Встреча Си Цзиньпина с председателем оппозиционной тайваньской партии Гоминьдан Чжэн Ливэнь, состоявшаяся утром 10 апреля в Восточном зале Дома народных собраний в Пекине, в китайской политической оптике выглядит не просто как редкая межпартийная встреча.

Иван Шилов ИА Регнум

Это был первый за десять лет контакт между руководством КПК и Гоминьдана. Его преподнесли как исторический и одновременно практический сигнал: курс на мир, неприятие раскола и возвращение отношений через Тайваньский пролив в русло развития.

Большинство системных экспертов и блогеров едины в одном — встреча стала не только демонстрацией общей воли китайцев по обе стороны пролива к поддержанию мира и противодействию сепаратизму, но и своеобразным ориентиром для объединения.

Выбор места в китайской политической культуре никогда не бывает случайным. Для граждан КНР Восточный зал ассоциируется с событиями национального масштаба, в том числе — с возвращением Гонконга и Макао.

Китайцами этот символизм считывается однозначно. Он должен напомнить и внутренней, и внешней аудитории, что по обе стороны пролива существует один Китай, а Тайвань рассматривается как его неотъемлемая часть.

Из этого делается вывод: какими бы запутанными ни были обстоятельства, общекитайские вопросы должны решаться самими китайцами, а путь к решению лежит через мирный диалог, а не через давление извне или силовой сценарий.

Главный смысл переговоров ясен: Тайвань — не предмет временного компромисса, а часть общего исторического и цивилизационного пространства. Апелляция к «общим корням», единой культуре и кровному родству выполняет не только эмоциональную, но и политическую функцию: она создает основу легитимности курса.

Историческую задачу объединения, с точки зрения материкового Китая, можно отложить, но нельзя отменить. Эту принципиальную позицию и озвучил Си Цзиньпин.

Примечательно обращение Си Цзиньпина и Чжэн Ливэнь к фигуре Сунь Ятсена, основателя Китайской Республики, чтимого по оба берега пролива как Отца нации. Это попытка выстроить исторический мост между КПК и Гоминьданом, показать, что идея национального возрождения и единства выше нынешних партийных разграничений.

Поддержка этой линии со стороны Чжэн Ливэнь подтверждает: Гоминьдан по-прежнему остается для материка удобным каналом разговора с той частью тайваньского общества, которая не готова окончательно рвать связи с Китаем.

Программа, озвученная сегодня Си Цзиньпином, примечательна сочетанием идеологических, политических и экономических инструментов. Пекин предлагает Тайбэю не абстрактное примирение, а модель интеграции, в которой важную роль играют рынок материка, инвестиционные возможности, молодежные обмены, торговля и доступ к ресурсам китайской модернизации.

Иными словами, объединение подается не только как вопрос суверенитета, но и как выгодный процесс, а прежние акценты с военного давления сведены на «мягкую интеграцию».

Это не означает отказа от жесткой линии: за риторикой о мирном развитии по-прежнему стоит твердая установка на недопустимость внешнего вмешательства.

Но главный вопрос остается открытым: способна ли эта стратегия сработать на Тайване, где политический ландшафт все более раздроблен и ряды стареющих сторонников Гоминьдана редеют под давлением радикальной риторики правящей Демократической прогрессивной партии (ДПП), а локальная идентичность молодежи укрепляется быстрее, чем хотелось бы Пекину?

От ответа на этот вопрос и будет зависеть, останется нынешний диалог лишь символом или все же станет прологом к новому этапу борьбы материка за будущее острова.

Китайские СМИ сознательно вписывают мероприятие в международный контекст. Логика проста: мир слишком наглядно видит цену большой войны на примере Ближнего Востока, чтобы игнорировать этот опыт.

Сепаратистская повестка политиков из ДПП называется китайской стороной главным источником нестабильности в проливе, а значит — и главным объектом политического сдерживания.

В Китае считают: если силы, выступающие за отделение Тайваня, продолжат курс на раскол, они тем самым толкнут остров в пропасть. Причём возможный конфликт в Тайваньском проливе по масштабам разрушений превзойдёт большинство войн прошлого и настоящего.

В основе этого утверждения аналитиков лежит не только военный, но прежде всего экономико-технологический расчёт. Тайвань является ядром мировой полупроводниковой промышленности, а компании, расположенные на острове, — держателями подавляющей доли глобальных мощностей в сегменте передовых технологических процессов. В случае начала войны цепочки поставок будут оборваны мгновенно.

При наиболее тяжёлом сценарии уже в первый год войны в Тайваньском проливе мировой ВВП может сократиться почти на 10%, а совокупный экономический ущерб достигнет 10,6 трлн долларов США. Сам Тайвань, согласно логике экспертов, может потерять до 40% своей экономики.

Но экономикой дело не ограничивается. Массированные ракетные удары высокой плотности, радиоэлектронная борьба, морская и воздушная блокада приведут к широкомасштабному разрушению инфраструктуры на острове и как минимум в прибрежной зоне материкового Китая. Не говоря уже о больших человеческих потерях и необратимых последствиях для экологии.

Поэтому утверждение официального Пекина о том, что «тайваньская независимость» — это путь к самоуничтожению, становится центральным выводом большинства китайских политических аналитиков.

В качестве единственной жизнеспособной альтернативы называется сохранение приверженности «консенсусу 1992 года», подразумевающему отказ от сепаратизма при различной трактовке сторонами природы единого Китая.

В КНР мирное объединение рассматривают не только как способ избежать войны, но и как необходимое условие «великого возрождения китайской нации».