«Ловите рыбу, а не русалок»: личная переписка суперразведчика Кима Филби

Известный писатель, полковник СВР в отставке Михаил Любимов в год своего 92-летия выпускает новую книгу о разведке «Товарищ Ким Филби versus Мистер Джеймс Бонд» (изд. «Пальмира»/ «Руграм») с эксклюзивными воспоминаниями и личной перепиской с лидером «Кембриджской пятерки» Кимом Филби.

С разрешения автора ИА Регнум публикует интересные фрагменты.

Сталин получал от разведки стенограммы Черчилля

— Михаил Петрович, в своей книге вы упоминаете, что Сталин предпочитал читать в оригинале переводные донесения разведки, в том числе от Кима Филби и других членов самой знаменитой в истории разведсети «Кембриджская пятерка». Не доверял интерпретациям?

— Да, он лично изучал сообщения агентуры, особенно любил читать стенографические записи кабинета министров Великобритании во главе с сэром Уинстоном Черчиллем. Сталин не доверял анализу информации самой разведкой, считая, что наши аналитики могут притянуть какие-то выгодные для службы выводы. Вообще это величайшая драма агента и разведчика: неизвестно, как их информацию перемелет и преподнесет бюрократическая машина.

От Филби и «пятерки» советское руководство оперативно получало информацию о планах немцев на Курской дуге, об их новых танках «Пантера», об англо-американских переговорах, включая планы сепаратного мира, и многом другом. Поэтому иллюзий в отношении союзников у Сталина никогда не было.

— С кем из «пятерки» было работать сложнее всего?

— С Гаем Берджессом. Он работал и журналистом, и в британском МИДе, был хорошим вербовщиком, поставщиком ценной информации и смелых идей. Но Гай мог прийти на встречи сильно выпивши, мог рассыпать секретные документы из портфеля прямо на улице, мог громко распевать в пабах пошлые куплеты.

Уже после бегства в СССР он часто встречался с иностранцами, невзирая на то, что каждый иностранец тогда априори рассматривался как шпион. Он жил в Куйбышеве, тосковал по Англии и рано ушел из жизни. Говорят, что перед смертью он просил увидеться с Кимом, но кураторы эту просьбу другу вроде как не передали.

Есть также версия о том, что попрощаться не захотел сам Филби, якобы обидевшись на Берджесса за то, что его бегство в Советский Союз привело и к разоблачению Филби.

К слову, в Англии об агенте Берджессе осталась не только плохая память. Я, например, видел очертания его ступни в альбоме знаменитых клиентов одного фешенебельного обувного магазина в Лондоне.

Ким осуждал высылку Солженицына и Сахарова

— Вы лично общались с Филби и во время своей службы в Англии и Дании, и после. Его новая родина чем-то разочаровала?

— У нас были откровенные беседы за бутылкой скотча, хотя мы оба знали о прослушке. Мы могли и власть покритиковать, и анекдоты о Брежневе рассказать. Запомнился наш разговор о высылке из страны Александра Солженицына. Ким это осуждал, как и высылку Андрея Сахарова в Горький.

Я с ним соглашался, хотя и знал обстоятельства принятия решения по Солженицыну: сотрудники КГБ тогда советовали Андропову арестовать или даже расстрелять писателя.

— Вы впервые публикуете свою личную переписку с нашим лучшим агентом. О чем разведчики предпочитали писать друг другу?

— В 1976 году, перед отъездом в Данию, я добился выделения для Кима тысячи долларов, чтобы снабжать его некоторыми импортными товарами. На Западе любили рассказывать, как он якобы страдает в Москве и впроголодь живет. На самом деле, нашим перебежчикам за рубежом такая забота и не снилась.

Я радовал его любимыми бытовыми вещами, от которых он давно отвык: оксфордским мармеладом, карри, горчицей и, конечно, традиционными предметами туалета джентльмена.

Мы обменивались этими письмами по дипломатической почте. Никаких политических вопросов вы там, разумеется, не найдете — зато они наполнены блестящим английским юмором Кима. Я старался отвечать ему в той же манере.

Апрель, 1977 год

Ким: «Я храню для Вас одну из специальных сигар — Фиделиссимо (эту сигару я выкурил у него дома и получил в придачу огромную раковину, вроде бы подарок Киму от Фиделя Кастро или его приближенных. — Прим. М. Л.). Прием на Острове свободы был более чем радушным, нас всюду сопровождали толпы людей. Очень приятно, конечно, но не совсем наша чашка чаю.

В Москве прошел медицинское обследование. Легкие чисты, как свист, а печень выглядела просто прекрасно. Таким образом, Вы видите, чего можно достигнуть (почти) пятидесятилетней диетой на алкоголе и табаке».

Майкл: «Ваш портрет в рамке серебряного цвета висит прямо над прилавком, недалеко от портретов богов. В случае насильственного налета на мое помещение он будет вещественным доказательством для объявления меня персоной нон грата».

Июнь, 1977 год

Ким: «Два дня назад, накануне 43-го юбилея начала моей карьеры в области грязных трюков я получил удивительный пакет. Роуландсона (викторианский художник с эротической направленностью. — Прим. ред.) я еще не видел. Виктор (куратор. — Прим. ред.) с осторожностью, присущей нашей профессии, доставил его в запечатанном коричневом конверте, объяснив содержание.

К сожалению, моя теща находится рядом, помогая устроиться после отдыха в Крыму, и я не знаю, как она будет реагировать на эротику. Руфа (супруга Кима. — Прим. ред.), конечно, менее старомодна, так что при первой возможности, мы на нее взглянем.

Можете быть уверены, что я не сожгу ее и не возвращу вам. Наоборот, я буду ее лелеять, как очень мою; или в худшем случае, если инфляция съест мою пенсию, я продам ее теневым спекулянтам, маячившим по углам Главпочтамта, за очень высокую цену».

Майкл: «Продавайте Роуландсона не целиком, а по отдельным картинкам. Если Вам удастся вставить их в рамки и организовать выставку, то денег хватит не только на нас всех, но и на реставрацию всех мест, связанных с Роуландсоном в Англии».

Май, 1978 год:

Ким: «Мы оба были очарованы прекрасной полкой со специями, которая скоро будет висеть на стене нашей кухни, и разными другими хорошими вещами. Я полагаю, что женьшень был деликатным напоминанием о том, что я приближаюсь к своему 70-летию! Так что вы — всё еще очень, очень далеки от своего 70-летия — ловите рыбу. Не ловите слишком много русалок!

Через пару дней мы отправляемся в Крым и планируем провести там 6–7 недель, чтобы восстановиться после скудной зимы и набраться сил на предстоящий год. В нашем случае мы оба будем рыбачить, и это печалит, ибо Руфа всегда ловит гораздо больше меня и хвастается этим целыми неделями. Думаю, она могла бы поймать кита на согнутую булавку».

Январь, 1979 год:

Ким: «Единственная беда — это то, что жена не может влезть в вельветовые джинсы. Я полагаю, что они были предназначены для другой девушки, как в том случае с мужчиной, который написал письма своей любовнице и незамужней тете, а затем положил их в разные конверты».

Майкл: «Я никогда не предполагал, что Вы такого плохого мнения обо мне, чтобы ставить под вопрос способность определять женские размеры на глаз, особенно, когда дело касается хороших женских фигур».

Справка ИА Регнум

Гарольд Адриан Рассел Филби (1 января 1912 — 11 мая 1988) был завербован в 1934 году во время учебы в Кембридже советским нелегалом Арнольдом Дейчем, в дальнейшем стал лидером самой знаменитой в истории разведсети «Кембриджская пятерка». Прозвище Ким получил в честь героя одноименного романа Киплинга.

Филби работал на руководящих постах в спецслужбах Великобритании. Во время Второй мировой войны передал Советскому Союзу около тысячи важнейших документов.

В 1963 году из-за угрозы разоблачения был вынужден бежать из Бейрута на торговом судне в СССР.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Дружбы народов и другими.