Практически сразу после заключения сделки между Ираном и США о прекращении огня на шестьдесят дней с украинской стороны начали появляться сначала обнадеживающие, а после и вовсе бравурные заявления про некий «перелом» в войне.

ИА Регнум

Вероятно, в сознании первых лиц киевского режима и стоящих за ними европейцев вновь родилась иррациональная вера в «перемогу».

Так же, под фанфары «переломных» реляций прошел саммит НАТО в Анкаре, и, по-видимому, по задумке «победителей» апофеозом перемен должен был стать визит Владимира Зеленского в Штаты и, как им тогда казалось, возвращение Дональда Трампа в антироссийскую коалицию в формате Джо Байдена.

Но, все пошло не так. Свершившийся факт — в Вашингтоне Зеленский не получил ничего. И все попытки представить свой визит успешным — не более чем игра слов.

А публичная риторика отдельных представителей администрации США (например, госсекретаря Марко Рубио), разошлась с реальными действиями Белого дома. Жесткие заявления в адрес России продолжают звучать, однако за ними не следуют решения, которые означали бы существенное расширение американского участия в конфликте.

Больше того, в западном информационном пространстве все заметнее тревога по итогам провального визита Зеленского к Трампу и неутешительные прогнозы на следующую украинскую зиму.

Бравые заявление о «перемоге» от начала лета все отчетливее превращаются в настоящую «зраду». По факту Украина входит в холодный сезон с разрушенной энергетикой, полыхающей логистикой, маячащим дефицитом топлива, околонулевыми запасами ракет ПВО и все учащающимися массированными ракетными ударами ВКС России.

Наиболее жестко эту мысль сформулировало Associated Press. Агентство передает оценку украинских чиновников, согласно которой предстоящий сезон «может стать самой тяжелой зимой войны».

AP связывает тяжесть будущей зимы с продолжением российских ударов, поврежденной энергосистемой и необходимостью одновременно обеспечивать подачу газа и электроэнергии, отопление и устойчивость экономики.

«Самой тяжелой» грядущую зиму называют и в The Washington Post. При этом отдельно напоминается, что запасы газа на Украине опустились до рекордно низкого уровня, а удары по объектам добычи (и без того разрушенной почти полностью), усилились.

Reuters добавляет к энергетической угрозе военную составляющую и указывает, что Украина добивается новых поставок Patriot и прекращения огня «в преддверии потенциально тяжелой зимы».

Обсуждаются закупки, лицензии, обмен местами в производственных очередях и размещение производства на украинской территории.

Но, как уже известно всему миру, ничего из этого у Киева не выгорело.

Есть и еще более алармистские публикации. Financial Times пишет о «критической нехватке ракет-перехватчиков Patriot» и трехкратном сокращении военных поставок по сравнению с 2025 годом.

Patriot, подчеркивает издание, остается единственным средством против баллистических ракет, но мировые запасы ограничены (американская пресса пишет, что осталось чуть больше тысячи ракет), собственное производство на Украине не развернуто, а внимание США полностью переключено на другие направления.

The Guardian дополняет эту картину конкретным показателем эффективности ПВО. Во время одной из атак Украина смогла сбить «только одну из 27 ракет».

При этом очевидно, что российские удары по энергетической, транспортной, складской и прежде всего портовой инфраструктуре Украины оказывают масштабное влияние на состояние экономики. Это уже признают даже видные деятели режима.

Председатель Национального банка Андрей Пышный публично заявил, что систематические атаки привели к существенному ухудшению условий работы бизнеса.

По его словам, ограничения морской логистики стали причиной задержек экспорта, накопления готовой продукции на складах, нарушения производственных и логистических цепочек, обмеления денежных потоков предприятий и снижения их способности своевременно обслуживать кредиты и привлекать новое финансирование.

Наиболее ощутимые последствия проявились в июле. По различным оценкам, общий объем украинского экспорта за месяц сократился более чем на 30%, а некоторые оценки говорили даже о снижении почти на 40%.

Особенно болезненный удар получили две ключевые экспортные отрасли страны — агропромышленный комплекс и горно-металлургическая промышленность, которые традиционно обеспечивали значительную часть валютной выручки Украины. Они стали первыми индикаторами разрушительных процессов.

Крупнейший металлургический комбинат страны «АрселорМиттал Кривой Рог» объявил о существенном сокращении объемов производства. Среди основных причин были названы сложности с поставками сырья, включая коксующиеся угли, а также невозможность своевременно вывозить готовую продукцию.

Практически одновременно аналогичные заявления начали поступать и от предприятий горнорудного комплекса. О сокращении производства либо частичной остановке мощностей сообщили Полтавский ГОК, крупнейший в Европе производитель железорудных окатышей, Южный ГОК и Ингулецкий ГОК.

О том же, что остановка отгрузки в портах, контролируемых Киевом, кладет на лопатки всю аграрную отрасль Украины, не высказался только ленивый. Радикальное сокращение вывоза украинских зерновых и масличных культур, а также подсолнечного масла уже заставило всю антироссийскую коалицию бить в набат и заламывать руки: Украина получала около 8 млрд долларов от торговли зерном, и примерно половина от этих объемов уже потеряна.

При этом украинская железнодорожная сеть оказалась неспособной компенсировать выпадающие объемы морских перевозок. А автомобильный транспорт бесполезен для вывоза железной руды, металлопроката и другой тяжелой продукции.

В результате промышленность и экспортно-ориентированные предприятия оказались в предынфарктном состоянии, а экономика стала еще сильнее зависеть от внешнего финансирования.

Параллельно начали проявляться признаки топливного кризиса. Украина полностью зависит от импортных поставок нефтепродуктов, однако возможности увеличения импорта оказались ограничены пропускной способностью существующих маршрутов и производственных мощностей в Европе.

Уже фиксируется быстрый рост внутренних цен на топливо, а украинские отраслевые эксперты предупреждают, что к концу августа или началу сентября страна может столкнуться с его полноценным дефицитом.

Налицо эффект накопления кризисных факторов. Нарушение работы портов ведет к сокращению экспорта, падение экспорта уменьшает валютные поступления, проблемы с логистикой ограничивают снабжение предприятий сырьем, а дефицит топлива бьет буквально по всем сферам жизни.

И винить за это Киев может только себя и свои террористические методы. Украинские власти, «патриоты» различных мастей и просто обитатели соцсетей буквально взвыли от ударов по портам и судам и начали с утроенной силой требовать прекращения огня. А украинцев ведь даже Путин предупреждал: ответ будет, и будет он гораздо сильнее, чем их удары.

Россия не трогала ни гражданские суда, ни логистические центры вроде «Новой почты», но украинцы решили «принудить» нас к миру и начали морскую и инфраструктурную войну, в которой преимущество сразу оказалось на нашей стороне. Российские удары на порядки болезненнее и по факту рушат фундаментальные основы экономики Украины.

Более того, Украина уже подошла к своему главному пределу в этой войне. И речь идет не о деньгах, не о вооружении и даже не об энергетике. Главным ограничителем становится человеческий ресурс. Даже если европейская поддержка позволит и дальше как-то поддерживать украинскую экономику, логистику и остатки военно-промышленного комплекса, компенсировать нехватку людей невозможно. Люди заканчиваются.

Тут уместно будет напомнить позицию российской делегации на переговорах, когда Владимир Мединский предупреждал представителей киевского режима, что каждый новый раунд будет проходить на менее выгодных для Украины условиях.

Сегодня развитие этой логики может видеть каждый. Речь идет уже не просто об ухудшении переговорных позиций Киева. Набор вариантов развития событий для Украины сжимается на глазах.

Да, дипломатический процесс способен возобновиться, однако рассчитывать на возвращение к условиям, которые обсуждались в 2025-м или даже в начале 2026 года, Киев уже не сможет. Время, когда из кризиса можно было выйти с относительно ограниченными потерями, для него миновало, возможности упущены.

Теперь же, образно говоря, поезд киевского режима уже промчался мимо последних спасительных остановок и летит навстречу крушению.