В Турецкой Республике последние два года вовсю обсуждают одну важную тему: пойдет ли Реджеп Тайип Эрдоган на выборы? Теперь стало точно известно — пойдет.

ИА Регнум

Президентские выборы в Турции прошли в 2023 году. Тогда нынешний лидер не без труда, но победил. Официально у него еще есть два года до окончания текущего срока. Однако есть нюанс. Дело в том, что по законодательству в обычном порядке участвовать в следующих выборах он не имеет права — возможно не более двух сроков подряд. Но есть два выхода.

Первый — вернуть страну к парламентской форме правления, где премьер может править до бесконечности, пока его партия выигрывает. Но Эрдоган сам в 2017 году трансформировал систему из парламентской в президентскую — как раз чтобы продлить пребывание у власти. Так что разворот никто не поймет и не оценит. Кроме того, даже на такое изменение нужно время и поддержка граждан. И не факт, что правящая Партия справедливости и развития (ПСР) одержит верх.

Второй вариант — более очевидный и простой — объявить о досрочных выборах. Если раньше это были лишь слухи, домыслы и намеки, то на днях пресс-секретарь ПСР Омер Челик официально объявил, что Эрдоган станет кандидатом на новых президентских выборах. А раз участвует Эрдоган, выборы будут досрочными.

Но даже если внеочередное голосование открывает президенту дорогу к политической гонке, оно еще не гарантирует ему победу. И дело даже не в результатах конкретных кандидатов, а в парламенте.

Чтобы назначить выборы президента досрочно, нужно получить минимум 360 голосов из 600. ПСР вместе с партнерами по коалиции из числа националистов (ПНД) могут рассчитывать на 327. Прокурдская партия DEM выступает против, так что исход зависит от главной оппозиционной Республиканской народной партии (РНП).

Почему Эрдоган?

Решение действующего президента — с одной стороны, его личный выбор. За 20 лет он выстроил новую политическую систему, где, например, армия уже не независима, а полностью подчинена главе государства.

С другой стороны, выдвигают его однопартийцы и лидер ПНД Девлет Бахчели. Они боятся потерять кресла, а после конституционных изменений 2017 года президент — ключевая фигура во власти.

Последние годы в СМИ активно обсуждали возможных преемников. В списке фигурировали сыновья и зятья Эрдогана, а также действующий глава МИД Хакан Фидан. Однако ни у кого нет сравнимых харизмы и рейтингов. Попытка выдвинуть кого-либо из них может оказаться рискованным маневром.

Потенциально более слабый лидер может обострить конкуренцию внутри ПСР и правительства, что снизит эффективность власти. Сам Эрдоган может восприниматься как лучшая гарантия преемственности.

Фидан регулярно фигурировал в обсуждениях как главный возможный преемник, затмив даже сына Эрдогана Билала. Среди остальных любимчиков президента (в числе которых, например, его зять Сельджук Байрактар, глава компании, производящей БПЛА) 57-летний министр иностранных дел — самый опытный политик.

В правительственных структурах он состоит уже 25 лет. Занимал посты главы Турецкого агентства по сотрудничеству и координации, руководителя Национальной разведывательной организации Турции (MİT).

Но, несмотря на всю узнаваемость Фидана, при живом и здоровом Эрдогане выдвигать его — значит снижать шансы власти на победу. Ведь сегодняшний президент олицетворяет консенсус элит. А вот фигура Фидана может вызывать споры.

Даже если она будет одобрена сверху, в дальнейшем может возникнуть конфликт интересов. Например с Ибрагимом Калыном, бывшим спикером президента, сейчас — главой MİT. В решении курдского вопроса подходы Калына и Фидана отличаются: первый выступает за умеренный курс, второй — за жесткие меры.

В декабре 2025 года некоторые депутаты ПСР раскритиковали заявления Фидана, сделанные во время визита в Сирию. Тогда глава МИД угрожал военной операцией против курдских Отрядов народной самообороны.

А что с оппозицией?

У партии Ататюрка РНП были бы хорошие шансы, если бы мэр Стамбула Экрем Имамоглу не был под следствием к 2023 году, а в марте 2025 года не сел в тюрьму и вскоре не получил год и 8 месяцев заключения.

Окончание этого срока не гарантирует свободу и участия на выборах, ведь расследование ведется по крупному коррупционному делу. Прокуратура требует до 2430 (!) лет тюрьмы.

Остальные кандидаты явно уступают в популярности мэру, и у них есть другие сложности. Озгюр Озель лишился поста председателя РНП, так как суд в Анкаре отменил результаты партийного съезда.

Формально на должность руководителя партии был возвращен Кемаль Кылычдароглу. Сейчас Озель оспаривает решение суда, призывая как можно скорее провести партийный съезд и избрать себя единственным и неоспоримым лидером. Если бы Озель согласился на главенство Кылычдароглу, единство партии удалось бы сохранить.

Но Кылычдароглу объективно менее популярен. Он и проиграл Эрдогану на последних выборах. Кроме того, репутация политика, после того как он решением провластного суда был восстановлен в должности председателя РНП, подмочена. Его могут воспринимать как троянского коня.

Есть еще известный и довольно популярный мэр Анкары Мансур Яваш. Но он — достаточно спокойный политик и менее харизматичный, чем Озель. А его националистические взгляды могут оттолкнуть от оппозиции курдов. К тому же сам мэр столицы не пытается выпячивать свою кандидатуру.

Досрочные выборы в парламент?

Между тем в республике могут состояться и досрочные парламентские выборы, которые способны повлиять на расстановку сил.

Их до недавнего времени больше добивались оппозиционеры. Проблемы в экономике, инфляция, неэффективное управление и возмущение арестом Имамоглу давали преимущества РНП, увеличивая негатив общества в отношении власти. Но сейчас внеочередных выборов больше хотят в правящей партии.

Ее аргумент таков: да, экономика просела, но восстанавливается. Инфляция с рекордных 75% в мае 2024 года снизилась до 33%. Правительство готовит масштабный пакет социальной поддержки, чтобы вернуть доверие пенсионеров. С политической точки зрения у ПСР преимущество над РНП: оппозицию раздирают внутренние противоречия.

Озель боится, что власти внезапно объявят о досрочных выборах. И есть риск, что РНП не сможет в них участвовать, так как не успеет провести съезд и выбрать руководство.

Трения в РНП делают невозможной оперативную выработку единой стратегии против Эрдогана и подрывают доверие электората. В результате справедливую критику социально-экономической ситуации оппозиция не может обратить в свое преимущество.

По опросам, за РНП готовы голосовать около 30%, столько же за — ПСР. Уверенно никто не победит, результат будет, как и раньше, ноздря в ноздрю. Но власть может обыграть оппозицию за счет админресурса и сформировать коалицию при поддержке националистов и других мелких партий.

Интересы мировых игроков

Как сложатся выборы, говорить еще рано. По меркам Турции два года — большой срок. Советник Эрдогана Мехмет Учум анонсирует проведение выборов президента 16 апреля 2028 года, в годовщину конституционного референдума, сделавшего страну президентской республикой.

Но одно ясно точно: если здоровье не будет подорвано, на 75-м году жизни Эрдоган пойдет на свои новые (и, вероятно, последние) выборы. И если победит, то будет править до 2034 года.

Против самого факта досрочных выборов обычно критически настроенный Запад вряд ли будет возражать. США при Дональде Трампе ведут неидеологизированную политику. Ради сделки он готов говорить и с Ахмедом Аш-Шараа, и даже с ненавистным режимом в Иране.

А Эрдоган Трампу — друг. Кстати, как-то на встрече с ним американец подшучивал, что турок хорошо разбирается в искусстве фальсификации.

Что касается Европы, то Брюссель, Париж и Берлин по-прежнему изображают приверженность демократии, правам человека и верховенству закона. Но в ситуации отхода США от обеспечения евробезопасности для Старого Света Турция становится важна. Это открыто дают понять лидеры «евротройки» (Британия, Германия, Франция).

Раз уж за арест Имамоглу президенту Турции никто не предъявил претензий, станут ли европейцы беспокоиться о его выдвижении на новые выборы? В глубине души французы и немцы будут надеяться на поражение многолетнего лидера, но заранее не рискнут поддержать оппозицию. Ведь победивший Эрдоган может быть мстителен.

Москва будет с интересом наблюдать за происходящим. Турецкая оппозиция — не явно антироссийская, однако некоторые ее лидеры, включая Кылычдароглу, позволяли себе громкие высказывания в адрес Кремля. ПСР критикует проект АЭС «Аккую», который реализует Росатом. В случае победы представителя этой партии Турция станет ближе к ЕС и будет проводить более проатлантистский курс.

При Эрдогане отношения России и Турции останутся более предсказуемыми. Так или иначе, любая турецкая власть будет исходить из собственных интересов. И рвать связи с главным импортером нефти и газа никто не будет.