До сих пор некоторые думают, что на Западе — полная свобода самовыражения. Действительно, там очень любят поговорить о принципиальном неприятии политической цензуры. Только это вовсе не значит, что ее там нет.

ИА Регнум

Свежайший пример — ситуация вокруг нового фильма Луки Гуаданьино «Искусственный» с Эндрю Гарфилдом и Юрой Борисовым.

Состоит она в следующем. Корпорация Amazon сначала заказала для своего стримингового сервиса Prime Video кино про главу компании OpenAI Сэма Альтмана. Точнее — про то, как в 2023 году Альтман был из компании уволен, а через несколько дней вернулся обратно. Мутная история, неоднозначная.

Теперь же, когда кино уже практически готово, корпорация Amazon передумала его выпускать. Без конкретных объяснений, не считая туманного комментария, в котором есть такие прекрасные слова: «Мы считаем, что будет лучше, если фильм выпустит какая-нибудь другая студия».

Почему так «будет лучше»? Никто точно не знает. Возможно, потому что в фильме Луки Гуаданьино внезапно обнаружилось нечто такое, что могло бы подпортить отношения между Amazon и OpenAI. Юра Борисов еще этот с «неудобным» российским гражданством… Он, кстати, здесь в роли Ильи Суцкевера, который вместе с Альтманом OpenAI основал, а в 2024 году вынужден был из-за разногласий с ним уйти. Тоже мутная история.

А отношения между Amazon и OpenAI как раз установились теплые, товарищеские. И в рамках этих теплых товарищеских отношений Amazon в феврале этого года обещал инвестировать в OpenAI $50 млрд. При чем же здесь, казалось бы, политика?

В Америке политика и капитализм всегда шли рука об руку, а за последние десятилетия окончательно слились в единую симбиотическую структуру, порой подвергающуюся удивительным метаморфозам.

Тот же Сэм Альтман еще в 2016 году открыто голосовал против Дональда Трампа, а уже в 2024-м лично вложился в его предвыборную кампанию. Сегодня же Белый дом вовсю обсуждает с Альтманом возможность получения доли в OpenAI — эта новость появилась за пару недель до того, как в Amazon решили избавиться от фильма Гуаданьино.

К слову, и глава Amazon Джефф Безос ведь был когда-то непримиримым противником Трампа. Но всё изменилось. И вот уже на все том же стриминге Prime Video выходит документальная лента о Мелании Трамп за $40 млн — столько стоили одни права на эксклюзивный прокат. Плюс $35 млн на продвижение. Причем первая леди США сама активно участвовала в производстве.

В общем — да, никакой политической цензуры. Обычный конфликт интересов. И это далеко не единичный пример. Таких конфликтов интересов, если покопаться, можно обнаружить немало.

Даром что большинство случаев либо вовсе не предается огласке, будучи надежно запечатано договорами о неразглашении, либо скрывается за туманными формулировками вроде «в силу творческих разногласий», которыми сопровождаются сообщения об отмене того или иного проекта.

Почему ни один крупный американский дистрибьютор в 2024 году не взялся за поставку в кинотеатры США сатирического фильма о Трампе «Ученик» — потенциального хита на острую тему (дискуссию об удачности сатиры оставим за скобками) со звездным актерским составом, успешно показавшего себя в Каннах, номинированного впоследствии на «Оскар» и «Золотой глобус»? Тоже очень хороший вопрос. Поиски ответа на который могут привести к интересным открытиям.

Но вернемся к конфликтам. Как известно, один из главнейших конфликтов мира перманентно происходит на Ближнем Востоке, где Израиль всё никак не помирится с многочисленными соседями. Отголоски этого конфликта доносятся до разных далеких уголков планеты, разделяя общественность на два лагеря и порождая между ними новые конфликты.

В прошлом году на фестивале в Торонто разразился скандал из-за премьеры документальной картины «Дорога между нами: Невероятное спасение» про израильского генерала, который на фоне событий 7 октября 2023 года отправился спасать своего сына, проживавшего на границе с Газой.

Устроители фестиваля хотели было изъять картину из программы — во избежание возможных последствий. Кроме того, была и другая официально озвученная причина — отсутствие юридического разрешения на использование видеоматериалов со стороны ХАМАС.

Директор Еврейского центра Аушвиц в Освенциме тогда заявил, что «это как если бы у переживших Холокост потребовали получить письменное разрешение от Адольфа Гитлера на демонстрацию кадров, снятых нацистами в концлагерях». И в целом волна возмущения поднялась нешуточная.

В итоге руководство фестиваля в Торонто пошло на попятную, и премьера все-таки состоялась. Правда, и без последствий не обошлось: у здания, где проходил показ, собралась толпа протестующих, приветствовавшая гостей мероприятия антиизраильскими лозунгами и обвинениями в геноциде.

Совершенно иная ситуация складывается с кинематографическими произведениями, представляющими взгляд с противоположной стороны. В 2025 году «Оскар» в номинации «Лучший документальный фильм» взял режиссерский дебют коллектива палестино-израильских активистов «Нет другой земли». Где показано уничтожение палестинской общины на Западном берегу реки Иордан.

Помимо «Оскара», фильм также был отмечен призами Берлинале и еще нескольких престижных фестивалей. Но в США ни один дистрибьютор не стал его прокатывать. И — надо же! — не нашлось никого, кто смог бы придумать подходящую аналогию с Гитлером.

Так что пришлось создателям самостоятельно какие-то отдельные сеансы организовывать. Стоит на всякий случай повторить: речь идет о лучшем документальном фильме 2024 года по версии Американской киноакадемии.

Примерно та же судьба постигла драму по реальным событиям «Голос Хинд Раджаб» про шестилетнюю девочку из Газы, угодившую под обстрел израильских вооруженных сил: номинация на «Оскар», второй по значимости приз и рекорд по продолжительности оваций в Венеции, Брэд Питт и Хоакин Феникс в числе исполнительных продюсеров — и нулевой интерес американских дистрибьюторов.

В конце концов одна независимая контора всё же «Голос Хинд Раджаб» купила, но обеспечить фильму достаточно широкое распространение не смогла. Максимальная роспись составила 125 кинотеатров по стране, что для американского рынка — капля в море. Потенциальные блокбастеры, для сравнения, обычно занимают 3–3,5 тысячи кинотеатров.

То же самое с фильмом «Палестина 36», в котором сыграли лауреат BAFTA Роберт Арамайо, лауреат «Оскара» Джереми Айронс и звезда «Игры престолов» Лиам Каннингэм. Сюжет, посвященный тому, как и с чего вообще начинался арабо-израильский конфликт, никого из серьезных игроков американской кинопрокатной индустрии отчего-то не заинтересовал.

Кстати, если в США «Голос Хинд Раджаб» все-таки кое-как в кинотеатрах показали, то в Германии — третьем по объемам кинорынку в Европе — нет. И «Палестину 36» не показали тоже. А еще недавно стало известно, что новый фильм Уве Болла, некогда наводившего ужас на весь мировой кинематограф, в ФРГ вовсе запретили.

То есть такого механизма, чтобы что-то совсем запретить, там формально не существует. Но существует орган, устанавливающий для того или иного аудиовизуального продукта возрастные ограничения. И если этот орган возьмет и возрастной рейтинг для того или иного продукта не установит, то фактически этот продукт нельзя будет нигде на территории Германии реализовать.

Это и произошло с триллером «Гражданин-мститель» Уве Болла, в котором герой Арми Хаммера («отмененного», напомним, в Голливуде за недоказанные обвинения в насилии) жестоко расправляется с бандой насильников. В основе — имевший место в действительности инцидент группового надругательства иммигрантами над 14-летней девочкой, участников которого выпустили на свободу с условными сроками.

По мнению Уве Болла, запрет его фильма связан с тем, что кто-то усмотрел в нем критику немецкой миграционной политики. «Если бы я снял кино о том, как пятеро неонацистов насилуют девочку-мигранта, то все бы было в порядке. Но я снял кино о реальной ситуации, и поэтому его запретили», — отметил Уве.

Подобные органы есть практически везде, в том числе в США, где возрастные рейтинги определяет Американская киноассоциация. Которая из собственных соображений может рейтинг повысить, допустим, до NC-17 — и это резко сократит потенциальную аудиторию. Впрочем, для политической цензуры этот инструмент ныне используется редко. Так как попросту незачем.

Фактически вся сформировавшаяся на сегодняшний день система производства и потребления контента представляет собой один большой инструмент цензуры. Поскольку управляется эта система корпорациями, чьи задачи уже давно не сводятся исключительно к тому, чтобы удовлетворить конечного потребителя.

Конечный потребитель же оказывается заперт в цифровом загоне, где ему позволено потреблять только то, что входит в ежемесячную подписку. А что туда входит, определяет не он, а те, кто владеют правами на контент.

Поэтому бывает так, что какая-нибудь британская госкорпорация снимет документальный фильм о простых жителях Газы. Хорошее же дело. А потом вдруг выяснится, что закадровый рассказчик в фильме приходится родным сыном одному из официальных лиц ХАМАС.

Фильм тогда отовсюду оперативно удалят, а зрителя при этом никто не спросит. Разве что выпустит госкорпорация соответствующее заявление, в котором вежливо разъяснит зрителю очевидную истину: госкорпорации виднее, что кому смотреть, а что не смотреть.

Так оно и происходит на Западе, где «нет никакой цензуры». Только демократия и полная свобода самовыражения. И капитализм последней формации, сросшийся с этой самой демократией и вынужденный в своей деятельности учитывать запросы всех заинтересованных сторон.