочь смогли только такие радикальные меры уже в больнице.
Васе всего три года, так что за свою прическу он не переживает, а вот Василисе уже пять, поэтому она деловито уточняет: «Ну к школе-то кудри вернутся?»
Мирная жизнь
Родители Васи и Василисы познакомились в 2020 году, благодаря музыкальному слуху мамы. Даша случайно услышала, как Иван тихонько шепчет на ухо двоюродному брату, что она ему нравится, но не знает, как подступиться к девушке. Брат и настоял, чтобы они подошли познакомиться. Спустя шесть лет именно он будет выносить на руках из разрушенного города их маленькую кудрявую дочку.
Ивану было 28 лет, он работал сварщиком, а Даше 26 — она преподавала пианино в Грозненской музыкальной школе. Пожениться они так и не успели: заключить брак можно было только через военкомат, а Иван как раз подлежал мобилизации.
«У нас всё было через военкомат. И роспись, и прописка, и похороны. Поэтому многие жили так, но у моего сына всё было серьезно с Дашей», — вспоминает Ирина Геннадьевна.
Когда началась СВО и отголоски боевых действий на Авдеевской промзоне были слышны уже в городе, Ирина Геннадьевна предлагала детям подумать о том, чтобы уехать на Украину, но Даша категорически отказалась: она родилась, выросла и училась в Донецке, поэтому всегда знала, что хочет вернуться к себе домой. Но выбирать особенно не приходилось: ВСУ начали вывозить семьи с детьми из города принудительно в конце 2024-го года. За детьми и Дарьей приехали четыре вооружённых боевика и увезли их на Доброполье.
Но через десять дней, когда все отметки о пребывании в городе были сделаны, Даша собрала детей и вернулась обратно. Та поездка детям не была в тягость, везли их с другими детьми. Василиса первый раз увидела ровесников, играла с ними и смеялась. Второй раз за детьми пришли спустя несколько месяцев, теперь уже, помня прошлый опыт, их отправили намного дальше — в Днепр. Но и оттуда Даша смогла придумать способ вернуться назад. Она попросила близкую подругу приехать за ними на машине: детей посадили в пакеты, закрыли их тряпьем в багажнике — и так смогли миновать все блокпосты.
Им просто повезло: ВСУ заглядывали в салон, светили фонариками, но вещи вытащить не просили, а дети понимая, что надо сидеть тихо, за всю дорогу ни разу не закапризничали. Семья вновь воссоединилась с бабушкой и отцом. У Васи и Василисы был дистанционный детский садик. Звучит странно, но на самом деле даже такой формат был возможностью пообщаться детям хотя бы через экран монитора.
В городе нарастали тревожные настроения: вэсэушники чувствовали, что фронт неумолимо движется к ним, а своё отчаяние выплёскивали на мирных: например, они могли, не стесняясь, заявить в местном магазине пожилой продавщице: «Эх, хорошенький у вас городок! Зелёный! Жаль, всё равно уничтожить придётся».
Гибель родителей: «Бабушка, я хочу к маме с папой»
После смерти мамы Ирина Геннадьевна переехала к детям помогать с внуками. Маму, как говорит Ирина Геннадьевна, удалось ещё нормально похоронить. Правда, даже на кладбище произошёл неприятный инцидент: за соседом, копавшим могилу, пришли сотрудники ТЦК, местные называли их «полицаями». Они уже давно пытались его выловить, а тут такая удача. Осенью 2025-го семья перебралась в подвал.
О прогулках речи уже не было: Ирина Геннадьевна только приоткрывала крышку подвала, ставила детей на верхнюю ступеньку и показывала на прозрачное осеннее небо: «Смотрите, дети — там солнышко! Вот оно какое яркое! Дышите, деточки, воздухом!».
Света в городе не было уже два года, но люди нашли выход: закупились генераторами и лампочками на батарейках. Воду перестали подавать еще в 2014-м, но местные и тут не сдались: сделали во дворах скважины. Людям очень не хотелось покидать свой зелёный город, особенно надежды окрепли с освобождением Красноармейска и Димитрова — до них же рукой подать.
Но получилось наоборот: после отступления из Красноармейска боевики заняли точечную оборону в домах. Многие мирные жители выходили из дома по делам, а возвращаясь обнаруживали непрошенных гостей. В лучшем случае людям давали собрать вещи и тут же уйти.
В конце ноября 2025-го боевики ВСУ пришли и к ним. Они заселились в соседнем дворе, где у семьи как раз была скважина и стоял генератор. Там же Иван прикармливал соседскую собачку, оставшуюся после отъезда хозяев.
Иван первый и почувствовал, что их ждёт беда, поделился сомнениями с мамой: «В этот раз какие-то непростые к нам заехали, не мобики: одеты слишком хорошо и говорят странно. У них и плащи антидроновые и каски. Даже рации у каждого».
22 ноября 2025-го года во дворе дома начался пожар после атаки дрона. Даша стала переживать, что пламя может перекинуться на дом и предложила попробовать включить генератор, чтобы запустить скважину: Иван согласился попробовать, сказал, что он общался с заехавшими в дом по соседству военными, и они показались ему адекватными.
— И они пошли туда, в соседний двор. Я почти сразу услышала автоматную очередь, у нас крышка подвала открыта была. Я поняла, что недоброе произошло. Их слишком долго не было. Да и вода не зажжужала.
— Как же вы поняли, что автоматная очередь — это не стрельба по дронам, а именно расстрел?
— Я увидела… Выглянула в окошко кладовки: сначала заметила фонарики, валяющиеся на земле, а потом — очертания тел. Это же ноябрь, уже сумерки был. А пожар-то продолжал разрастаться, но я уже ничего не могла делать, меня парализовало. И тут прибежал сосед с криком: «Вы горите! Хватайте документы и бежим!».
Сосед забрал Васю и вынес его уже из горящего дома, через полыхающие и падающие стены. Ирина испугалась идти с внучкой сквозь пламя: она протиснула девочку на улицу сквозь окошко кладовой, через которое минуту назад смотрела на тело погибшего сына. Сосед уже ждал с той стороны, он подхватил Василису, помог выбраться Ирине, и только тогда вдруг понял: «А Ваня-то где? А Даша?».
Сосед взял на себя захоронение тел Даши и Ивана. Правда, именно похоронить не получилось: над ним летали дроны, поэтому в сарае он завалил своих погибших друзей кусками железа и дровами — чтобы тела не растащили собаки. И положили в карманы записки с именами, чтобы когда-то потом тела можно было опознать и похоронить. Вася не осознал в полной мере, что произошло, а Василиса сразу плакала и спрашивала, где родители, почему они уходят без них.
Ирина тогда промолчала, а сосед решил её «успокоить»: «Они поехали в магазин, вещи-то ваши сгорели все. Вот они привезут новые»:
— А потом уже племянник меня упрекнул: «Что ж ты её обнадёживаешь? Она будет ждать, что они приедут с вещами». Так как ей уже почти 5 лет, она взрослая, я честно объяснила: «Василисочка, я хочу тебе рассказать кое-что. Твои мама и папа живут на небе. На облаке. Они тебя любят, но с нами вместе больше не будут». Она иногда по утрам задумчивая встает, говорит: «Мама с папой ко мне во сне приходили. Прощения просят, что не с нами живут».
Уже в Донецке Василиса всерьез напугала бабушку, сказав: «Я хочу к папе с мамой». Ирина Геннадьевна объяснила: «Зайка, туда не придумали ещё дорогу». Девочка ответила: «Я вырасту, я обязательно придумаю».
В подвале у племянника
Утром сосед помог Ирине с внуками добраться до дома её брата и племянника. Того самого, который познакомил Дашу и Ивана:
— Я постучала в окошко. Племянник вышел, ещё сонный: «Что такое?». Я говорю: «Ну, мы, кажется, сгорели. А Ваню с Дашей убили».
Ирина приостанавливает рассказ, потому что мимо пробегает Василиса. Только кажется, что она увлечена игрой и не слушает, но это не так. Она легко попадает в тему разговора:
— Видите коридор в нашей квартире? Вот такой подвал у нас был, когда мы к дяде переехали!
В этом маленьком помещении поначалу ютилась семья из девяти человек: Ирина с внуками, её брат с женой и младшим сыном, племянник с женой и дочкой 17-им лет. Племянник оборудовал подвал так, чтобы женщины и девочки могли лежать, а вот мужчины спали сидя, во-первых, из-за нехватки места, во-вторых, чтобы в любую минуту быть на чеку.
Для пожилого брата Ирины Геннадьевны даже удалось найти в одном из соседних домов небольшое кресло — которое в аккурат поместилось в угол погреба. Теперь на ежедневные вылазки за едой ходил племянник: приносил соленья, варенье.
Времени на такие мероприятия было немного — около 30 минут по сумеркам, пока никто не видит, а дроны меняются на перезарядку. Дочка Алиса всё время просила папу взять её с собой: очень боялась, что однажды он может не вернуться. Как папа Васи и Василисы. Дети в подвале стали молчаливыми.
«Что-то спросишь, а они молчат. Я Василисе говорю: «Мы с тобой сегодня поговорим?», а она головой отрицательно машет», — вспоминает Ирина Геннадьевна, глядя на скачущих по комнате детей. Ей не хочется останавливать детство, которое бурлит в них и рвется наружу, хотя соседи уже приходили жаловаться на шум:
— Если бы они понимали… Так, о чём я? И Вася за Василисой тогда стал повторять, тоже в себя ушёл. Но мы и в подвале полезному пытались учить: с Василисой рисовали, читали, считали, а Васю как раз к горшку там приучили, памперсов-то небыло.
Пожар на Пасху
Перед Пасхой среди оставшихся жителей Родинского стали ходить слухи, что в честь православного праздника будет перемирие, и для них это шанс выйти из города в сторону Красноармейска.
Брат Ирины и его семья приняли решение идти в ту часть города, где по слухам проходила эвакуация в сторону России. Ирина с детьми и её племянник на такой шаг не решились: помимо отсутствия уверенности, что российская армия эвакуирует людей именно оттуда, сам путь до шахты был очень опасен: ВСУ разбрасывали с дронов «лепестки» и «магнитки», которые реагировали на любое движение.
Всё чаще очередные соседи уставали от напряжённо-выматывающего ожидания и покидали свои дома, отправляясь в неизвестность по направлению к российским позициям. Эта неизвестность сулила хотя бы надежду. Судьба многих сложилась печально, но брату Ирины Геннадьевны и его семье повезло добраться до Донецка, теперь им оставалось только ждать родных.
А перемирие на Пасху, и вправду, было объявлено, но украинская сторона не прекратила огонь. А в пасхальную ночь в дом залетел украинский дрон. Российские военные предупреждали уже Ирину Геннадьевну, что БПЛА реагируют на тепло и могут залетать через окна, если «засекли» тепловой след. Тем более что окон в доме уже не осталось:
— Мы сидели и не знали, выживем или нет. Только слышали, как дрон жужжит по дому — ищет. Молили Бога, чтобы он вылетел и оставил нас в покое. Но он зажигалку сбросил, и начался пожар. Мы давай поливать крышку подвала, чтобы не задохнуться.
— Чем поливали?
— Ну тем, что было в погребе: соленьями и, уж извините за выражение, мочой. Писали по очереди в бутылочку и поливали крышку подвала, чтобы дым не заходил к нам. Но угарный газ всё равно до нас дошёл — дети сознание стали терять. Вася ещё держался, а Василиса отключилась, мы стали ее по щекам хлопать — она пришла в себя. Племянник уже из последних сил отломал эту крышку, и мы по горящим остаткам дома вылезли наружу. Дети свежего воздуха хватанули — растормошили мы их, а то уже зелёные стали.
Недалеко от их дома племянник приметил ещё один подвал — здание там тоже было разрушено, а вот погреб уцелел. Туда и перешли, теперь Василиса стала новый вопрос задавать: «Бабушка, а мы что, умрем?»
Эвакуация: бойцы несли детей на руках
О семье с двумя маленькими детьми российские военные узнали ещё когда только подходили к Родинскому, накануне Нового года: местный дедушка в поселке перед городом просил бойцов «передать внучатам Иринки баночку меда со своей пасеки. Пчёлок больше не будет, но пусть дети порадуются».
Командиры сначала не поверили, что среди руин могут оставаться дети, а потом уже у штурмовиков стало традицией, отправляясь на боевое задание в сторону города, положить в вещмешок какой-нибудь сюрприз ребятам: конфеты, печенье, соки. Решение об эвакуации семье давалось тяжело: вывести из города шесть человек представлялось возможным только пешком до Димитрова, где их могли подхватить на машине. Но до Димитрова предстояло пройти 10 километров.
— Мы шли посадками, чтобы нас несильно было видно. Но в этот раз Господь улыбнулся, правда: всего несколько раз над нами жужжало, и мы прятались за листвой, а так спокойно дошли. Деток на руках несли: Васю военные, а Василису — племянник мой.
Брат Ивана исполнял обещание, данное брату. Когда в Родинском только становилось опасно, он пообещал брату, что любой ценой доставит его детей в безопасное место. И свое обещание выполнил.
Тяжелее всего дорога далась самой Ирине Геннадьевне, она сильно отставала от группы, и некоторые опасные «открытки» проходила в одиночку: у нее резко отказали ноги. На здоровье они никогда не жаловалась, а тут сразу ослабла. Уже в Донецке врачи объяснили: всё дело в отсутствии движения в течение долгого времени и душевном напряжении.
В дороге дети были тихими — они уже свыклись с этой основополагающей в их мире нормой поведения: нужно молчать и не мешать взрослым. А вот в донецкой больнице, куда их привезли из Димитрова, Василиса на глазах стала меняться.
Сначала её доверие завоевала Татьяна, разносившая пациентам еду: с ней первой Василиса заговорила, а Татьяна оказалось уроженкой Макеевки, где семье и выделили квартиру. Теперь дети ждут добрую женщину на чай.
— Что детей больше всего удивило в Донецке?
— В донецкую больницу нас привезли, когда уже стемнело, в палате горел свет. И Вася так удивился, когда понял, что мы спать собираемся ложиться. Раз светло, надо что-то успеть поделать, как можно просто спать? Что ещё? Магазинов таких больших они, конечно, никогда не видели, до сих пор по «Молоку» с открытыми ртами ходят.
Василиса до сих пор очень пугается рёва мотоциклов, проносящихся время от времени под окнами. Ей сложно понять, зачем взрослым дядям развлечения, звуки которых так сильно напоминают о страшном. Но, главное, к детям стали возвращаться обычные детские мечты. Например, Василиса хочет завести кошку. Обещает бабушке ухаживать за ней и убирать лоток:
— А у вас раньше были кошки?
— Был котик у нас. Мы хотели его забрать с собой, но он не вынес всех стрессов — умер. Возможно, что это даже был инсульт. Мне ветеринар объясняла, что кошки чувствительны к этому так же, как люди. Но детям мы, конечно, сказали, что котик просто в лес ушел.
— Так, может, правда, стоит завести котика?
— Котиков нам только и не хватало, –протирает уставшие глаза под очками Ирина Геннадьевна, и её морщины, как будто только что появившиеся после тяжелого рассказа, разглаживаются улыбкой, — Пусть пока в садик пойдут. Может, тех впечатлений хватит. А там посмотрим, может и заведем. Я сама котиков люблю.
